Она прошла к столу, и я услышал, как звякнули ключи в ящике.
- Долго же вас не было, Катенька. На работе задержались?
- Не совсем на работе. Хотя и там тоже. На обратном пути попала в пробку, поэтому получилось так долго. Чем вы занимались? Я смотрю, вам уже гораздо лучше, раз вас потянуло на любовные романы?
- Да, это самое веселое из того, что я нашел на вашей книжной полке.
- Это папино, - сказала Катя. - И как, интересно?
- Книжка? Интересная. Хотя вот это поинтереснее будет.
Я вытащил тетрадку из-под одеяла.
- Что же интересного в этой тетрадке? Там одни цифры.
- Просто любопытно… Последняя запись сделана почти неделю назад. Это вы эти записи ведете ночью, под одеялом?
Катерина ничего не ответила. Она села на диван и стала разглядывать подол юбки. Я уже и не рад был, что спросил. Может быть, эта информация вовсе не предназначалась для моего носа.
- Я вижу, вам уже совсем хорошо? К вам вернулась ваша природная любознательность. А как у вас с аппетитом? Мама свежий супчик сварила.
- Спасибо, Кать. Мама меня уже накормила.
- Это хорошо…
- Кать, забудьте, что я спросил. Это не мое дело. Это ваши личные дела, и я вовсе не хотел…
Она встала и медленно стянула пиджак. Я вскочил и подхватил ее пиджак, чтобы повесить его в шкаф. И мне хотелось как-то сгладить то неудобное положение, в которое я поставил ее своим вопросом.
Она повернулась ко мне и глянула искоса мне прямо в глаза.
- Да нет, Андрей Палыч. Ничего в этом секретного нет. Это бухгалтерия одного благотворительного фонда. Вернее, в эту тетрадку я записываю текущие расходы, а потом свожу все в программе на компьютере. Этот фонд помогает детскому дому, закупает питание, одежду, игрушки и так далее. Я начала с ними сотрудничать давно, еще когда работала в банке. Они брали у нас кредит, чтобы построить на территории детского дома спортивную площадку, и попросили мне помочь с бухгалтерией.
Она отошла к этажерке и взяла в руки эту тетрадку, пролистнула ее.
- Если вы просмотрели начало, то я начала сотрудничать с ними в 2003 году, и помогаю им и сейчас по старой дружбе. А почему я записываю ночью… Я не успеваю все сделать днем. У меня и так в Зималетто работы выше крыши, к тому же ночью я могу сосредоточиться, подумать.
- Но ведь ничего в этом такого нет, правда, Кать? Это очень благородное дело! Зачем же прятать, скрывать эти записи? Мне кажется, даже ваши родители не знают об этом фонде.
- Я не прячу, но… Вы же не спрашивали ничего… А я не думала, что вам это интересно.
Родители действительно ничего не знают. Отец выбалтывает все направо и налево, а то и вмешивается, если, на его взгляд, что-то идет не так с его убеждениями, так что знаете, Андрей Палыч, как в той поговорке, меньше знаешь, крепче спишь…
- Согласен с вами, Катенька. А что там нового на работе?
Она рассказала мне о текущих делах. Я сказал:
- Мне надоело уже валяться в постели. Завтра, прямо с утра мы переезжаем на квартиру Малиновского. В конце концов, мы даже не знаем, насколько она пригодна для жизни. А после переезда поедем на работу, а может, и нет, смотря как управимся.
- Я поеду на работу, у меня на завтра запланированы несколько встреч. Андрей Палыч, но у вас только первый день нет температуры! И кашель все еще нехороший. Мне кажется, не нужно спешить.
- Ерунда, Катенька. Мы же не будем по улице болтаться, и я чувствую себя нормально. Да и вам больше не придется спать на полу. В конце концов, я так решил.
- Хорошо. Если вы говорите, что все хорошо, значит, будем переезжать. Хотя на работу я бы на вашем месте еще не спешила. У вас ослабленный организм, да и в людных местах не стоит сразу появляться.
- В моем кабинете людей нет, - сказал я. - Значит, решено.
***
Сказано-сделано. На следующий день мы начали сборы. Было решено взять минимум вещей на первое время, остальное перевозить постепенно. Катька выложила свой нехитрый гардероб на диван, думая, чтобы ей взять. Пока она думала, я залез на шкаф за туфлями. Выудив пару из коробки, украдкой посмотрел вниз. Катерина была занята своими костюмами, а я тихонечко сдвинул крышку на коробке с игрушками. Каково же было мое удивление, когда я увидел, что слоненок исчез и кое-каких игрушек тоже не было.
- Андрей Палыч! - услышал я и быстро закрыл коробку. - Можно спросить вашего совета?
- Да, Катенька, конечно. Вы хотите, чтобы я помог вам выбрать костюмы? Возьмите парочку, и побольше блузок, остальное заберете потом.
На шум явились Пушкаревы и замерли вдвоем на пороге нашей комнаты. Валерий Сергеич был мрачнее тучи.
- Куда собрались?
- Мы переезжаем, - сказала Катя.
- Андрей же вроде болен?
- Я уже нормально себя чувствую, Валерий Сергеич. Температуры нет, да и курс уколов закончили. Нет нужды нам с Катенькой больше здесь задерживаться.
- Да что вас, гонит кто-то?? Вылечиться спокойно не можете, а уже сматываете удочки!
- Не откладывай на завтра то, что можно сделать сегодня! Вы же сами говорили, Валерий Сергеич!
- Ах ты ж такой-растакой! Моим же оружием вздумал меня побить!
- Папа, нас никто не гонит, - терпеливо начала объяснять Екатерина. - Просто мы решили переехать уже давно, и переехали бы еще раньше, если бы Андрей не заболел.
- Кстати, об удочках. Валерий Сергеич, помните, вы говорили о подледной рыбалке? Вы еще говорили, что у вас компании нет. У одного ишиас, у другого давление, пить нельзя. Так сейчас самое время! Рыбка всплывает на поверхность, кислорода хлебнуть! Давайте в какой-то выходной махнем, а?
Пушкарев задумался. Морщина на его лбу разгладилась.
- Ну… Давай махнем. Только ты вылечись сначала, а то мать скажет, что я опять тебя заморозил на льду… Ладно.
Он махнул рукой и удалился, видимо, чтобы не расстраиваться при виде наших сборов. Елена Санна сказала:
- Ничего, детки. Отец погорюет, и переживет. Езжайте.
- Спасибо тебе, мамочка.
Катя обнялась с матерью, и она тоже вышла вслед за мужем.
- Андрей Палыч… Пообещайте мне сегодня, или завтра обязательно посетить доктора.
- Хорошо, Катенька. Обещаю.
***
“ООО Мотель у разбитых сердец” располагался на улице с историческим названием Петровско-Разумовская аллея. Съехав с 3-го транспортного кольца, я поехал вдоль четной стороны улицы, ища наш номер. Вдоль противоположной стороны раскинулся большой сквер. Мне понравился этот район.
-Кажется, вот это наш дом… Да, точно.
Я заехал во двор. Двор большой, и есть где припарковаться. Но, наверное, это потому, что многие разъехались по работам. Наша квартира находилась в первом парадном на пятом этаже. Лифт не работал. Переглянувшись с Катериной, я взял обе наших сумки и мы стали подниматься по лестнице. После болезни было тяжеловато, пот катил в три ручья, и снова появился свист в груди. Катька то и дело норовила забрать у меня одну сумку.
- Давайте, я вам помогу, Андрей Палыч!
- Ни в коем случае, Катенька. Со мной все в порядке, справлюсь сам.
Сумки я ей не отдал. Перед дверью я вытащил ключ и подумал, хоть бы здесь не было каких-то поселенцев.
- А вы заметили, Андрей Палыч, что здесь квартира номер двадцать три, точно, как и у моих родителей, - сказала Катя.
- Точно. Бывает же такое, - сказал я и открыл дверь.
Я сразу понял, что в квартире никого нет. В коридоре не было обуви и вешалки были пусты.
- Приехали, - сказал я. - Располагайтесь, Катенька.
Катя медленно стянула с себя пальто, я его подхватил и повесил на вешалку в шкаф прихожей. Там висело ещё несколько вешалок.
- Первое в моей жизни отдельное жилье, - сказала она. - Мне непривычно, и в какой-то мере страшно… Я никогда не жила отдельно от родителей.
- Отчего же вам страшно? Вы же со мной… Увидите, это не так уж и страшно, и даже приятно. Вы сами себе хозяйка. Давайте осмотримся?
Мы разбрелись по комнатам, вернее, по комнате и кухне. Кухня была большая, с кухонным уголком, в углу около плиты стоял большой холодильник, который в данный момент был отключён от сети. В шкафу немного посуды, в раковине имелся краник от фильтра для воды, а на окнах стояли чахлые цветы в горшках. Наверное, хозяева уже долго отсутствовали. Около холодильника за дверью действительно стоял старый диван-книжка. И хоть он был короткий и узкий, я решил, что буду здесь спать, а Катерина пусть спит в комнате.
