Литмир - Электронная Библиотека

Две недели спустя в баре на Хендерсон-стрит в центре Чапел-Хилла один из моих товарищей снова предложил мне кокаин. Чтобы поддержать компанию, я вынюхал две маленькие дорожки через свернутую в трубочку долларовую купюру. Минуту или две я ничего не чувствовал, а потом в моем мозгу словно вспыхнул яркий прожектор. Помню электрический вкус лайма, который я откусил, прежде чем пропустить текилу. И как звуки «Роксанны» будто вылетали прямо из моих ушей, а не из динамиков музыкального автомата. И бокал холодного пива с капельками влаги на стекле, сиявшими словно бриллианты в синем неоновом свете вывески бара PABST BLUE RIBBON. Никогда раньше я не видел ничего настолько красивого.

В голове у меня рождались планы – грандиозные планы. Помню, как я всматривался в лица своих товарищей – Тома, Ленни и Карла. Разве у кого-то еще на свете были такие крутые друзья? Мысленно я повторял все, что нужно для достижения величия. Я буду усердно учиться, сдам все экзамены на отлично, стану заниматься спортом и верну себе превосходную форму, запишусь добровольцем в приют для бездомных, найду подработку, верну все деньги отцу, спасу китов, найду лекарства от ужасных болезней, от которых страдают замечательные люди.

Кокаин смял мой размягченный алкоголем мозг в кашу, а затем со всей силы ударил по нему гигантским молотом. Мои мысли уже не были мыслями сентиментального, бормочущего что-то себе под нос пьяного мечтателя; это был скоростной поезд, полный под завязку ясностью, целеустремленностью и незыблемой решимостью. Вот он наконец – тот я, каким я всегда должен быть, каким я родился. Я ощутил себя новым человеком, способным совершить что угодно. Я мог стать человеком, которым всегда хотел стать, и одновременно таким, каким хотел меня видеть отец. Для этого всего-то нужно вынюхать еще парочку дорожек.

Тогда я еще не знал, что следующие десять лет проведу в поисках того волшебного сочетания кокаина с алкоголем, которое помогло бы воссоздать это мгновение первого прихода, перевернувшее всю мою жизнь.

Кокаин смял мой размягченный алкоголем мозг в кашу, а затем со всей силы ударил по нему гигантским молотом.

Как многие мои сверстники в начале 1980-х, я воспринимал кокаин как безопасное, хотя и дорогое средство усилить и продлить удовольствие. Мы с друзьями обычно делили между собой грамм за сто долларов, а потом пили и танцевали всю ночь. Мне нравилось, что кокаин наделяет меня сверхспособностями к выпивке: я мог выпить упаковку пива и все, что поставят передо мной: рюмки с текилой, бокалы с «Камикадзе», что угодно – и оставаться при этом на ногах.

Моим друзьям тоже нравились кокаин и выпивка, но вскоре я понял, что в одном отношении мы отличались. Через какое-то время они вспоминали, что им нужно писать доклады, готовиться к занятиям и сдавать экзамены. Они говорили, что с них хватит, и уходили спать, оставляя меня одного, теряющегося в догадках, что на них нашло. Два часа ночи, три часа, четыре – а я все зажигал.

Вскоре мне перестало хватать грамма. Чтобы поддерживать свой запас, я стал торговать кокаином. Сначала продавал его только членам своего братства и близким друзьям. Затем осмелел и продавал уже друзьям друзей, а под конец любому, кто ко мне обращался. Я повторял себе, что продаю не ради наживы, не ради того, чтобы купить крутую тачку или модные шмотки. Я продавал кокаин, чтобы покупать кокаин. Мне просто нужно было немного больше.

Конечно, чем больше наркотика проходило через мои руки, тем больше я его потреблял. Я жил в комнате общежития братства один, и никто не знал, дома я или нет. Днем я часто оставался у себя, пил и употреблял наркотики, а ночью выходил и шел куда-нибудь развлечься с компанией. Оценки мои снизились, я перестал ходить на занятия.

Загулы прекращались, только когда у меня заканчивались деньги и наркотики. Страдая от похмелья и угрызений совести, я обещал себе, что такое больше не повторится. Клялся, что соберусь с силами, стану правильно питаться, возьмусь за учебу. Затем почти всегда надевал кроссовки и отправлялся на пробежку. Это был шаг номер один в моем предполагаемом перерождении.

Я все двигался и двигался по кругу. Бег был моим наказанием.

Еще не до конца протрезвев и проведя много времени без сна, натягивал на глаза козырек бейсболки и выскальзывал из двери общежития братства. Пройдя между зданиями кампуса и кладбищем, я выходил на легкоатлетический стадион с голубой беговой дорожкой. Там я бегал словно в трансе, подтягивая вверх колени, размахивая руками и устремив взгляд вперед. Часы на башне университета звонили каждые четверть часа, а затем отбивали час. Приходили и уходили другие бегуны, а я все двигался и двигался по кругу. Тридцать, сорок, пятьдесят кругов, пока легкие не начинали гореть, а ноги отниматься. Чем серьезнее были мои запои и загулы, тем тяжелее было бегать. Чем тяжелее было бегать, тем сильнее я себя заставлял. Когда я наконец останавливался, то пил из фонтанчика, пока желудок не выворачивало наизнанку, а потом отходил в кусты и блевал, пока не начинало болеть горло. Я понимал, что заслужил эту боль. Я ненавидел себя за свою никчемность. Бег был моим наказанием.

Глава 3

Я пила, потому что хотела утопить свои печали, но потом эти сволочи научились плавать.

Фрида Кало

Мое падение не прошло незамеченным, и члены братства согласились с тем, что я оказался по уши в дерьме. Я задолжал много денег своему поставщику наркотиков и слышал, что полицейские уже заинтересовались мной. Мой друг Джимми без моего ведома позвонил моему отцу и посоветовал ему забрать меня, иначе может произойти что-то плохое.

Я только что вернулся с одного из своих загулов и отдыхал, когда в мою комнату без стука вошел отец. Он оглядел меня и покачал головой. Я понимал, какое зрелище предстало перед его глазами. Небритый и немытый бродяга с красными глазами и в рваной одежде. Я отвернулся и принялся складывать свои вещи в сумку. Не говоря ни слова, мы с отцом загрузили вещи во взятый напрокат автомобиль и поехали в аэропорт. С университетом было покончено.

Когда отец вместе со своей женой Молли и моей сводной сестрой Диной перебрался в Кармел в Калифорнии, я поехал вместе с ними. Как раз это мне и было нужно, по всеобщему мнению: начать все с нуля. Молли с отцом купили два кафе-мороженых «Баскин-Роббинс» в Монтерее и взяли меня управляющим. Я отправился на подготовку персонала в Бёрбанк – в «школу мороженого», как я ее называл, – и вернулся через две недели с документом, в котором официально именовался декоратором тортов.

Я был благодарен отцу за то, что он дал мне возможность исправиться. Он поверил в меня, и мне не хотелось его подводить. Какое-то время все шло хорошо, а потом, по непонятным для меня самого причинам, снова появилось напряжение и некая гложущая потребность. Поборовшись несколько недель с непреодолимой тягой, я все-таки поддался ей и снова взялся за свое. Я взял триста долларов из кассы «Баскин Роббинс», купил кокаин, продал достаточно, чтобы вернуть деньги, а остальное вынюхал и не спал всю ночь. Под утро я вернулся и положил необходимую сумму в кассу. Потом повторил это несколько раз, а под конец перестал возвращать деньги. Я понимал, что поступаю гнусно, но ничего не мог с собой поделать.

Я оказался по уши в дерьме, и с университетом было покончено.

Однажды утром отец вошел в кафе, когда я в служебном помещении подсчитывал выручку и составлял отчет, готовясь к открытию.

– Привет, – сказал я.

– Я знаю, чем ты занимаешься.

Я поднял голову.

Губы его были плотно сжаты.

– Думал, ты образумишься, но похоже, что нет.

– В чем дело? Я же здесь, на работе. Как раз вовремя.

– Вечно с тобой одно и то же. Никак не можешь исправиться, – сказал он, не сводя с меня глаз.

– Нет, – я перевел взгляд на свои руки. – Похоже, что не могу. Извини.

6
{"b":"644111","o":1}