На этот раз Люциус кивнул.

— Изменилось, мистер Поттер. С тех пор я стал куда больше доверять вашему благоразумию и сдержанности.

— Чем я заслужил, интересно?

— Вашими занятиями в Хогвартсе, — Люциус сделал небольшую паузу и невидяще посмотрел в темное окно. — Видите ли, мне казалось, что в плане самодисциплины, верности долгу и прочих нравственных категорий Северус достиг всех вершин, какие только могут быть доступны человеку, проведшему детские годы в нищете и нелюбви, а юность — в непрерывной борьбе с миром. Не то, чтобы я считал нравственные высоты такой уж ценностью для себя лично, но с точки зрения вечности… Без таких людей, как Северус, наш мир был бы намного более неприятным местом. Но, будучи преподавателем, он мстил вашему факультету за собственные школьные обиды. Сейчас вы оказались на его месте и с теми же предпосылками, но ведете себя совершенно иначе.

Он снова посмотрел на Гарри и продолжил уже с нажимом:

— Драко не может всю жизнь действовать, на каждом шагу ориентируясь только на ваше одобрение и опасаясь вызвать ваше недовольство. Вернее, может, но тогда ему придется забыть о политической карьере да и о многом другом тоже. И если полгода назад эта дилемма казалась мне неразрешимой, то сейчас я уверен, что вы в достаточной мере способны разделять личное и рабочее.

Гарри рассмеялся всерьез и от души. Малфой переждал этот смех, изображая на лице терпеливую заинтересованность.

— Люциус, оказывается есть сферы, в которых вы ничерта не понимаете! — отсмеявшись, сообщил Гарри. — Я совершенно не умею разделять рабочее и личное! Вы, наверное, не поверите, но я не сдерживаюсь, общаясь со школьниками, просто мне и в голову не приходило мстить одним людям за дела других, и степень родства первых со вторыми здесь значения не имеет. Так что если вы лично вдруг снова заиграетесь в Пожирателя Смерти, мое отношение к Драко никак не изменится. Он не виноват, что родился от вас.

— А если заиграется сам Драко? — быстро спросил Люциус, и Гарри столь же быстро ответил:

— Этого не будет! Я уже сказал вам, что в некоторых сферах вы ничего не смыслите… — но Люциус перебил его:

— Позвольте переформулировать: если вы вдруг узнаете о Драко нечто, характеризующее его как истинного Пожирателя? Это разрушит ваши дружеские чувства к нему?

На этот раз пришел черед Гарри умолкнуть и посмотреть в окно.

— Мы с ним разговаривали об этом однажды, — наконец ответил он. — Драко взял с меня обещание, что в любом случае, что бы он ни сделал, и что бы я ни подумал по этому поводу, мы с ним обязательно обсудим это. Что я не буду судить, не поговорив с ним и не попытавшись разобраться.

Люциус удовлетворенно улыбнулся.

— Тогда я абсолютно спокоен, мистер Поттер. Вы способны понять и принять очень многое, если только даете себе время остановиться и хорошенько обдумать свое мнение. Когда я сказал, что доверяю вашему благоразумию и сдержанности, я имел ввиду именно умение задумываться прежде чем выносить приговоры.

Он сделал очередную паузу и закончил иронично:

— В том числе и мне самому. Вы пришли с вопросом, отчего объяснять вам некоторые элементы финансовой грамотности пришлось Драко, а не мисс Флинт. Я ответил на него? Или вы по-прежнему уверены, что я был жесток к сыну?

— Вы ответили на мой вопрос. И я по-прежнему уверен, что это было жестоко с вашей стороны, — Гарри почувствовал, как холодная ярость, пригнавшая его сюда, снова поднимается где-то у сердца. Наверное, этот холод отразился в глазах, потому что Люциус в ответ тоже подобрался, и взгляд его блеснул тусклой сталью. Гарри заговорил, и холод лился из него, обмораживая губы.

— Вы напомнили мне, что Драко не только мой близкий друг, но и целитель, политик и все прочее. Я хочу вернуть вам ваше напоминание: Драко не только ваш Наследник, но и мой близкий друг, и мне дорого его благополучие. Поэтому я настоятельно прошу вас впредь в ваших изящных расчетах учитывать и его чувства тоже, а не только стратегическую и тактическую выгоду. Не заставляйте меня защищать Драко от вас, лорд Малфой. Это будет мучительно и для Драко, и для вас, и для меня, потому что мне больно, когда Драко расстроен. Не вынуждайте меня расстраивать его, причиняя вред вам.

— О! — сказал Люциус, смешно округляя рот, и в этот момент стал так похож на Драко, что у Гарри ёкнуло в груди. Через секунду наваждение развеялось, а Малфой насмешливо улыбнулся. — Вы очаровательны, мистер Поттер! А скажите, что вам мешает прямо сейчас применить ко мне парочку Круциатусов? А Драко мы об этом просто не расскажем.

Гарри словно налетел на стену. Из головы вышибло все мысли, из легких — воздух. В груди скрутило так, будто он действительно сделал то, что предложил Люциус, и теперь должен будет как-то посмотреть в глаза Драко.

Малфой с нескрываемым интересом рассматривал его лицо, а потом рассмеялся:

— Иногда высокие нравственные качества могут сослужить дурную службу, не так ли? Ваше выступление только что утратило больше половины своей эффектности. Но спешу вас уверить, — тут голос Люциуса стал предельно серьезным и не менее холодным, чем у Гарри минуту назад, — что я услышал ваше предупреждение и не собираюсь им пренебрегать. Однако хочу в свою очередь предупредить и вас, мистер Поттер. Перестаньте оскорблять Драко своей неумеренной опекой. Ваш инстинкт спасителя может сослужить вам дурную службу. Мой сын вполне самодостаточен и не нуждается в вашем ежечасном заступничестве.

И тут пришел черед Гарри насмешливо улыбаться.

— А в вашем? Скажите, лорд Малфой, если бы штурм поместья Гринграсс не отнял у вас все силы, то когда бы вы провели конфирмацию Драко?

И этим вопросом он впервые сумел по-настоящему выбить Люциуса из седла. Тот моргнул, провел рукой по лицу и символически склонил голову:

— Туше, мистер Поттер. Хотя моя ситуация и была немного иной.

Гарри с облегчением чувствовал, как злой холод медленно уходит из тела. Сейчас волшебника в кресле напротив совсем не получалось считать врагом. Просто люди бывают неаккуратны даже с теми, кого любят.

— Любая ситуация «немного иная», двух одинаковых не бывает. А послать меня с моей опекой Драко имеет куда больше возможностей, чем вас с вашей. И не постесняется это сделать, поверьте моему опыту.

— Очень на это надеюсь, мистер Герой, — многозначительно проговорил Люциус, но во взгляде его появились теплые смешинки. — Так что, можно считать, что предупреждения друг другу объявлены, и пакт о ненападении заключен?

— Можно! — по-малфоевски величественно «разрешил» Гарри, и Люциус не сдержал улыбки.

— Тогда что дальше? Предложить вам огневиски, или вы все-таки пойдете спать?

— Благодарю, но лучше спать! — Гарри завозился, выбираясь из глубокого кресла. — Доброй ночи, лорд Малфой.

— И вам доброй ночи, мистер Поттер. Благодарю, что нашли время навестить меня.

Под это ерническое прощание Гарри и покинул чужую спальню, чтобы вернуться в собственную, где, к большому его облегчению, Драко спал по-прежнему крепко и его прогулки не заметил. Самого же Гарри накрыло запоздалым осознанием собственной глупости, и он еще добрый час ворочался в постели, с ужасом представляя, что скажет Драко, когда узнает о самом факте его ночного похода, и отдельно — если узнает об угрозах Люциусу. Однако вариант сбегать в Малфой-менор еще раз, чтобы как-то уговорить оного Люциуса ничего не рассказывать сыну, Гарри оценил как еще более провальный. И смирившись с грядущими бедами, уснул.

========== Часть 3 ==========

На работу Гарри явился даже раньше обычного, потому что очень спешил покинуть коттедж. Если бы, не дай Мерлин, Драко проснулся до его ухода, Гарри выдал бы свои ночные похождения просто выражением лица, это как пить дать. Так что стоило поспешить и надеяться, что за день удастся успокоиться и продумать линию защиты.

Спозаранку в отделе присутствовали всего двое волшебников: аврор Масволд, чернее грозовой тучи, сидел, по макушку зарывшись в какие-то магловские распечатки, а Лонгюссон, едва увидев Гарри, требовательно махнул рукой, подзывая его к своему столу. Дождавшись, когда Гарри займет стул напротив, глава следователей накрыл их обоих куполом тишины и без предупреждения сообщил: