— Когда-нибудь вместе мы переубедим его. Вот увидишь, он тебе ещё спасибо скажет, — подбодрила его Октавия.

И Джон даже хотел ей улыбнуться, но у него не вышло. Хотя её слова были похожи больше на фантастику, они заставляли Джона не сдаваться и найти в себе силы хотя бы на слабую веру в них.

***

Незадолго до заката они втроём пошли по тропе к обзорному зданию землян. Октавия шла рядом с Мёрфи справа него, а Беллами немного позади, упиравшись винтовкой ему в спину. Джона это не могло не возмутить.

— Это обязательно? Я не сбегу никуда.

— Так же обязательно, как тебе заткнуться, — прорычал Блейк в ответ.

Джон снова осознал, что потеряв доверие Беллами, потерял всё, что было важно в его жизни. Он выстраивал отношения с Блейком заново за эти месяцы, пытался быть другом ему или хотя бы наравне с теми, с кем Блейк хорошо общался. И всё рухнуло в один момент, завалило его рухнувшими надеждами, придавило к безысходности.

«Мне уже нечего терять» — с этой мыслью Джон решил всё-таки высказаться перед парнем:

— Ты не готов простить меня только потому, что это именно Я всё выдал землянам. Если бы это был кто-то другой: ты бы смог выслушать, смог понять, ты бы не ненавидел его так же, как меня. От меня ты с самого начала ждал предательства.

— Ты хочешь сказать, что я ненавижу тебя только за то, что ты Мёрфи, а не за то, что ты тварь? — прорычал Блейк.

— Ты бы смог простить кого угодно, кроме меня, — голос Джона слегка дрожал.

Он чувствовал себя так, будто воздух был тяжёлым и колючим, и набирать его в лёгкие было болезненно при каждом вдохе. Будто бы он задыхался от внутреннего кровотечения. Он это чувствовал так реалистично, что ждал, когда упадёт замертво на землю, как его сердце остановиться и его страданиям придёт конец.

— И ты в этом винишь меня? — ответил низкий голос сзади. Любимый голос, который отвечал ему с неприкрытым презрением.

— Нет, не виню. Я лишь хочу донести до тебя, что ты сам поставил на мне клеймо своего врага. И теперь понять не хочешь, что я… — Джон резко оборвал фразу.

Он понимал, что если назовёт себя другом для Беллами, то парня это только сильнее разозлит. Тот выпалит лишь жестокое: «Ты мне не друг», или «Мне не нужны такие друзья, как ты». Джон уже заранее знал, как отреагирует на него Блейк и то, что попытки открыться перед ним, он жёстко отсекает. Это не тот человек, который при фразе «Я люблю тебя» изменит своё мнение и не растопчет его чувства в грязь, даже если и ненамеренно. Джон никогда не сможет сказать эти три дурацких слова всерьёз, особенно Беллами. Может, если бы он решил признаться, он бы мог сделать это по-другому. Но сказать открыто, прямо, не защищаясь маской безразличия, искренне, глядя в глаза — никогда. Лучше уж пытки землян. Он не смог сказать это даже пьяным на спор, хоть и смог осмелиться поцеловать его, притворившись в задницу пьяным. Притвориться, показаться равнодушным — легко, а быть самим собой для Джона было непосильно. Несмотря даже на то, что он и сам безумно хотел быть настоящим с Беллами.

— Я им не являюсь, — произнёс Джон, после недолгой паузы.

В ответ молчание. Блейк оставил его без ответа. Он принял слова Джона на размышление? Или пожелал закончить бессмысленный разговор? Джону стало ещё более дискомфортно от его молчания. Он говорил в пустоту. Было же понятно, что он молил о том, чтобы его поняли. Но видимо, ему и правда не нужно ждать благосклонности от Блейка сейчас. От того, что Джон высказался, ему не стало легче. Только подкожный мороз сковал все нервные окончания и оцепил холодной дрожью всё тело.

Октавия положила руку на плечо Джона и произнесла то, чего от её брата бы он не дождался:

— Ты нам не враг.

Беллами, наверняка, косо глянул на сестру. Джон чувствовал это спиной. Ему не обязательно видеть лицо парня, чтобы знать, как он сейчас смотрит и какие эмоции он показывает, а какие прячет. Мёрфи стал лучше чувствовать его после того, как влюбился. Может потому, что он стал замечать каждую мелочь, что с ним связана и успел изучить его. Достаточно успел изучить, чтобы понять то, что он никогда не будет нужен Блейку.

Беллами больнее упёрся винтовкой в лопатку Джона, как будто подгоняя его. Джон попытался улыбнуться Октавии, но у него вышла жалкая гримаса, которая и близко не напоминает улыбку. Хотел бы он сейчас вернуть назад свою способность неубиваемого сарказма.

Они перебирались через холмистую местность в лесах, не проронив больше ни слова. Джон был рад, что Октавия пошла с ними. Каким-то чудесным образом присутствие девушки делало напряжение между парнями более сносным. Может из-за того, что она была на стороне Джона. И она, действительно, спасала его сейчас от Беллами, просто находясь рядом, и просто тем, что Джон знал то, что его возможно понять. Раз это сделала Октавия, то может быть, он имеет право надеется на прощение Беллами. Только эта слабая надежда, подаренная девушкой, не позволяя Джону потопить себя в безумной боли и безысходности. Но в то же время, он почти сдался. Он хотел умереть. Первый раз так сильно он желал избавиться от мучений, что готов был нажать на курок и снести себе мозги.

Что с ним сотворил этот «райский» остров? Сначала он подарил чувства, которые Джон никогда прежде не испытывал — искреннюю и бескорыстную любовь, лишившую его брони, но одарившую его жизнь смыслом, словно пустив поток свежего воздуха по венам. А после, всё тот же чёртов остров отнял этот смысл, заставил чувствовать острую необходимость в смерти, как спасении от боли и от Беллами Блейка. Теперь Джону приходилось спасаться от того, кого он любит; держаться подальше от того, к кому хочется быть ближе всего. Иначе Беллами убьёт его, не пуская в него пулю и не делая, в общем-то счёте, ничего, кроме как ненавидя.

Они шли минут сорок. Вдалеке повиднелся намёк на то злосчастное место. Можно было уже разглядеть верхний этаж здания и высокое дерево возле него, с помощью которого Джон смог спуститься. Мёрфи не отрывал взгляда от здания то ли в надежде, то ли в страхе обнаружить на нём кого-то живого. Он замер на месте, когда увидел летящую стрелу в их сторону. Джон подсознательно в своей голове построил путь этой стрелы, которая должна была пройти немного правее него, где находилась Октавия. Он инстинктивно бросился в сторону девушки, в попытках отпихнуть её от предполагаемого места встречи со стрелой.

Джон резко почувствовал острую боль в районе груди. Стрела прошла между рёбер со спины. Лицо Октавии исказилось в ужасе и испуге. И Джон перестал чувствовать землю под ногами. Беллами подхватил парня под руки и потащил за собой. Спрятавшись за широким стволом дерева, парень положил голову Джона себе на плечо и плотно прижимал его обмякшее тело к себе, зафиксировав его своими руками.

Дальше началась не разбериха, ибо Мёрфи находился в полу сознании, с трудом понимая, что происходит.

Он услышал голос Октавии:

— Они не атакуют больше.

— Им нужно, чтобы мы отступили, — прозвучал мужской голос рядом с ухом Джона, и он почувствовал вибрации, исходящие от тела парня.

Джон слышал как оглушительно громко и быстро билось его сердце. Вокруг себя он ничего не видел, кроме смазанных непонятных образов, и он больше не пытался видеть. Он дышал в шею Беллами — в буквальном смысле, дышал им.

— Что случилось? — эхом отдался в голове голос Брайана.

— Возвращаемся в лагерь, — приказал Блейк. — Готовьте аптечку. Монти, первым делом свяжись с Аркадией. Нам нужна консультация медика.

Джон не понимал, движутся они или нет, и вообще мало, что понимал. Мира вокруг него уже не существовало. Была только стрела в его груди и был Беллами, который нёс его на себе и тихо говорил ему в ухо:

— Не закрывай глаза, Мёрфи. Не вздумай умирать.

Ничего больше его мозг уже не воспринимал. В целом мире только острая боль и теплое сильное тело рядом. Джон чувствовал как умирает. И это самый приятный