— Давайте.
И она с тяжелым сердцем развернула письмо Наля — у кузена хватило ума обращаться к ней, как к мужчине.
«Дорогой Дикон, спешу тебя обрадовать. Мы доехали благополучно, чему немало способствовала неосведомленность местных жителей о происходящем в столице. Айрис перенесла дорогу с большим мужеством, хотя чувствует себя не очень хорошо. Благодарение Создателю, приступов было всего два, но твоя сестра слишком слаба, чтобы писать, а посему это делает твой толстый кузен. Айрис, Дейдри и Эдит свидетельствуют тебе свою сестринскую любовь и послушание.
В Надоре мы нашли всех в добром здравии, только месяц назад умерла Анна. Помнится, ты очень любил ее сказки. К сожалению, мне не удастся встретить Излом Года в кругу родных. Болезнь отца обострилась, и я вызвался поехать в Ларак и Рингалу вместо него. Я выезжаю завтра на рассвете, так как хочу обогнать известия из столицы. В противном случае у нас будут серьезные неприятности, так как Ренкваха и Южный Надор все еще на стороне узурпаторов.
Если маршал Савиньяк узнает о нашей победе, он может перекрыть северные дороги, и мы останемся без средств к существованию. Отец не думает, что Надору угрожает опасность, но Ларак расположен слишком близко к Бергмарк.
На сем прощаюсь. Засвидетельствуй мое почтение герцогу Эпинэ. По возвращении из Рингалы я ему отпишу.
Отец и матушка шлют тебе свои наилучшие пожелания.
Твой Наль».
Известия оказались то ли дурными, то ли отвратительными, но у Рейчел болела голова, едва стоило начать думать над чем-нибудь, и она отложила письмо на прикроватный столик, чтобы перечитать, когда самочувствие улучшится. Но оно оставалось прежним до ужина, однако мироздание, судя по всему, было категорически против улучшения здоровья лже-герцога, потому что вечером пришел Карваль.
Опять он! Рейчел готова была резко распорядиться, чтобы он уходил, но маленький генерал смотрел на нее спокойно и зло, значит, есть какие-нибудь новости. Как хорошо, что у нее хватило сил одеться и дойти до кабинета, но от этого стало еще хуже. Голова кружилась, перед глазами плясали все те же проклятые пятна, и все-таки следовало выслушать, что он ей скажет.
— Вам следовало бы отправить мне записку из-за того, что вы не сможете появиться в Доре, герцог Окделл.
— У меня было беспамятство.
— Оно не позволило вам послать ко мне слугу?
— Представьте себе.
Карваля и его чесночников нужно ставить на место, жаль, что с этим не справляется Робер! Но генерал грубости не заметил.
— В Доре произошла сильная давка, и многие горожане погибли, — коротко отрезал Карваль, — а вашей задачей была предотвратить ее.
— Нет, это было именно вашей задачей, — на предпоследнем слове девушка сделала злое ударение, чтобы не дать понять неприятному собеседнику, как ее поразила новость. — Если Его Величество ясно дал понять, что часть моих обязанностей лежит на вас…
— То можно подытожить, что в Ракане бездарный цивильный комендант.
— Или не знающий своих обязанностей военный комендант.
Можно было сидеть с ним и прожигать друг друга яростными, почти ненавидящими взглядами еще очень долго, но генерал Карваль, в конце концов, сослался на важные дела и удалился. И, прежде чем побрести обратно в комнату, Рейчел тяжело вздохнула и потерла гудящие виски — она чувствовала себя смертельно уставшей от осознания бесконечной вины за события, к которым девушка на первый взгляд не имела никакого отношения.
========== Глава 80. Покушение на истину ==========
Самочувствие Рейчел стало лучше через пару дней или около того, за временем девушка почти не следила, потому что, сколько не считай минуты, а в открытом от занавесей окне будет так же равнодушно белеть зима. Она чувствовала себя измученной и подавленной, испортились сон и аппетит, но Рейчел заставляла себя есть, чтобы выздороветь, пусть даже это было слишком непросто. Последний свой ночной кошмар она смогла запомнить — что-то о горевшей степи и высохших мертвых травах, об упавшей Соне и нашествии ызаргов. Но очень скоро ей пришлось обо всем забыть.
— Монсеньор! Монсеньор! — отчаянно звал Джереми, склонившись над ее кроватью
— Что случилось? — вяло спросила она, открыв глаза и непонимающе глядя н слугу. Скорее бы он ушел, ей не улыбалось вставать перед ним в ночной сорочке, под которой нет бинтов.
— Напали на герцога Эпинэ, монсеньор.
— Что? — быстро переспросила она и едва не потянулась к одежде. — Он жив?
Робер должен жить и радовать Айрис! Бедняжка сестра, как бы не была безумна, все равно заслуживает счастья и спокойствия, да и самому ему надо верить в победу и научиться радоваться. Если он мертв, это несправедливо и подло! И… теперь у нее будет, что ответить Карвалю, если им придется столкнуться вместе!
— Господин Первый маршал ранен. Возможно, монсеньор захочет выслушать офицера, который привез известие? Я проводил его в ваш кабинет.
— Конечно. Ступай, я соберусь с мыслями…
Джереми вышел, и Рейчел принялась торопливо одеваться, не желая заставить себя ждать. Слабость все еще не спешила выпускать девушку из цепких объятий, быстро вспотели лоб и виски, но сейчас для Ричарда Окделла это должны быть сущие пустяки. Наскоро одевшись, она оглядела себя и решила, что выглядит сносно, после чего причесала спутанные торчащие волосы и выскочила из спальни, на ходу застегивая камзол. Щеки пылали, но не от болезни, а от волнения. Бедный Иноходец!
— Господин цивильный комендант, — ее встретил невысокий худощавый офицер, явно не имеющий отношения к чесночникам, и отдал честь, — теньент Грейндж. Явился по распоряжению Первого маршала Талигойи.
— Робер Эпинэ в сознании? Рана опасна?
— Первый маршал легко ранен в плечо. К сожалению, во время боя открылась старая рана на запястье, началось кровотечение.
Рейчел прерывисто вздохнула, желая избежать приступа надорской болезни, и у нее даже почти получилось, но колючее волнение не унялось, пришлось сплести пальцы в замок и мысленно считать до десяти. Когда Робер встанет на ноги, нужно будет уговорить его ходить с охраной или носить кирасу, если он не слушает разумных доводов Альдо на этот счет, то может, послушает ее?
— Вина или шадди? — спросила она, надеясь отвлечься от липкой тревоги. — Присаживайтесь.
— Мое дежурство еще не окончено, поэтому шадди.
— Хорошо, — девушка дернула звонок. — А теперь расскажите подробнее, в каком состоянии вы оставили маршала и где?
— Я его доставил в особняк Эпинэ, по его приказу. На пороге Первый маршал потерял сознание — обычная лихорадка. Должно быть, как у вас, — теньент взглянул на девушку заинтересованно и тут же отвел глаза. — Первый маршал явился к господину Капуль-Гизайлю, уже будучи больным.
Значит, Робер приходил к Марианне, когда Айрис болеет в Надоре?! Верх бесчестия! Но из-за этого Рейчел станет возмущаться позже, а пока нужно узнать об обстоятельствах, поэтому девушка молча сидела в черном кресле и с бессильной злостью слушала о том, как баронесса Марианна предложила Роберу Эпинэ ужин и о том, как убийцы ворвались через ложную дверь.
— Сколько их было?
— Восемь или девять человек. Четверых монсеньор уложил на месте, один вскоре скончался от смертельной раны, остальные бежали, но мы взяли двоих. Увы, негодяи ничего не знают, обо всем договаривался вожак. Все они — висельники.
— А что сказала госпожа баронесса?
— Герцог Эпинэ запретил расспросы, но расследование подобного находится в ведении цивильного коменданта столицы. Монсеньор велел доложить обо всем вам.
— А генерал Карваль? Ему сообщили?
— Да. Военный комендант будет помогать вам в этом.
Эти слова неприятно покоробили Рейчел, но она промолчала. Оставалось наскоро позавтракать и выпить лекарства, чтобы не свалиться с Соны в очередном приступе лихорадки, и ехать к Марианне Капуль-Гизайль, чтобы узнать о случившемся в ее доме.
— Благодарю, теньент. Сейчас подадут шадди, и мы отправимся на место происшествия.
