По словам Пьетро королева уже знала о причине смерти своего мужа, потому что Левий посчитал, что горькая правда лучше сладкой лжи. Может это и к лучшему, в конце концов, Катарина никогда не любила мужа, как Рейчел не любит Альдо. Но женщине легче, когда избравший ее мужчина велик хоть в чем-нибудь, покойный Фердинанд же был слабым и трусливым ничтожеством. Считая что избавила от этой гадости Катарину, Рейчел не винила себя, ведь женщины должны помогать друг другу.
Она не станет говорить правды или дурного про Фердинанда, но упомянет, что все произошло после их разговора — тогда Катарина будет благодарна. Ведь Рейчел отчаянно хотелось сделать хоть что-нибудь хорошее после всего, что уже случилось, а в убийстве толстяка нельзя признаваться. Алан убил человека, названного по страшной ошибке предателем, но не Эрнани, у нее же нет и этого оправдания.
Полная раздумий и сомнений, она шагнула в покои Катарины.
— Благодарю, герцог, что вы пришли, — сказала женщина в бесформенном сером балахоне, кутаясь в черно-белую шаль. Она бросала вызов Альдо и абвенианству, она не сдалась! — Я ждала вас.
— Рад вас видеть, — что можно сказать жене убитого тобой же человека.
Катарина молча кивнула, сжимая янтарные четки, опустила голову, но Рейчел заметила, что у нее такие же темные круги под глазами, что и у Робера с Альдо.
— Сожалею, если отвлекла вас от дел. Его Высокопреосвященство упомянул, что вы заняли должность супрема. В семье Окделлов еще не было судейских чиновников.
— Государь счел, что для меня это подходящее занятие, — объяснила Рейчел, стараясь не делать акцент на том, что женщину из военных перевели в чиновники. — Эрэа, вы хотите, чтобы я рассказал вам о моей последней встрече с вашим супругом?
— Да. Простите, герцог, я должна сесть.
Рейчел отступила назад, наблюдая, как бывшая королева медленно опускается в кресло и кутается в свою шаль. На руке блеснул обручальный браслет, почему Катарина до сих пор его не сняла? Неожиданно девушка почувствовала себя виноватой за то что она, будущая королева Талигойи, пришла разговаривать с бывшей королевой Талига и бередить ее раны. Бедняжке и так немало досталось от жизни…
— Я навестил Фердианда Оллара, как супрем, — проговорила она с трудом. — Инспекция Багерлее — моя обязанность. Ваш супруг, эрэа, без сомнения, уже принял решение и держался с самым безразличным видом. Он не жаловался, не просил, ничего не хотел и не боялся.
— Понятно, — почти мертвым голосом проговорила Катарина и перевела взгляд, полный обреченной печали, на слепое окно. — Зато я жива. И буду жить… Если твой король и жених меня не убьет, я расскажу правду. Обо всем.
— Альдо не воюет с женщинами! — резко и порывисто сказала Рейчел. — Воюют карвали и манрики, но не Ракан…
— Конечно, — уголки бледных губ приподнялись в попытке слабо улыбнуться, — ты и должна так думать. Окделлы не служат убийцам, не обручаются с лжецами. Но вам следует знать одно: мой муж предал своего маршала после угроз и пыток, — она снова перешла на официальный тон, — Альдо Ракан поднял руку не просто на слабого — на узника. Вынудил лжесвидетельствовать, погубив тем самым душу. Хвала Создателю, клятва, вырванная принуждением, недействительна, а грех падает на того, кто принуждал…
— Альдо не знал о пытках, — упрямо мотнула головой Рейчел. — Он не мог…
Катарина вдруг порывисто повернулась к ней и прямо посмотрела в лицо широко распахнутыми глазами, а Рейчел не смогла ни отвернуться, ни отвести взгляд. Испытание было не из легких, но она смогла его выдержать.
— Вы убили его, — выдохнула женщина. — Вы и ваш король. Альдо Ракан — страшный человек и втянул вас в эту кровавую трясину… Он жесток, Рейчел, и думает только о себе. У него холодные глаза, даже когда улыбаются губы, и он… Я боюсь, что он не верит в Создателя…
— Катарина, послушай… — необходимо было срочно сменить тему разговора, чтобы собеседница не поняла ненароком, насколько права. — Герцог Алва…
— Он не любит вас, если вы хотите поговорить об этом, как женщина с женщиной, — тихо отозвалась Катарина, снова взглянув в окно. — Мы с вами для него — забава, а любовь — ругательство.
— Неправда. Я…
Она хотела рассказать о странном сне про свадьбу, но внезапно подумала, что этот сон, эти воспоминания и чувства принадлежат ей и только ей. Катарина поняла, что у них с Алвой любовные отношения, когда Рейчел ударила его два раза в будуаре, все слишком просто. Старшая дочь Эгмонта всегда была неосмотрительна, но со временем научится скрывать свою ярость.
— Вы встретите свое счастье с Дэвидом Рокслеем или кем-нибудь еще, — теперь голос Катарины звучал мягко и спокойно, похоже, ее действительно удалось отвлечь от дурной темы. — Идите… и будьте счастливы.
— Вы тоже будете счастливы, эрэа, — зачем-то пообещала девушка, направляясь к двери.
— Нет, мне этого не дано. Слишком во многом я виновата, — вздохнула Катарина ей вслед, но оборачиваться Рейчел не стала. — Ты видела эра Августа? Он здоров?
— Да, — теперь Рейчел заставила себя обернуться, потому что не могла разговаривать, стоя к собеседнику спиной. — Он гуляет и ходит в церковь. К узникам относятся хорошо, по крайней мере к дворянам…
— Но Багерлее — это не собственный дом.
— Да, — невольно согласилась Рейчел, вспомнив о том, как ее схватили и втолкнули в дворянскую камеру. — Эр Август слишком стар и болен, ему нужна свобода. Поговори с Робером Эпинэ, он твой кузен и должен тебя послушать… Он ненавидит эра Августа из-за кольца.
— Из-за кольца?..
— Неважно, — снова резко мотнула головой Рейчел, и на миг помутнело перед глазами. Эсператистке не стоит знать, что дочь Эгмонта собиралась убить себя, а вместо этого едва не убила другого человека. — Эр Август ошибся, а Робер не хочет его прощать.
— Я поговорю с ним, — кивнула Катарина, глядя на свои руки. — Но я должна тебя предупредить: держись подальше от Альдо Ракана. Бедный Эгмонт даже не знает, что погиб за страшного человека, но поберегись ты, прошу…
— Хорошо. С вашего позволения, госпожа Оллар, я пойду. Мне надо подумать…
— Конечно. Когда будете писать в Надор, засвидетельствуйте мое уважение вашей матушке и передайте вашей сестре и госпоже Арамоне, что я по ним очень скучаю.
А ведь и правда, сестра в Надоре не одна, а это значит, что патронесса поможет ей справиться с болезнью! Рейчел едва не улыбнулась, но улыбаться скорбящему человеку — как минимум невежливо, поэтому она лишь кивнула. Про смерть матушки она не станет говорить, сейчас Катарине и без того плохо…
— Конечно, — с горечью сказала она, прежде чем открыть дверь. — Я все передам.
========== Глава 91. Надежное хранилище ==========
Рейчел не видела снов уже довольно долгое время, но этот сон мешался с явью, как в ту ночь, когда пришли Арамона и мать. А может, и вовсе было не сном, об этом уже девушка судить не бралась. Все ее враги умерли, и опасаться ей нечего, но привыкшие пугаться боятся всегда, об этом стоило помнить, однако Рейчел Окделл — не Реджинальд и не станет шарахаться от выходцев и тварей с испуганными возгласами. Но что делать, когда несколько ночей подряд снится, что кто-то ходит по дому тяжелыми шагами?
Мэтр Шабли говорил, что сны, как правило, не несут опасности, но призрачных врагов лучше встречать с оружием, и в эту ночь Повелительница Скал заставила себя соскочить с кровати и отдернуть тяжелые занавески. За окном шел проливной дождь, и холодно блестела ночь, дом охраняли надорские гвардейцы, поэтому опасаться было нечего. Рейчел вышла на лестницу, но там на площадке горели лампы и мирно дремал слуга, который тут же проснулся и торопливо вскочил, стыдясь своей оплошности. Махнув рукой, девушка вернулась обратно и зажгла свечи на каминной полке, но шаги снова зазвучали — легкие, уверенные, неторопливые! Арамона и матушка так не ходили, а как ходит Рейчел Горик, она не видела.
Но, прислушавшись повнимательнее, она сделала удивительный вывод, что шаги звучат из смежной со спальней гардеробной, в которой наяву не было дверей. Пришлось, подавив в себе нехорошее предчувствие, заглянуть в гардеробную, однако там ничего не изменилось: те же сундуки, два кресла, портновский стул и два зеркала. Во втором, что висело над камином, между двух подсвечников, спиной к Рейчел застыла темная фигура. Но большое зеркало отражало в полный рост только растрепанную девушку с широко раскрытыми глазами.
