На мгновение Эрестор замолчал. Глаза цвета стали так пронзительно посмотрели на юношу, что у того мурашки по спине пробежали.

— Теперь Трандуил — твоя ответственность. Его благополучие… Здесь, — Мастер дотронулся кончиком пальца до лба Трандуила. — И здесь, — Нолдо ласково приложил ладонь к сердцу мужчины, — всегда должны стоять для тебя на первом месте… — Леголас опешил. Но в тот же миг увесистый шлепок по заднице вернул принца на грешную землю, и интимный момент развеялся, как туман. — А теперь убедись в том, что он не замёрз, и не ранен. Дай ему воды. Пошевеливайся!

Смущённо покраснев и отведя взгляд от печальных глаз цвета стали, Леголас погладил отца по ягодицам и осторожно ввёл палец в его анус, чтобы проверить, не замёрз ли он — но тот был так возбуждён, что тепло его тела согрело холодный металл. Вместе они помогли Трандуилу перевернуться на спину, и Леголас судорожно сглотнул, когда его взору предстал красный, твёрдый, неудовлетворённый член отца, с отпечатавшимся на нём рисунком деревянной столешницы. Но юноша знал, что Эрестор всё ещё внимательно наблюдает за ним, поэтому, как бы он ни желал прикоснуться к манящему члену отца, первым делом он должен был удовлетворить его более насущные потребности. Леголас принёс любовнику воды и, осмотрев его ступни, нанёс на них заживляющую мазь, чтобы хоть немного унять боль в истерзанных пятках.

— Умный мальчик, — снисходительно улыбнулся Эрестор.

— Держи его, — попросил Леголас Эрестора и прижал руками таз отца к столу, заставляя упрямого любовника лежать на месте. С безотлагательными делами было покончено, и юноша смог, наконец, вернуться к более приятной обязанности — совершенному члену своего ada.

«Прикосновение руки будет чересчур болезненно, а вот прикосновение языка…» — озорная улыбка скользнула по губам принца, а дерзкие губы сомкнулись на изнывавшем от желания члене Трандуила, заставляя того стонать и извиваться.

— Ion nín… ion nín… — задыхаясь, снова и снова стонал Трандуил, пока Леголас не наигрался вдоволь с его членом и не заглотил его целиком, активно работая головой и язычком. В этот раз юный любовник не позволил отцу управлять процессом. Перенеся вес своего тела на руки и придавив его таз к столу, принц трахал отца ртом в своё удовольствие, в том темпе и так глубоко, как ему нравилось.

— Благодари своего Мастера за его доброту, — приказал Эрестор, и Леголас сперва было подумал, что тот обращается к нему, но он ошибался.

— Благодарю вас, herdir, — беспомощно взмолился Трандуил. — Благодарю вас за ваше милосердие.

Леголас довольно замычал. Желая доставить отцу ещё большее удовольствие, он глубоко заглотил его член и начал трахать его так, как тот любил больше всего. Трандуил извивался и стонал под безжалостными губами юного любовника, но Леголас не остановил сладкую пытку до тех пор, пока член у него во рту не запульсировал, а отец не запрокинул голову назад и не кончил с громким воплем. Леголас медленно облизал член любовника, собирая языком жемчужные капельки, а затем скользнул вверх, чтобы разделить их с отцом в поцелуе, наслаждаясь томными стонами, слетавшими с его губ. Юный любовник так возбудился во время этого действа, что ему безумно захотелось овладеть Трандуилом снова — так скоро, как только представится такая возможность.

— Ты такой красивый, ada. Я бы трахал тебя без остановки — утром, днём и вечером, — если б только мог позволить себе эту роскошь, — Леголас запрокинул голову, и комнату наполнил его заливистый смех. — Не понимаю, как ты устоял перед соблазном приковать меня к своей постели и больше никогда не выпускать из неё.

Нолдо проворчал, что «игры» на сегодня закончены и продолжатся не ранее, чем завтра. Леголас не возражал, сейчас его заботил лишь его ada, который всё ещё был очень задумчив и непривычно тих. Юноша с любопытством наблюдал за незнакомцем с внешностью Трандуила, который беспрекословно подчинялся их приказам, желая во всём угодить своим Мастерам.

Когда Трандуил немного пришёл в себя, Эрестор и Леголас помогли ему одеться и воспарить на несколько уровней выше над подземельем — в крыло королевской семьи.

Когда любовники поднялись наверх, сумерки ещё не успели окутать Эрин Гален, поэтому они уединились в уютном лаунже и распорядились, чтобы им подали ужин. Они наслаждались великолепными закусками и прекрасным вином, непринуждённо болтая о событиях этого насыщенного дня.

Тауриэль передала весточку с Галеоном, которая ещё больше подняла настроение троице: как они и предполагали, стратегия Эрестора сработала. Воины зачистили несколько крупных гнёзд всего в нескольких лигах от дворца. Конечно, ещё оставалось множество мелких гнёзд, рассредоточенных по всему лесу, но тот успех, которого им уже удалось достичь, давал надежду на то, что лесные эльфы, вынужденные временно переселиться во дворец, смогут вернуться в свои дома и больше не опасаться нападения пауков на их семьи.

Заинтригованный идеями Эрестора о том, как не утратить это шаткое превосходство, Леголас оживлённо обсуждал с ним дальнейшую стратегию и украдкой наблюдал за своим отцом. Трандуил лениво слушал их болтовню, то и дело отмечая между делом, как быстро эти двое спелись, если учесть, что совсем недавно Леголас был готов вцепиться Эрестору зубами в горло. Правда, принц очень обрадовался, услышав привычную колкость в свой адрес — по крупицам Трандуил нащупывал нити реальности, становясь самим собой.

Насытившись приятной беседой, великолепными яствами и терпким вином — к Трандуилу последнее не относилось, — любовники переместились на диван. Король безмятежно потягивал своё любимое дорвинионское, используя грудь Эрестора в качестве подушки. Нолдо же погрузился в чтение загадочной книги, изредка поигрывая серебряной прядью и наполняя вином кубок бывшего любовника. Леголас сидел в ногах отца, задумчиво скользя пальцами по совершенным икрам любовника и время от времени передвигая фигуры на шахматной доске. Ни на долю секунды не сомневаясь в том, что отец вымотан их интенсивными «играми», а вдобавок ещё и пьян, — учитывая, что кубок Трандуила никогда не пустовал, — Леголас был уверен в том, что с лёгкостью поставит ему мат. Поэтому когда Трандуил разбил его в пух и прах ещё до того, как ночь опустилась на Эрин Гален, юноша не мог поверить своим глазам и лишь обиженно хватал ртом воздух, не в силах понять, как же так получилось.

Вконец раздосадованный тем, что даже в таком состоянии отец сделал его, как сопливого мальчишку, принц переключил своё внимание на Эрестора, заметив, что тот читает ту самую книгу, которую он выудил из-под груды трупов орков.

— Что ты пытаешься в ней найти? — поинтересовался юноша. Сейчас он был готов спокойно выслушать доводы Эрестора, в отличие от того дня, когда его сердце истекало кровью.

— Надежду. Что же ещё? — оторвался от чтения книги Нолдо и улыбнулся.

Трандуил, казалось, витал где-то между сном и явью, и Леголас встал с дивана, позволяя отцу растянуться на диване во весь рост и погрузиться в сладкую дрёму. Правда, сын предусмотрительно забрал из руки отца кубок, прежде чем тот уронил его на пол, и поставил его на стол. Опустившись на пол рядом с Эрестором, юноша заглянул ему в глаза и удивлённо спросил:

— Как думаешь, для них всё ещё есть надежда? Ты читаешь эту мрачную книгу, чтобы найти способ спасти их?

— Это невозможно, Леголас. К моему большому сожалению. Даже Элронд не сможет их вернуть, — Нолдо пристально посмотрел юному принцу в глаза и печально заметил:

 — Нет, я не пытаюсь вернуть их к свету. Но я вижу проблески надежды в том, что, несмотря на насилие, изменившее их сущность, и тьму, завладевшую их сердцами и телами, в них всё же сохранилась частичка Илуватара. Тьма не поглотила их души.

Леголас нахмурился, обдумывая слова Эрестора.

— Но тогда это значит, что тьма победила, — возразил он учителю, умоляя его опровергнуть его слова. В глубине души Леголасу хотелось верить в то, что надежда для этих искалеченных созданий всё ещё была, пусть и крохотная.