— Чем покорнее ты будешь, тем легче тебе это будет вынести, — посоветовал ему Эрестор.

Леголас замер. Правда, это не принесло желаемого облегчения. Поза, в которой он вынужден был оставаться, оказалась крайне неудобной, и, чтобы сохранять её, ему, так или иначе, приходилось напрягать мышцы. Что, в свою очередь, неминуемо сдвигало стержень в сторону, заставляя принца биться в агонии.

— Такой красивый, — с благоговением прошептал Трандуил и ласково провёл рукой по спине юноши. Леголас застонал. Не то, чтобы похвала отца ему не льстила, но от чувства собственной беспомощности он — буквально! — сходил с ума. — Только посмотри на него, Эрестор! Он само совершенство.

— А теперь представь, малыш, что твой ada захочет наказать тебя таким способом. Ты будешь лежать с холодным стержнем в заднице в его кровати и ждать Трандуила весь день. А он в это время будет заниматься делами королевства, как и положено Королю, — томно прошептал принцу на ухо Эрестор.

— Я буду хорошо себя вести! Обещаю! Я буду паинькой! — взмолился Леголас. Несмотря на то, что холодный стержень целиком проник в его анус, нагревался он всё равно безумно медленно. Кроме того, этот безжалостный предмет постоянно толкался в его простату, и теперь эрегированный член больно упирался в живот. Юноша сгорал от желания повернуться на бок, но это движение так сильно сдвинуло бы стержень внутри его ануса, что он, наверняка, захлебнулся бы от боли… или наслаждения, или того и другого…  Леголас не особенно горел желанием проверять эту теорию на себе и беспомощно заскулил. — Прошу тебя, ada, не делай этого! Я… я буду послушным! Очень… очень послушным.

— Или, — сладко прошептал Эрестор, присев рядом с принцем на корточки. — Представь своего ada, связанного таким вот образом и ожидающего твоей благосклонности. Как думаешь, как скоро гордый король Трандуил будет умолять тебя о пощаде?

Жестокие слова Нолдо лишь усугубили ситуацию. Леголас слишком живо представил себе эту соблазнительную картинку в голове — надменный Лесной Король, вынужденный лежать неподвижно и умолять о пощаде. Принц инстинктивно дёрнулся в сторону и снова протяжно застонал, когда металлический стержень со всей дури впился в его простату.

— Он будет умолять, можешь даже не сомневаться, — хищно улыбнулся Эрестор. — Так же, как когда-то умолял меня.

Леголас тут же схватился за спасательный круг, который только что милостиво бросил ему Эрестор, догадавшись, что в словах Мастера завуалирован тайный приказ.

— Прошу вас, Мастер. Прошу вас, сжальтесь надо мной! — взмолился принц и, заметив краем глаза, что Эрестор встал и отошёл в сторону, разрыдался. — Умоляю вас, Мастер! Прошу, проявите милосердие!.. Пожалуйста!..

— Ай, raun ernil, вы оба такие красивые! Никак не могу выбрать между вами. Вы подходите друг другу просто идеально.

На краткое мгновение, показавшееся Леголасу вечностью, в комнате воцарилась мёртвая тишина, если, конечно, не брать во внимание бесконечные стоны и мольбы юного принца.

— Ладно, хватит с него. Полагаю, он уже достаточно глубоко проникся этой… игрушкой. Освободи мальчишку, — наконец, вздохнул Эрестор.

Отец помог Леголасу выбраться из жестокого устройства и заключил дрожащего сына в объятия. Юному принцу было так холодно, что ему показалось, будто он уже никогда не согреется.

— Прошу тебя, ada, прошу вас, herdir. Мне безумно холодно, — стуча зубами, жалобно взмолился юный любовник и прильнул к груди отца. — Прошу вас, согрейте меня, избавьте меня от этого обжигающего холода. Я хочу почувствовать вас внутри меня! — включив врождённое обаяние на полную катушку, Леголас с надеждой протянул руку к Эрестору и состроил самую жалобную мордашку, на какую только был способен — она могла растопить даже самое чёрствое сердце. — Вы возьмёте меня?

Трандуил застонал от вожделения и взглянул на Эрестора, спрашивая у того разрешения. Мастер смерил влюблённую парочку задумчивым взглядом.

— Трандуил, ему нужно восстановиться после прошлого раза. Лично я подожду, пока он поправится. Но… если тебе так уж хочется, то можешь трахнуть его.

Отец с вожделением зарылся лицом в белоснежные волосы сына и закусил губу, размышляя о чём-то.

— Я буду осторожен, ion nín. Ты так красиво умоляешь меня трахнуть тебя, — наконец, выдохнул Трандуил.

Пока Леголас отчаянно цеплялся за своего отца, Эрестор достал из сундука шкуру оленя и расстелил её на полу. Шкура была очень мягкой, с густым, плотным ворсом, и юноша растянулся на ней с нескрываемым блаженством. Отец разделся и укрыл сына обнажённым телом. Ощущения были просто восхитительными, и Леголас прижался к Трандуилу ещё сильнее, желая, чтобы тот избавил его от этого обжигающего внутренности холода, который оставил в нём безжалостный металлический стержень. И чего-то большего… Счастливая улыбка порхала на губах коварного создания.

Юноша уже был достаточно растянут и увлажнён, поэтому отец просто смазал свой член маслом и резко вошёл в него. В этот миг боль и облегчение смешались в Леголасе воедино, и он судорожно задержал дыхание. Стержень был холодным, и принц практически не чувствовал боли, когда тот вторгался в его тело, чего не скажешь о горячем члене в его анусе. Острая боль тут же напомнила Леголасу о том, что бурная ночь в объятиях двоих ненасытных мужчин не прошла для него бесследно.

— Я представляю, как буду трахать тебя в нашей постели. Только ты и я, — промурлыкал Трандуил ему на ухо. Он не стал вбиваться в сына, а просто завернул его в шкуру, словно в кокон, и крепко сжал в своих объятиях, обжигая затылок любовника горячим дыханием. — Я свяжу тебя по рукам и ногам и вставлю безжалостный холодный стержень в твою аппетитную попку. Он будет впиваться в твоё тело, снова и снова… Но я буду безжалостен. Не жди от меня пощады, мой милый мальчик. Я заставлю тебя ждать меня. Весь день… Целый день… Ммм, как же сладко ты будешь умолять меня взять тебя после того.

Слова отца заставили Леголаса непроизвольно сжать мышцами его член, и Трандуил застонал от удовольствия, сдерживая порыв трахнуть своего юного любовника. Он сжимал сына в объятиях, шептал ему нежные слова на ушко, трепетно прикасался горячими губами к бархатной коже, пока Леголас, наконец, не согрелся и не растворился в его любви. Юноша непроизвольно, лениво двигал бёдрами и томно стонал, держа своего ada в постоянном возбуждении, но уже понимал, что всезнающий Эрестор оказался прав, впрочем, как и всегда. Он, несомненно, переоценил своё МОГУ со своим ХОЧУ.

Устроившись в кресле чуть поодаль, Нолдо задумчиво наблюдал за ними, перебирая пальцами кожаные полоски флоггера.

— Перед отъездом в Имладрис, я прикажу Галеону держать язык за зубами и оставить вас в покое. Нет ничего дурного в том, чтобы любить так, как любите друг друга вы, — тихо сказал Мастер и резко встал. — Ну что, ты согрелся, малыш?

— Да, Мастер, — томно выдохнул юный любовник и бросил на Эрестора обольстительный взгляд, пока отец покрывал страстными поцелуями его затылок. Прикинув в уме расстояние, разделявшее их, принц осмелился подразнить своего учителя. — А вам совсем не холодно?

С этими словами Леголас соблазнительно протянул руки к Мастеру, приглашая его присоединиться к ним. Эрестор смерил его насмешливым взглядом и рассмеялся.

— Хорошая попытка, penneth! Что ж, полагаю, самое время нам сделать перерыв. Леголас, когда мы вернёмся, ты научишься, как применять все эти вещи на своём отце.

— Да, Мастер, — в унисон ответили отец и сын. Трандуил выпустил Леголаса из объятий, и они стали спешно одеваться, пока Эрестор терпеливо ждал их обоих у двери.

Натягивая на себя тунику, Леголас не мог отвести взгляд от отца, гадая, какие новые и странные открытия ждут его этим вечером. Комментарий к Глава 24. Мастер. Тайная комната Синдарин:

ada- отец, папа, пап;

ion nin – сын;

raun ernil – провинившийся принц;

herdir – мастер;

penneth – дитя.

“Каждый из нас — это половинка человека, рассеченного на две части, и поэтому