Эрестор осёкся, пытаясь вернуть утраченный контроль над эмоциями.

— Из-за чего? — холодно поинтересовался Леголас, скрестив руки на груди.

— Неважно. Я изменил своё мнение на счёт вашей… ситуации, — улыбнулся Нолдо, но веселья в этой улыбке не было ни на грамм. — Несмотря на твою очевидную неприязнь к моей скромной персоне.

Леголас покачал головой, вспомнив агонию, в которой он провёл всю прошлую ночь. Нолдо спланировал всё это лишь с одной лишь целью — увидеть его реакцию на «измену» Трандуила.

— Если я так обидел тебя… — вздохнул уязвлённый принц. — Если я каким-то образом умудрился обидеть тебя, не сказав тебе и двух слов… Хотел бы я знать, способен ли ты почувствовать что-то ещё… Ты ведь мог просто спросить меня. Ты ведь знал, что мы проводим ночи вместе? Или ты не удосужился узнать это? Мы не относимся друг к другу с пренебрежением.

Эрестор сделал шаг вперёд. Леголас не сдвинулся с места.

— Мы обсудим это по возвращении во дворец, принц Леголас, — спокойно сказал Нолдо и положил руки юноше на плечи. — А пока не дай своей неприязни ко мне обезоружить тебя.

— Не смей. Ко мне. Прикасаться! — угрожающе прорычал Леголас. В этот момент он был безумно похож на своего грозного отца. И в то же время он прекрасно понимал, что Эрестор имел в виду, и искренне пытался держать себя в руках, хотя, откровенно говоря, получалось у него это не слишком хорошо. — Я видел, что ты сделал с моим ada!

— На меньшее твой отец и не рассчитывал, зная с кем он имеет дело. По возвращении во дворец, если, конечно, у тебя всё ещё будет желание поговорить со мной, эту тему мы затронем в первую очередь, — с этими словами мужчина отпустил юношу и отошёл в сторону, не делая больше попыток вторгнуться в его личное пространство.

— Хорошо. Ты увидел всё, что хотел? — Леголас сдержанно кивнул и окинул взглядом поляну.

«И это всё из-за какой-то проклятой книжонки!».

— Да. Показывай дорогу назад, — кивнул Эрестор.

Леголас проводил его во дворец. Эрестор казался на удивление бодрым и нисколько не уставшим, несмотря на их стычку с пауками. По пути во дворец мужчина и юноша не обменялись и парой слов. И хотя лучник всё время был наготове, им посчастливилось не повстречать ни одной мерзкой твари.

Мужчина отправился в свои покои, чтобы переодеться и искупаться перед ужином. Ему ещё предстояло разобраться со своим трофеем из леса — Леголас не снизошёл до того, чтобы раскрыть Нолдо секрет того, как очистить волосы от липкой паутины.

Принц искренне огорчился, когда Эрестор вышел к ужину без единой паутинки в волосах, сияющий, спокойный, надменный, как всегда… Весь такой идеальный.

«Мерзкий Нолдо, наверняка согнал всех слуг во дворце, чтобы те привели его волосы в порядок!» — расстроено вздохнул Леголас, приветствуя эльфа из Имладриса дежурной улыбкой.

Комментарий к Глава 18. Разговор tet-a-tet * Валарин ( кв. Valarin) — один из вымышленных языков, разработанных Дж. Р. Р. Толкином. В легендариуме представляет собой наречие Валар и Майар. Является самым древним языком Арды.

“Истинная любовь — вещь очень тонкая. Её пламя мерцает, как блуждающий болотный огонек, и, танцуя, уносится в сказочные царства радостей. Оно же бушует, как огонь в печи. Увы, как часто оно питается ревностью!”. “Сестра Керри”, Теодор Драйзер.

====== Глава 19. Между двух огней ======

Эрестор сдержал слово и поговорил с Трандуилом, чтобы тот вызвал Леголаса к себе после ужина. Принц принял приглашение и отправился в покои отца, но без особого энтузиазма. Приглашение Эрестора означало, что прикоснуться к своему ada он сегодня не сможет. Да и вряд ли отец был настроен на подвиги в постели после такой порки!

Леголас постучал в знакомую дверь, ожидая, когда Трандуил разрешит ему войти. И застыл на пороге — отец лежал на кровати, обнажённый по пояс, а Эрестор заботливо смазывал мазью с мятным запахом ужасные рубцы и синяки на его спине. Нолдо делал это с такой нежностью, что Леголас обомлел. Он и представить себе не мог, что этот суровый эльф способен на столь тёплые проявления чувств.

— Спасибо, что пришёл, ion nín, — сказал отец, довольный и расслабленный. — Сядь, пожалуйста.

Леголас чувствовал себя не в своей тарелке. Нолдо продолжал нежно втирать целебную мазь в спину Трандуила. Чужак не проронил ни слова с тех пор, как юноша переступил порог покоев отца. В какой-то момент терпение Леголаса лопнуло.

— Нолдо, ты говорил, что расскажешь мне, почему ты избил моего отца. Я хотел бы услышать твои оправдания.

Эрестор ответил не сразу — мужчине потребовалось некоторое время, чтобы утихомирить Трандуила, который тут же попытался встать на защиту своего Мастера.

— Твой отец рассказал мне, что он наказывает тебя. Время от времени, — Нолдо пристально посмотрел на юношу. — Он бьёт тебя рукой и оставляет красные метки на твоей коже, которые позже расцветают синяками.

Леголас вспыхнул, его разозлило то, что Эрестор был в курсе всех интимных подробностей их личной жизни.

— И что?

— Было больно?

— Естественно, — Леголас практически выплюнул эти слова Нолдо в лицо, он пришёл сюда не о себе поговорить.

— Ты был против?

Леголас непонимающе взглянул на Эрестора, тот насмешливо вздёрнул бровь.

— Тебе ведь понравилось то, что делал с тобой Трандуил?

Леголас открыл было рот, чтобы опротестовать это самонадеянное заявление Нолдо, но понял, что не может. Отрицая тот факт, что он стал желать наказаний, которыми щедро одаривал его отец, он бы солгал. Стоило ему полностью подчиниться воле Трандуила, как он начал получать удовольствие от его наказаний. Истина крылась в том, что ему нравилось чувствовать метки отца на своём теле, нравилось знать, что это его ada сделал это с ним. Боль от свежих синяков усиливала удовольствие от акта и разжигала в юном любовнике страсть.

Эрестор дотронулся до спины Трандуила, тот вздрогнул и протяжно застонал.

— Повернись, raun ernil.

Король подчинился и повернулся на бок лицом к Леголасу… То, что предстало взору юноши, лишило его дара речи — член Трандуила выпирал из штанов, на тонкой ткани красовалось мокрое пятно.

— В отличие от тебя, Трандуил получает удовольствие от экстремальных форм наказаний и физической боли, — как ни в чём ни бывало продолжил Эрестор. — Сейчас, к примеру, он возбуждён, потому что я прикасаюсь к рубцам на его спине. Впрочем, ты и сам это видишь. Поверь, в прошлом я оставлял на его теле гораздо более серьёзные раны, потому что таково было его желание. Это так называемое «наказание» — ничто, по сравнению с тем, что я мог бы с ним сделать, реши я его наказать на самом деле. Хотя не скрою, он заслуживает наказания за то, что натворил, и сам прекрасно об этом знает. И потому, да! Это было своего рода наказанием, — довольно мягким наказанием, надо признаться — а также проверкой непоколебимости принятого им решения.

Рука Нолдо скользнула по талии Трандуила.

— Ты можешь подойти и сам спросить отца об этом, если хочешь. Но уверяю тебя, я наказал его лишь для того, чтобы чётко понять для себя две вещи: во-первых, осознаёт ли он всю тяжесть того, что совершил, и к чему это всё может привести в итоге; а во-вторых, раскаивается ли он в том, что натворил. Первого у него в избытке. Что же касается второго… Я так и не смог ничего добиться от этого упрямца, хоть он всё ещё признаёт меня своим Мастером. И это свидетельствует о его глубокой привязанности к тебе.

В то время, как Эрестор обсуждал сексуальные предпочтения Трандуила с Леголасом, юный любовник не сводил с отца глаз. Взгляд Трандуила был остекленевшим, дыхание прерывистым, бёдра судорожно дёргались, как будто отец едва сдерживался.

«Так вот как выгляжу я сам, когда отец подчиняет меня себе?» — Леголас пытался подавить дрожь в теле, не в силах оторвать взгляд от любовника. Обида боролась в нём с вожделением.

Юноша неосознанно облизал пересохшие губы и тут же покраснел, поняв, что он только что сделал, но всё же заставил себя посмотреть Эрестору в глаза. Нолдо улыбался, искренне. Эта улыбка была, пожалуй, самой искренней из тех, что он видел за всё время их недолгого общения.