Следовало, конечно, ещё немного поупираться, хотя бы ради приличия, но, когда перед Леголасом возникла колонна плоти, он не смог устоять перед соблазном. Принц с жадностью заглотил огромный член Глорфиндела и тут же принялся боготворить его язычком.

— Оооо, да! — застонал Глорфиндел, зарываясь пальцами в шёлковые волосы. Леголас недовольно заворчал и набросился на него со всей страстью. Он изучил каждый миллиметр нежной кожи, вылизывая и покрывая невесомыми поцелуями. Наконец, чаша терпения Глорфиндела треснула. Тот нежно, но крепко обхватил голову принца руками и принялся насаживать его на свой член, глубоко проникая в горло юноши. Когда же воин захотел отстраниться, желая продолжить сцену подчинения на кровати, принц зарычал и присосался к его члену, как клещ. Тому ничего не оставалось делать, как смириться и покориться воле настырного мальчишки. Леголас отпустил его лишь тогда, когда выдоил до последней капли и, довольно заурчав, принялся покрывать страстными поцелуями его ноги.

Глорфиндел оторвал рьяного фанатика от поклонения своим лодыжкам и впился в его губы злым поцелуем.

— Тише ты ненасытный… Я с тобой ещё не закончил. Дай только отдышаться немного, — со сдавленным стоном Глорфиндел рухнул на спину, увлекая за собой отчаянно сопротивлявшуюся бледную тушку. — Ты так красиво смотришься на коленях… — Леголас недовольно заворчал, но возмущение было тут же подавлено жарким поцелуем, от которого принц не то, что утратил дар речи, а позабыл, как дышать. Глорфиндел оторвался от распухших зацелованных губ и насмешливо хмыкнул, многозначительно взглянув на вздыбившийся член юного принца и мокрое пятно, расползавшееся по штанам. — Но сначала нужно освободить тебя из плена леггинс. Это не выглядит очень удобным.

— Прошу вас, мой лорд, — захныкал Леголас, стоило пальцам мужчины непроизвольно коснуться его изнывавшего от желания члена, но жестокий самец лишь расхохотался и покачал головой.

— Нет, — отрезал лорд, стягивая узкие леггинсы с юноши. — Я с тобой ещё не наигрался.

— Если вы продолжите в том же духе, то играть будет просто не с кем. Я умру! Ну, что же мне за Мастер такой попался! Сердца у вас нет, что ли! — Глорфиндел лишь расхохотался и сжал брыкавшегося, как дикий жеребец, Синда в стальных объятиях. Сильная рука обвилась вокруг члена юноши на краткое мгновение блаженства, а затем многозначительно легла на его яички и оттянула их в сторону.

— Не забывайся, roch-neth. Я не потерплю подобного поведения в моей постели, — предостерегающе прошептал ему на ухо Глорфиндел. — Будешь брыкаться, накажу.

— Но, мой лорд… Это же форменная несправедливость. Я сделал всё, что вы хотели, разве нет?! Ну, сжальтесь же надо мной, пожалуйста, — жалобно канючил Леголас. Когда это не сработало, юноша начал выть во весь голос и даже пустил слезу, пытаясь его разжалобить.

— Хочешь, чтобы я тебя трахнул, roch-neth? — Леголас довольно закивал, мигом очутился на животе, широко раздвинул ноги и оттопырил попу, предлагая себя Глорфинделу. Мужчина медленно скользил взглядом по Синда, распластавшемуся перед ним в столь соблазнительной позе, как будто пытался запечатлеть в памяти каждый изгиб и кусочек желанного тела. Пальцы воина, не в силах устоять перед искушением, очертили совершенные формы, которые чуть ранее обласкали голодные изумрудные глаза. Леголас изгибался навстречу жарким ладоням, требуя больше ласки, больше нежности, больше страсти, больше всего… и взвизгнул, — скорее от неожиданности, чем от боли — когда звонкий шлепок обрушился на его ягодицу. — Тогда будь паинькой!

Леголас взвыл, давая понять, что он обо всё этом думает, но ещё один шлепок быстро наставил его на путь истинный. Вместо того, чтобы лягаться, как необъезженный жеребец, и выть, как белуга, выброшенная на берег, юный Синда выбрал другую тактику. Теперь он томно стонал и эротично извивался, как змея, откликаясь на каждое прикосновение шершавых пальцев своего лорда и гипнотизируя его затянутым поволокой желания взглядом.

— Валар… Если не прекратишь, я тебя живьём съем! — прорычал Глорфиндел и впился в белоснежную, призывно оттопыренную ягодицу острыми зубами, оставляя на ней метку. — Совершенство… — задыхаясь от страсти, переполнявшей его сердце, пророкотал опасный мужчина, — Ты — само совершенство. Ты даже не представляешь, что делаешь со мной, любимый… Я принадлежу тебе так же, как и ты мне.

— Мой лорд… — прошептал Леголас. Голос юноши был до странности тихим и дрожал, как будто тот едва сдерживал слёзы. Но ещё до того, как Синда смог что-либо сказать, мужчина положил ему руку на голову и нежно погладил, как будто эльфёнка успокаивал.

А затем он снова навис над Леголасом и коснулся губами золотого кольца, которое по-прежнему сияло на большом пальце юноши.

— Моё бесценное сокровище. Ты мой. Больше никогда не смей никуда уходить! Я не отпущу тебя от себя ни на шаг!

— Да куда ж я — голый и со связанными руками — денусь-то? — проворчал Леголас и тут же пронзительно взвизгнул, когда на вторую ягодицу обрушился увесистый шлепок. — Ай! За что-о-о?!

— Много болтаешь, — ухмыльнулся Глорфиндел. Сильные руки сжали упругие половинки, которые так идеально ложились в его ладони. Не в силах побороть желание, воин впился зубами во вторую ягодицу, оставляя на ней кровавую метку, а потом со всей ответственностью зализал. Пальцы развели помеченные ягодицы в стороны и толкнулись в плотно сжатую розочку, блестящую от масла.

— Сегодня утром я любовался тобой, когда ты готовил своё тело для меня, — горячее дыхание возбуждённого самца опаляло кожу, заставляя юношу извиваться и молить о большем. — Мне нравится смотреть, как ты делаешь это… Это так возбуждает, когда ты вводишь эти тонкие длинные пальчики глубоко в себя и думаешь обо мне. Ты знаешь, что в этот момент ты всегда закрываешь глаза и задерживаешь дыхание? — розовое колечко тугих мышц расслабилось, позволяя большому пальцу мужчины беспрепятственно скользнуть внутрь. —  Восхитительное зрелище, — палец мужчины сменился языком, который немного покружив вокруг входа в его тело, толкнулся вперёд, заставив принца взять самые высокие ноты, на которые он только был способен. Юный Синда не мог стоять спокойно перед лицом наслаждения столь сильного, что оно, казалось, было способно поглотиться его, за что был тут же наказан.

— Продолжишь в том же духе и отправишься в кровать неудовлетворённым и в слезах, — пригрозил воин и рассмеялся, увидев с какой поспешностью принц вернулся в прежнюю позицию и замер, как мраморная статуя. — Хороший мальчик.

Вдоволь поиздевавшись над изнывавшим от желания Синда, Глорфиндел приставил к растянутому анусу головку и медленно толкнулся в горячее лоно. Леголас пронзительно взвизгнул и томно застонал. Воин вколачивался в податливое тело, а юноша тихо постанывал, поскуливал и порой сдавленно визжал в подушку.

— Так-то лучше, мой принц. Я знаю отличное средство, как заставить тебя вести себя хорошо. Для этого просто нужно вставить что-нибудь большое в твою сладкую попку и желательно поглубже. Тебе ведь нужен большой член и твёрдая рука, чтобы знать своё место, не так ли, мой дикарь? Ты такой узкий. Игрушки бы нам не помешали… Интересно, что ещё Халдир выбрал для тебя, — с этими словами воин вышел из дрожавшего от возбуждения мальчишки и направился к коробке из лавки сбруйщика. Леголас взвыл от возмущения, но быстренько прикусил губу, услышав, как его лорд роется в коробке. Мало ли, что Халдир мог положить в неё, и у юноши не было ни малейшего желания испытывать это что-то на себе.

— Не понимаю. Почему он не… — раздраженно вздохнул Глорфиндел, видимо не найдя то, что искал. Правда, тот не долго сокрушался, потому как его взгляд упал на позабытый флоггер. Лицо воина озарила догадка, а губы тронула опасная ухмылка.

— Халдир! Вот ведь ублюдок! — отдавая дань уважения изобретательности друга, прорычал Глорфиндел и расхохотался, заметив краем глаза, как задёргался юноша. — Угомонись, roch-neth! — рявкнул воин и шлёпнул принца по ягодицам. Тот недовольно засопел, но тут же оставил попытки к сопротивлению и замер в предвкушении. — Завтра, ты ещё поблагодаришь Халдира за его заботу и неоценимую помощь. Он выбрал для тебя очень… подходящую сбрую, мой строптивый жеребёнок, — ответом ему послужил возмущённый стон. Ягодицу снова обожгло огнём. — Если я сказал, что ты поблагодаришь его, то так оно и будет, упрямец! Признаться, я немного удивлён его выбором, но, в конце концов, Халдир знает, как хорошо я сложён.