Савидж повернулся к Акире.

— Не связано ли происходившее… или не происходившее… в «Мэдфорд-Гэпском Горном Приюте»… с тем, о чем мы сейчас говорим?

Акира поднял на него свои изумительно печальные глаза.

— Таро-сэнсэй решился на уединение. В доме моего отца, когда удается, я наслаждаюсь миром прошлых лет, хотя такое случается не часто. Как бы мне хотелось, чтобы это произошло сейчас. Потому что после всего происшедшего я больше не верю в защиту других людей. Я должен защищать самого себя. Отступиться. Как это сделал Таро-сэнсэй. Как Токугавский сёгунат.

— Тогда, мне кажется, мы, черт побери, просто обязаны поговорить с Сираи, — решительно заявил Савидж. — Мне надоело, когда мной манипулируют, как марионеткой. — Он взглянул на Рейчел и обнял ее за плечи. — И я не хочу больше, — добавил Савидж, — быть прислужником, сторожевой собакой, щитом. Пришло время мне позаботиться о той, кого я люблю. — И он с нескрываемой нежностью взглянул на Рейчел.

— В этом случае ты утратишь свою сущность, — сказал Таро. — Путь защитника, пятая профессия, это наиболее благородный…

— Хватит, — оборвал его Савидж. — Я всего лишь хочу… Что ты мне скажешь, Акира? Поможешь завершить это дело?

«ЧЕРНЫЕ КОРАБЛИ»

Глава 1

— Что они кричат? — спросил Савидж.

Безумствующая толпа заревела во всю мощь легких; кто-то потрясал плакатами, кто-то грозил кулаками. Было десять часов. Несмотря на смог, солнце сияло вовсю, и Савидж приставил ко лбу руку козырьком, чтобы защитить глаза от слепящего жара. Он изучал огромную толпу, заполнившую улицу на несколько кварталов; ее ярость была направлена против посольства Соединенных Штатов. «Сколько здесь человек?» — спрашивал себя Савидж и понимал, что сосчитать всех невозможно. Хотя бы примерно, принимая во внимание занимаемую ими площадь? Что-то около двадцати тысяч. Они скандировали все тот же короткий лозунг — со все возрастающей ненавистью, пока эхо, отраженное стенами домов, не вонзилось болезненной иглой Савиджу в уши.

— Они кричат «черные корабли», — пояснил Акира.

Но в этот момент надобность в переводе отпала, потому что демонстранты перешли на английский. Из ночного разговора с Таро Савидж понял, о чем идет речь. «Черные корабли». Армада, которую коммодор Перри поставил на якорь в заливе Иокогамы в 1853-м. Для выражения ненависти демонстрантов ко всему американскому это был превосходный, полный смысла лозунг. Кратко. И по существу.

Но словно не надеясь, что американское правительство правильно истолкует этот лозунг, толпа начала скандировать:

— Америка — вон! Иностранцы — вон!

Шум отзывался в ушах. Савидж зажал их руками, и хотя он стоял в дверном проеме в некотором отдалении от толпы, он почувствовал тяжесть в груди, удушье, страх. Осознание себя как личности, когда он прибыл в аэропорт Нарита в числе немногих белых среди множества азиатов, усиливалось у него тем, что желудок и легкие разрывались и горели от приливающего к ним адреналина.

«Боже», — думал он. В телерепортажах запечатлена многочисленная толпа демонстрантов, но они не способны воспроизвести чувства, владевшие ею, слепую ярость, достигшую критической точки, и готовую вот-вот взорваться. Воздух был насыщен злобой, словно озоном перед бурей.

— Нас отделяет от него море народа, так что мы никогда до него не доберемся, — заметил Савидж. Он говорил о Кунио Сираи, который стоял, ораторствуя, на передвижной платформе перед посольством. Время от времени толпа замирала, чтобы дать Сираи возможность выплеснуть на американцев очередную порцию ненависти.

— Если будем держаться на периферии, то можем попробовать рассмотреть все получше, — сказал Акира.

— Надеюсь, здесь никому не придет в голову оборачиваться в нашу сторону. Если толпа увидит у себя за спиной американца…

— Больше мы ничего не можем сделать. Или, если хочешь, давай вернемся к Таро-сэнсэю и подождем у него.

Савидж угрюмо покачал головой.

— Я и так уже достаточно ждал. Я хочу увидеться с этим парнем. — Савидж так и не мог уснуть. Стоило ему задремать, как начинались кошмары: тело Камити без конца рассекали мечом пополам, но каждый раз по-иному, его внутренности плавали в глубоких, по колено, лужах крови, извиваясь, словно змеи. Или: блестящий, острый меч раз за разом отсекал голову Акиры; тело его продолжает стоять, в то время как головы катятся к Савиджу и, громоздясь одна на другую, подмигивают ему.

Сон Рейчел тоже был тревожным. Просыпаясь от собственного крика в полнейшей темноте, она хриплым шепотом рассказывала Савиджу, что ей снился муж, который беспрестанно бил и насиловал ее. И пока они обнимались, стараясь успокоить друг друга, Савидж продолжал размышлять. Предчувствуя недоброе, он желал спасательной команде, отправившейся в дом Акиры, вызволить Эко живой и невредимой. Он попросил Таро, как только его ученики вернутся, немедленно дать ему знать, но до рассвета так никто и не вернулся, а за завтраком суровость Таро свидетельствовала — впервые за долгие годы — о несовпадении личного мнения с общественным.

— Не могу поверить, что их схватили, — говорил старик. — Они не вошли бы внутрь, если бы не были уверены в успешном выполнении задания. Значит, они должны…

— Ждать, — решил Таро, в то время как он сам с Рейчел, Савиджем и Акирой прождал все утро.

— Эти люди знают свое дело, — сказал Акира. — И когда смогут, исполнят свое задание. А пока мы должны заниматься своими делами.

— Найти Кунио Сираи. — Чувствуя, как его желудок протестует против легкого, как считается, завтрака — лапши с соевым соусом, Савидж положил палочки для еды на стол. — Изыскать возможность встретиться с ним. И побеседовать в конфиденциальной обстановке. Спросить, видел ли он нас мертвыми, как мы видели его? Но оказалось, что связаться с Сираи практически невозможно, и это ошеломляло. Домашний телефон его в справочнике не значится. Позвонив в офис его корпорации, занимающейся продажей недвижимости, а также широкой издательской деятельностью, они узнали, что, судя по всему, Сираи должен находиться в штаб-квартире своей партии. Когда же они позвонили туда, то получили загадочный ответ, что, мол, они без труда отыщут Сираи, если им известно, где именно следует его искать. И этот адрес они без труда угадали: улица, где находится американское посольство.

— Очередная демонстрация? — Лицо Акиры посуровело от яростного возбуждения.

— Оставайся здесь, Рейчел. — Савидж вскочил с места и махнул рукой Акире, приглашая его следовать за ним.

— Но…

— Нет. Ситуация изменилась. Ты не можешь идти со мной. — Савидж был непреклонен. — До сих пор мне приходилось действовать на два фронта. Постараться выяснить, что же в действительности произошло со мной и Акирой… и одновременно защищать тебя. — Он вздохнул. — Но наконец-то ты в безопасности. Здесь, с Таро-сэнсэем и его учениками, тебе не о чем беспокоиться — на эту крепость никто не посмеет покуситься. Я смогу полностью посвятить себя своему делу.

Эти слова задели Рейчел, она чувствовала себя ненужной.

— Рейчел, я делаю это ради тебя. Мне необходимы две вещи. Я хочу избавиться от кошмара. — Он вернулся и поцеловал ее. Нежно, с любовью. И потрепал по подбородку. — И провести остаток своих дней с тобой.

Не привыкшие к столь откровенным изъявлениям чувств, Акира с Таро отвели глаза в сторону.

— Но этим я должен заняться самостоятельно, — пояснил Савидж. — Нет, разумеется, не совсем самостоятельно, с Акирой, конечно.

В ее голубых глазах полыхнуло пламя. «Что это — ревность? — недоумевал Савидж. — Да нет. Чушь».

Но следующие слова Рейчел, похоже, действительно свидетельствовали о ревности.

— Пока я тебе только помогала, — проговорила она. — Высказывала предположения… по поводу Грэма… гаррисбергской больницы…

— Совершенно верно, Рейчел. Ты действительно помогала. Но предстоящая нам с Акирой миссия может привести к нашей гибели… и к твоей тоже, если ты отправишься с нами. А ты мне нужна живой, чтобы если… когда… я вернусь, мы…