— А кто сказал, что ты остаёшься дома? — позлорадствовал второй Сакамаки. — Ты едешь! — заявил он, зная, что нет большего удовольствия, чем видеть эту ленивую задницу на ногах и при деле.

— И на что ты меня вечно толкаешь?.. — Сю риторически спросил друга детства и поволочился на улицу, где в скором времени их будет ждать лимузин.

***

— Кровь… — бредил Руки, чувствуя знакомый металлический запах. — И яблоки… Где я? — он напряг свои закрытые веки и смог приоткрыть глаза. Белый свет ослепил юношу, и грудь нещадно зажгло. Раны… Они причиняли боль даже во сне.

— Соберись и предстань предо мной! — услышал он повелительный голос. — Твои раны — это дань твоей гордости, усмири её и прими мою руку.

— Нет, — отказался Руки и помотал головой. Он лежал на земле в саду, но понятия не имел, что этот зелёный сад принадлежит ему, или же когда-то принадлежал ему.

— Открой! — он вновь услышал голос, и свет сменился тенью. Юноша приоткрыл глаза и, сжав зубы от злости, заскрипел ими. Он лежал под яблоней, а на её толстой ветви болтался крепкий мужчина в коричневом строгом костюме, с петлёй на сломанной шее. Он покачивался на ветру, и Руки вновь ощутил приступ тошноты. — Ты хочешь, чтобы история повторилась? — зашумел ветер, и с яблони посыпались обгоревшие на солнце листья и почерневшие яблоки. — Хочешь, чтобы здесь оказались и другие?

— Ты их не тронешь! — сказал Руки с угрозой в голосе и, перевернувшись на живот, смог встать на колени. — Юма, Коу и Азуса исполнили свою клятву, ты можешь попытаться навредить мне, но не смей нарушать данного тобой слова и прикасаться к их жизням. Они заслужили их… — затих вампир и согнул спину. Он устал сражаться за дело, которое Карлхайнц считал правильным.

— А ты?.. — спросил его вампир, и Руки увидел Карлхайнца. Его владыка вышел из тени старой яблони и повелительно посмотрел на него. — Ты же хочешь жить, — тихо сказал он и сорвал с дерева красное яблоко. — Вот она твоя жизнь, — произнёс он и сдавил яблоко в своей сильной ладони. Кровавый сок выступил сквозь пальцы вампира и, скатываясь в стеклянную, обрамлённую золотом чашу, наполнил её до краёв. — Дотянись до неё, — вытянул он руку, и кубок навис над головой Муками.

— Я… — почувствовал Руки сухость в горле и желание запретного плода. — Должен… — тянулся он за ней не в силах подняться с колен, и бой старых часов обрушился на него.

— Слишком поздно, — с прискорбием в голосе сказал Карлхайнц, и чаша вывалилась из его рук. Сосуд оказался в воздухе и через секунду, разбрызгав красный сок, разбился о кривые корни старой яблони.

— Руки… — услышал он своё имя. — Руки, не оставляй меня, — жалостливо попросила Комори и прикоснулась губами к его холодной ладони.

— Где я?.. — хрипловато спросил вампир, боясь открыть глаза и увидеть очередной мираж, который преследовал его в лабиринтах времени.

— Ты дома, — радостно ответила ему Юи и сжала руку юноши крепче. — Дома, Руки… В своей комнате. Открой, пожалуйста, глаза, — мягко попросила она и погладила вампира вдоль лба. — Открой, и ты увидишь, что я не лгу.

Муками сморщился, приложил руку к груди как раз там, где она была перемотана широкими бинтами и, приподнявшись на подушке, с трудом разомкнул веки.

— Видишь, — доброжелательно улыбнулась Юи и попыталась провести пальцами по щеке Руки. Сейчас ей хотелось прикоснуться к нему, почувствовать, что он жив и остаётся рядом с ней.

— Что ты здесь делаешь? — грубо спросил вампир и схватил Комори за пальцы. — По-моему, я сказал уже всё, — напомнил он и содрал мешающий ему бинт. Раны исчезли, остались только старые шрамы.

— Сказал, — разочарованно согласилась с ним Комори. — Я не подписала бумаги, для меня это слишком быстро…

— Целые города исчезают за одну ночь, нет ничего странного в том, что брак может распасться столь скоро, — торопливо сказал вампир и встал со своей постели. В комнате пахло спиртом и горькими препаратами, по запаху они напоминали антибиотики, и Муками ещё больше обозлился. Мало того что он был ослаблен духом, так ещё и здоровье подкосило.

— Руки, тебе ещё рано вставать, — побоялась за него Комори, а в награду получила гневный взгляд. Он всем своим видом говорил, что ей здесь не рады.

— Я сам решу, что мне делать! — заявил он и натянул чёрную облегающую футболку. — Ты совершенно не желаешь меняться! — сказал бессмертный с долей разочарования и быстро заходил по своей комнате. — Хорошо, чувство такта я проявлю, — хладнокровно выразился обращённый вампир и пошёл открывать нежеланной гостье дверь. — Попрошу оставить меня! — он дёрнул за ручку и толкнул дверное полотно так, что оно врезалось в стену.

— Ты даже не позволишь сказать тебе несколько слов? — Юи встала со своего стула и, обманываясь надеждами, спросила.

— Мы уже всё обсудили, — вздохнул Руки и наклонил свою голову. Он устал противостоять ей и что страшнее, самому себе.

— Хорошо, — спрятала Юи очередные слёзы, — я уйду, позови меня, если вновь станет плохо, — сказала она и переступила через порог.

«Забудь обо мне поскорее… — посмотрел ей Руки вслед и закрыл лицо ладонью. — Проснись от этого кошмара, а я навсегда усну. В смерти ничего страшного нет, страшно одно — терять своих близких…» — признался он и упал на колени. Тело вновь зажгло, закололо, и кровь выступила на чёрной майке мокрым пятном.

— Руки, всё же мне надо сказать, — ворвалась к нему Юи и замерла на пороге. Кровь… Она почувствовала именно её. — Руки! — упала она рядом с ним и зажала открывшуюся рану. — Потерпи, Юма скоро вернётся, — заботливо сказала Комори, а у самой пальцы дрожали от страха. Она не понимала, почему его старые раны открываются сами собой и откуда это безразличие на его лице.

— Уже прошло, — сухо сказал он и убрал её руку. — Для чего ты снова вернулась? Неужели тебе настолько надо со мной поговорить? — спросил он, а сам не желал смотреть, ведь на самом деле она оттягивала неизбежное.

Юи промолчала, а позже с опаской взялась за края чёрной футболки и сняла её с вампира. Она провела пальцами по крепкой груди любимого мужчины и, убрав остатки крови, увидела, что не повреждён даже кожный покров.

— Руки, что это? — спросила она, веря, что ещё может получить от него ответы.

— Расплата, — спокойно ответил вампир и хотел отвернуться, но Комори схватила его за лицо и, испачкав в крови, внимательно посмотрела.

— Скажи мне… — умоляюще прошептала она, и Руки вдруг вспомнил скрип плетёной верёвки, на которой болтался его отец. Он согнулся и схватился за живот — его начало подташнивать и в голове всё поплыло.

— Он не отпустит меня, — бегло сказал Руки. Сейчас он понял, что та чаша была его упущенной возможностью, и пока Юи рядом, Карлхайнц не отнимет его жизни, но стоит ей по-настоящему отдалиться, и возмездие не заставит себя ждать. В конце концов, какой смысл поддерживать жизнь в игрушке, если она станет бесполезной.

— Кто? — спрашивала Юи, желая поговорить, но Руки больше не хотел говорить — он всё понял.

— Мой кошмар… — ответил Муками и тут же перевёл тему. — Говори, что именно ты хотела обсудить?

— Ты об этом… — печально сказала Юи. — Ночью я получила послание от Кино, он сказал, что я должна вернуться в мир демонов за день до лунного затмения, иначе Карлу казнят, а потом пришлют за мной целую армию демонов и на наш мир обрушится его гнев.

— Он блефует! — сказал на всё это Руки, продолжая сидеть с девушкой на полу.

— Я не знаю… Я не понимаю в военных делах, переговорах и прочей низости, на которую готовы пойти ради власти, но я понимаю, что не могу пожертвовать жизнью брата, и раз наш брак рано или поздно распадётся, то я хотела попросить тебя о помощи. Шин отказывается помогать, а я не могу вернуться в мир демонов сама.

— И что потом? — ревностно спросил Руки и заиграл скулами. — Станешь любовницей, женой и инкубатором для Кино или Карлы? В любом случае, останется только один! — оскорбил её Муками, но в его горьких словах была голая правда.