Как вдруг в глазах вновь потемнело и воздух вовсе перестал поступать. И безумные золотые глаза Карлы устремились на неё, сжимая тонкую шею в невообразимо сильных руках. Желчные слова лились из его уст, растворяясь в сознании Юи со страхом и ненавистью накапливаемой годами жизни проведенной Камико среди стен королевских чертог.

Хрип и сухой кашель разнёсся по сырому подвалу, подкашивая ноги Комори. Судорожно хватаясь за свою шею, она жадно всматривалась в покрытые мхом полы, который местами прорастал сквозь щели в прогнивших половицах.

— Прости, тебе должно быть больно, но я хотела, чтобы ты это увидела своими глазами, — тихо сказала Камико, прикасаясь холодной рукой к склонившейся на коленях Юи.

— Последнее, что помню, это то, как Карла раздавил твоё сердце в руках, — прошептала она, скрябая пальцами по грязному полу, не в силах так быстро прийти в себя.

— Теперь ты знаешь правду, — сказал дух девушки, отлетая от и без того продрогшей Юи. — Не злись на Руки, — попросила она, грациозно присаживаясь на колени, как делала столетия назад, но тогда её одежды не были изношены, а руки столь холодны, тело не просвечивало, и в сердце почти незаметно тлела жизнь. — Мне было больно, что он предал меня, но он подарил мне свободу, — прошептала Камико, прикрывая глаза, зная, что если бы её жизнь не оборвалась бы в ту ночь, страдания хуже адского огня ожидали бы её.

— Как ты можешь так говорить? — спросила Юи, переведя дух. — Он использовал тебя, надругался, а ты так легко простила?

— Надругался? — чуть не рассмеялась она. — Это ты о том, что он сломал мою шею? Брось, надо было показать тебе, от каких страданий он избавил меня. Бывший правитель измывался надо мной так, что я каждую ночь, и каждый рассвет молила о смерти и только мысли о моей семье останавливали меня в шаге над пропастью, — призналась Камико, чувствуя отныне только покой. — Ты же лучше меня понимаешь, у Руки нет права ослушаться приказа господина, он просто слуга, слуга идущий на смерть, — прошептала она. — И он, как и обещал, не забыл меня, — улыбнулась брюнетка. — Хотя это не совсем то о чём думала я, но он и правда не смог выбросить меня из своего сердца и виной всему ты…

— Я? На смерть? О чём ты говоришь? — ничего не понимая, начала задавать вопросы Юи.

— Он беспокоится за тебя, — прошептала девушка, отзываясь своими словами в душе у Комори. — И поэтому вспоминает обо мне, ведь Руки мог убить меня, но оставил на растерзание Карле, чтобы я отвлекала его, пока его господин не завершит начатое дело. Ты думаешь, это было жестоко по отношению ко мне? — добродушно улыбнулась Камико, слегка пугая безжизненными чертами лица. — Возможно, но куда более жестоко по отношению к нему. Руки бы было куда проще убей он меня, но вместо этого ему неприятно вспоминать ту ночь. И ты же понимаешь, что Карла не простит его. И дело не только во мне, конечно, его гордость была задета за живое, я же полюбила такого жалкого вампира, нечистых кровей, без рода и имени. Но только благодаря Руки план Карлхайнца увенчался успехом, этого Карла никогда не простит, — объяснила она, пряча опечаленное лицо в прозрачных ладонях.

— Не может… быть, — ужаснулась Юи, вспоминая ярость Тсукинами в темнице, его обман и слова Шина, который предупреждал, что Руки не пощадят. — Значит, если господин Того умрёт, Руки останется без покровителя, — тяжело задышала она, начиная оглядываться по сторонам желая уже найти выход из этой тюрьмы.

— Если не обретёт нового, — тихо сказал дух, когда-то прекрасной девушки.

— Верно, — встрепенулась Комори, — если бы только Шу или Рейджи согласились, это бы решило проблему, — придумала блондинка, искренне радуясь, но через мгновение поникла. — Но после всего что произошло, они не заступятся за него, — поняла она, падая на колени. — Это всё я виновата, если бы я не сбежала, — ужаснулась блондинка, вспоминая, что последние дни её защищают и от Сакамаки. — Боже, из-за меня пострадают все они, — испугалась она, еле сдерживая панику и подступающие к горлу слёзы.

— Успокойся, — улыбнулась Камико, пытаясь погладить девушку по голове. Но бестелесному духу не стоит и мечтать о теплоте прикосновений живых. И обдав кудрявые волосы холодящим ветерком, она решила попрощаться. — Ты должна решить сама чего хочешь, твои слёзы не сделают никого счастливым, — успокаивала она, как могла. — Всё будет хорошо, ты не одна, — прошептала она, в последний раз заглядывая в глаза девушки, пока лишь пишущей свою судьбу. — Прощай, Юи, — раздался приглушённый нежный голос и призрак растаял как туман, оставляя за собой капли вины, пропитывающие тело и душу, закрадываясь в доброе сердце, не в силах сдерживать рвущиеся слова.

— Эй, ты, почему сидишь на холодном полу? — окликнул её Руки, спускаясь с металлической лестницы, которая уходила высоко под потолок к самому плотно закрытому люку. — Поднимайся, завтра важный день, будет некрасиво, если я приведу тебя с красным носом и опухшим лицом, — пошутил бессмертный, помогая девушке встать на ноги. — Чего случилось? — спросил Муками, чувствуя, как Юи крепко обняла его со спины, боясь отпускать. — Прости, ты кричала, со светом были проблемы, не думал, что ты боишься темноты, — мило улыбался он. — Из-за Азусы не беспокойся, я с ними поговорил, он просто неудачно пошутил. Тебе не стоит обращать внимание на его странности, — продолжал успокаивать Руки, поглаживая маленькую ладошку Юи схватившуюся за его рукав. — Да ты вся продрогла, — заметил он, решая накинуть на неё одеяло. — Чёрт, они отсырели, давненько мы не пользовались этим подвалом, нужно будет навести здесь порядок, — продолжал непринуждённо говорить он, стараясь наладить доверительные отношения с девушкой.

— Руки, прости меня, — пролепетала Комори, еле дыша.

— Чего? За что? — удивился Муками, разворачиваясь к ней, видя её страдающее лицо, и странное чувство тревоги и смятения захватило его.

— Прости меня, я доставила тебе столько проблем, — сказала она, прижимая продрогшие кисти к груди, не сдерживая слёз. — Прости меня, Руки, — вновь попросила Юи, закрывая алые глаза, не в силах передать все слова раскаяния и сожаления, что трепетали в её душе.

— Ничего не понимаю, с чего вдруг ты просишь прощения, — усмехнулся он, качая головой, стараясь отогнать сомнения терзающие его.

— Я видела Камико, я видела невесту Карлы и видела, как он вырвал её сердце, — прошептала девушка, вспоминая бледное полупрозрачное тело когда-то прекрасной девушки, залитые кровью шелка сиреневого кимоно, его потёртые оби и синие ногти с губами, поначалу пугающие её.

— Глупая, ты, поэтому кричала, — вспыхнул он, прижимая Юи к себе. — Почему ты не позвала меня? Тебе же было страшно, ты из-за этого сидела на полу? — обеспокоено спрашивал Руки, обнимая блондинку за талию, ласково поглаживая её по голове, пропуская между пальцев пряди волос.

— Нет, — сквозь слёзы ответила она, держась за воротник серого пиджака, боясь его отпускать. — Я испугалась тебя потерять, — призналась Комори, прижимаясь к шее вампира, вдыхая его запах перемешанный со свежестью и лёгкими горькими нотами парфюмерной воды. — Прости, я совсем тебя не понимала, Руки…

— Эй, что за глупости ты говоришь? Я же вампир, не глупи, — успокаивал он, слыша, как учащается её пульс и сердце, готовое вырваться из груди, заставляя плотнее прижиматься к продрогшей девушке, ещё больше желая её защитить.

— Я видела, видела глаза Карлы, — закричала она, обхватывая его шею, пугаясь, что он сейчас исчезнет прямо из её рук. — Чувствовала его злость и ярость на себе, я испытала всю боль, что познала Камико в ту ночь, — прошептала Юи, опуская глаза, вспоминая всё, что ей показало страшное прошлое.

— Посмотри на меня, — ласково попросил Руки, приподнимая её подбородок на себя, поглаживая пальцами гладкую кожу. — Камико была очень одинока, когда мы с ней познакомились, у тебя же есть мы, не печалься, мы не оставим тебя, — сказал юноша, заботливо обнимая тонкую талию Юи, глядя в её честный, желающий тепла взгляд. И сердце сжималось само собой, не слушаясь голоса рассудка, страстно желая просто обнять и успокоить. — Забудь, — нежно сказал он, целуя заплаканные глаза, чувствуя солёный вкус её слёз на губах. — Забудь то, что видела, это не принесёт тебе счастья, — попросил Руки, оставляя горячий поцелуй на покрасневших от этой близости щеках.