— Жопу прижми! — пробасил Юма, грубо опуская того на красную софу.

— Слушаем и запоминаем, — спокойно начал говорить Руки. — Завтра ночью Ева покинет этот дом, Азуса знает свою роль, остальных попрошу не путаться у меня под ногами, — безразлично сообщил он, не желая больше задерживаться, но некоторые были не согласны с таким планом.

— Но почему мы должны её отдавать? — возмутился Коу, поднимая на брата глаза, горящие в полумраке пронизываемой ветром комнаты. — Пусть сама решит, хочет остаться с нами или уйти, — предложил он, пристально глядя на Руки, мечтая увидеть хоть что-то в его голове, но кроме мыслей по организации праздника там для него ничего не было.

— Коу, — обратился к нему Руки, видя его насквозь. — Ты любишь эту девушку?

— Чего? — чуть не подпрыгнул юноша, начиная суетиться, ведь остальные тут же злостно посмотрели на него. — Не то чтобы, но она мне нравится, да и мой статус не позволяет…

— Засунь свой статус в одно место! — рявкнул Юма, хватая брата за воротник. — Просто скажи, любишь или нет? — решил он выудить информацию силой, занося свой огромный кулак.

— Юма, в этом нет нужды, — остановил его Руки, удерживая кулак брата.

— Пфф, тебе виднее, — недовольно пробурчал юноша, заедая расстройство сахаром.

— А что вы чувствуете к ней? — спросил он у Юмы и Азусы, на что огромный как медведь вампир подавился своим же лакомством.

— Я не буду тебе делать искусственное дыхание, — сморщился Коу, видя, как тот бьёт себя по груди, продолжая кашлять.

— Прибью… — прошипел он сквозь слёзы.

— Если раньше не сдохнешь, — усмехнулся блондин, довольно посматривая на мучения брата, пока Азуса не налил ему воды.

— За меня… можешь быть спокоен…- пролепетал Азуса, протирая один из ножей, которые были закреплены у него во внутреннем кармане. — Мне от Евы… нужна лишь кровь… — сухо проговорил он, не выдавая и капли эмоций.

— Я вижу, вы все привязались к ней, — тяжело вздохнул Руки, понимая чувства братьев, но если они наслаждались этими эмоциями хотя бы на краткий миг, он лишь отталкивал от себя эти мысли, зная свой и её исход. — Она не заменит тебе тех, кого ты так ценил, Юма, подумай, ведь ты же ненавидишь аристократов, — напомнил ему он о прошлом, которое было невозможно забыть. — Тебя, Коу, она не научит любить, она сама этого не понимает, — тихо сказал Руки, поглядывая на задумавшегося блондина. — И для тебя, Азуса, она явно не сможет стать тем, кто будет бить и травмировать тебя, она слишком добра для этого, — закончил он, переглядываясь со всеми.

— Да разве она аристократка? — пробасил Юма, вспоминая как она работала на его грядках, не жалея спины и тем более рук.

— Да! — на удивление поддержал Коу, хватаясь за эту отговорку как за ниточку.

— Её происхождение должно оставаться в тайне для вас, — сказал Руки, поднимая длинные пальцы вверх, призывая к тишине. — Это гарантия вашей безопасности, но можете зарубить себе на носу, она знатных кровей.

— Да и плевать! Перебьётся этот Шу, другую найдёт, — завопил Коу, не желая слушать.

— Коу, мы не лучше их, — заговорил Руки, понимая, что его жизнь и жизнь его братьев далеко не черно-белый лист. А скорее лист залитый кровью. — Ты помнишь, что ты сделал с той послушницей, которая пыталась нам помочь сбежать из приюта?

— Конечно, — усмехнулся блондин, — я её случайно забыл развязать, когда их дом разврата горел, — довольно проговорил он, сверкая глазами.

— Случайно? — строго посмотрел Руки. — Она сгорела заживо, как и многие другие служители церкви.

— Поделом им! — разозлился Коу, вспоминая эти адские дни, проведённые в приюте.

— Возможно, но от наказания тебя защитил господин Того, не считая уже того, что он подарил тебе новую жизнь, — напомнил ему старший брат.

— Юма, ты думаю, помнишь, что от твоей руки пострадали два старших сына того самого аристократа, которого ты сейчас так ненавидишь, — сказал Руки, ввергая и его в брезгливое чувство долга.

— Азуса, ты же тоже постарался. Тот полковник, который застрелил твоих друзей, что с ним стало?

— Он тонул… тонул в своей же крови… — ответил он, изгибая губы в зловещей улыбке.

— Вот поэтому мы отдаём свой долг господину. Новая жизнь, месть — это плата за оковы, которые я на вас надел. И мне их и снимать, — объяснил он, неся эту ношу так долго, что приближающийся конец начинал идти в разрез с его мыслями и истинными желаниями.

— Руки, — позвал его Юма, возвращая из пучины захвативших его мыслей. — Ты выглядишь неважно в последнее время, — сказал он, замечая, как брат побледнел и более того ведёт себя эмоциональнее обычного. — Ты же тоже не хочешь, чтобы она уходила? — прямо спросил юноша, озвучивая то, что крутилось у всех в голове.

— Мои желания не имеют значения, — ответил Руки, опуская серые глаза на поцарапанный ножами Азусы стол. — Она жертвенная невеста, предназначенная для будущего правителя нашей расы…

— Стоп! — завопил Коу, перебивая старшего брата. — Так это что получается, она умрёт? — испуганно спросил он, подскакивая со своего места. — Руки, ты какого хрена молчишь? — ругался блондин, дёргая его за серый пиджак. — Говори!

— Это её судьба, — тихо сказал он, останавливая трясущиеся от злости руки Коу, сжимающиеся на его отглаженном воротнике.

— Да в жопу судьбу! — прогремел Юма, присоединяясь. — У нас есть меч и клинок, который может убить вампира, я не собираюсь больше терять кого-то, — заявил он, раздражаясь от одной мысли, что вновь смерть с запахом роз стоит на его пути.

— Нет, — холодно опроверг его слова Руки, настраивая против себя семью. В кои-то веки они хотели сражаться, а не убегать, но их не воспринимали всерьёз.

— Я поддерживаю! — завопил Коу, ударяя ладонями о стол, гремя яркими браслетами. — Все козыри в наших руках, пора делать ход, — довольно улыбнулся он, желая войны.

— Я верю… Руки, — пролепетал Азуса, затянув бинты, спрыгивая с изогнутой спинки старинной софы, направляясь прямо на высокомерного идола. — Если хочешь боли… то я прямо сейчас… могу дать тебе её, — усмехнулся он, резко вынимая острый нож из-под одежд, желая пригвоздить кисть блондина к потёртой столешнице.

— Азуса, — остановил его руку Юма, у самой ладони хлопающего глазами от такой наглости Коу.

— Э? — удивился блондин, наконец, поняв, что произошло.

— Тихо! — рявкнул Руки, ударяя кулаком, заставляя вновь всех затихнуть. — Забудьте о том чтобы нападать, у нас нет шансов, — вздохнул хозяин дома, уже думая об этом, но карты легли на стол так, что Того мог убить только он, а в случае его провала в остальных отпадет необходимость и они отправятся на тот свет. — Клинок Евы подделка, а меч Кусанаги-но цуруги удержать в руках может лишь вампир, наделённый истинной силой, в противном случае его ждут муки ада, пожирающие тлеющие тела. У нас нет шанса, тем более козырей, — тихо сказал он, поднимая усталые глаза на братьев. — В нашем распоряжении лишь главный приз, за сохранность которого мы должны головы сложить. Не стоит вам думать об этом и не приближайтесь к этой семье, — попросил Руки, зная страшный секрет. — Все приближающиеся к ним погибают, у вас ещё будет лучшая жизнь, — пообещал он, желая закончить беседу. — Завтра всё должно пройти по плану, не забывайте, наша цель Шу, — сухо проговорил Руки, понимая, что даже ему с каждым днём становится всё сложнее отпустить Еву, но другого выбора нет и ради спасения семьи и собственного имени, он осознанно шёл на ещё один грех.

***

Холод сковал хрупкое тело Юи, не позволяя дышать, пронзая блондинку как иглы. И картины былых лет предстали перед алыми глазами. Почувствовались нежные прикосновения Руки и сквозь пелену на глазах виднелись его тёмные волосы. Дыхание прерывалось от страстности поцелуев вампира, как резко стало страшно и темно.

Шея Камико была сломана словно спичка и, наблюдая со стороны, Комори не верила своим глазам при виде этого выражения лица. Чувства, испытываемые девушкой, так точно передавались и ей, что слёзы наворачивались, застывая где-то внутри. Бесконечная преданность и любовь к этому вампиру застилала её глаза, но, даже видя предательство, Юи не испытала гнева, который должен бы был исходить от обманутой девушки. Она видела, как Руки укладывает брюнетку на постель, накрывая её сиреневым кимоно, как аккуратно убирает растрепавшиеся волосы с её лица, забирая священный меч.