— Это так, — сказав это, Май совсем поникла головой. — И всё же я рассчитывала несколько на иную реакцию…

Монах кричал во всё горло свои поздравления. Я понимаю, что мы в библиотеке, но мы вступаем в новую жизнь. Это надо как-то запомнить…

— А нам-то что с того? — Хара до сих пор делала вид, что обижается. — Я же говорила, мне надо заниматься!

— Я хотела увидеться с вами, — перебив её, Май окончательно рассеяла все старания телезвезды. — Первый триместр длится до 20 июля. Следующий начинается в сентябре. Все летние каникулы я проведу в Англии.

— Тогда нам не стоит задерживаться в библиотеке, — Ясухара поддержал девушек, внося хорошие предложения. — Хара, помнишь, ты говорила о тематическом парке рядом с Телевизионной башней Токио? Здесь совсем недалеко…

— Да. Но я думала… — вдруг она испуганно посмотрела в его улыбчивое лицо.

Вообще-то, я хотела сходить туда вдвоём. Теперь это выглядит неловко… — покраснев, она прилежно опустила глаза.

— Я потревожила вас и перебила все ваши планы, простите, — Май почувствовала, что сейчас она третья лишняя и поэтому поднялась из-за стола. — Студенческие годы — это лучшие каникулы в жизни! Мы увидимся в какой-нибудь свободный выходной.

Что это ещё за мученические корчи?! — Хару от одного вида Май перекривило. — Не допущу!

— Нет, мы пойдём туда вместе! — не дав Танияме уйти, она схватила её за руку.

— Решено! Надо позвонить остальным, чтобы отпраздновать ваше поступление в университет! — одобряюще кивнув, Ясухара тут же принялся осуществлять подготовку к празднику.

IV

23 июля 2007 года. Аэропорт Хитроу. Лондон.

Прибыв в один из крупнейших аэропортов мира, Май крутила головой, ловя себя на чрезвычайно важной мысли: время пять часов утра, её кто-нибудь встретит? По серому прорезиненому полу постукивали женские каблучки, слышались жалостливые попискивания колёсиков нагруженных всяким хламом чемоданов и сонные голоса сошедших с самолёта пассажиров.

Вскидывая голову к потолку, она щурилась от яркого света белых ламп — они палили словно не дремлющие в ночи прожектора. Каждые десять метров на широкоэкранных панелях мелькали кадры из рекламы духов, автомобилей, шоколада… Металл, стекло и современная техника тесно перелились, хотя, в сущности, любой аэропорт со своими не зашитыми крышами напоминал обычный ангар. Во времена Второй мировой войны здесь наверняка бегали, покачивая бёдрами ни стюардессы, а дурнопахнущие и сквернословящие механики, которые гоняли своих помощников вверяя им жизни отважных пилотов, готовя в дорогу один из важнейших атрибутов военного самолёта — парашют. Во времена Первой мировой войны к парашютам относились скептически, воспринимая их как средство крайней нужды, зато зимой 1944 года британская армия пополнилась собаками-парашютистами. Лёгкий вес животных открывал много возможностей и самое странное, что после обучения и получения лакомства, собаки с немалым энтузиазмом следовали за своими боевыми товарищами, как и они, исчезая в дыре самолёта.

Собак использовали для поиска мин. Интересно, что они чувствовали, когда сидели в самолёте, прижавшись к ногам своего хозяина? — догадываясь, что её чувства немного схожи с ощущениями собаки-парашютиста, Май остановилась и, закусив нижнюю губу, крепко сжала ручку своего чемодана.

— Он придёт, он придёт, он придёт… — бубнила она себе под нос, задыхаясь оттого, что вот-вот загорится её воображаемый зелёный свет и придётся, стиснув зубы, прыгать, прыгать точно в бездну, бескрайнюю пропасть, где далеко-далеко, но видится земля.

— Нару не придёт, — сказал высокий азиат, которого каким-то непонятным чудом, Май умудрилась упустить из вида.

— Лин?! — не сдержав крика, она вдобавок широко раскрыла глаза.

Он оставил офис в Токио в начале июня. Всё это время я не видела его. Кажется, его волосы отросли… — замерев, она принялась разглядывать более опытного коллегу и друга их семьи.

— По понедельникам Нару проводит собрания. Ему надо хорошо выспаться, — сказав это, он забрал из рук Май чемодан.

— Да кто же ему не даёт?! — Танияма начала наигранно смеяться, стараясь тем самым убедить Лина, что не расстроена. — Ты ничуть не хуже его! — постучав его по локтю, столкнувшись с ним взглядами, она тысячу раз пожалела о сказанном.

Чего я горожу?! Не надо вовсе рта открывать!

— На дорогах пробки. Мы будем за городом через три с половиной часа. Я займу место впереди. Ты можешь поспать, — убрав её вещи в багажник, он закрыл за ней дверку чёрного, с фиолетовым отливом Rolls-Royce Wraith и дал команду водителю.

Личный водитель, автомобиль стоимостью в двести тысяч долларов… Нару точно приёмный сын четы Дэвисов или их любимец всё же Лин? — Май издевательски перемывала своему начальнику кости, представляя его на пороге какой-нибудь умопомрачительной усадьбы молчащим и самовлюблённым. — Ехать три с половиной часа с учётом пробок на дороге. Получается, что Лин выехал из дома часа в три ночи? И стоило его будить в такую рань?! Надо было послать водителя. Что Нару за человек такой?! Невыносим, как и всегда! — она вздохнула, чтобы отпустить всё своё возмущение и откинулась на кожаное сидение. Глаза в одночасье закрылись, точно головой она понимала, что впереди ждёт неизвестность.

Простояв в пробке около часа, которая начиналась сразу же с Bath Road, Май, как важного иностранного делегата, обложили охраной, снабдили дорогим автомобилем, личным водителем и спустя три часа полудрёмы, доставили загород, где находилась резиденция.

Это и есть их дом. Значит, совсем скоро я увижу его комнату… — думая о трепетных мелочах, Май осторожно вышла из автомобиля, ступив на дорогу, отсыпанную утрамбованной галькой.

Воздух был замечательным. Пахло травой, влагой и старым камнем. Слышались крики черноголовых чаек и мерные движения Лина.

Приоткрылся багажник, чемодан шаркнул о крепкий грунт, и сердце запрыгало в груди.

Вот он дом, пропитанный не помпезностью, а духом аристократизма, выстроенный в виде сложной геометрической фигуры в два полноценных этажа, с мансардами и цокольными этажами, с каменным забором по периметру и кованными чёрными воротами; дом истончился в своей цветовой гамме, благодаря духу времени, но не утратил внушительности композиции. Большие белые окна, желтоватые стены, напоминающие известняковые скалы, тянущиеся вдоль прибрежной зоны океана, торчащие точно башенки дымоходы и покрывшиеся зеленцой фасады.

Кто-то подбежал к воротам. Невысокий, коренастый мужчина.

Должно быть, садовник… — подумала Май, глядя на белую рубашку с закатанными рукавами и крепкий брезентовый передник, ей даже показалось, что у него из кармана выглядывает секатор. — Верно, это наверняка тот, кто следит за садом. В воздухе пахнет скошенной травой…

Ворота открылись, и автомобиль заехал во двор. Лин не стал спрашивать, почему Май раньше времени выпрыгнула из машины, он увидел нетерпение в её глазах с самой первой минуты в аэропорту.

Интересно, чтобы сейчас сказала Аяко? — задумавшись, она без вопросов последовала за Лином. — Она была права по поводу загородного дома…

Во дворе этой усадьбы с белокаменной отделкой, в самом центре фасада расположилась дверь, обрамлённая белыми колоннами. Как раз там их ожидал Нару.

Сердце, угомонись! Нельзя показывать столько радости. Ни то он зазнается и спрячется в перламутровой раковине своего нарциссизма! — Май шла за Лином и не смела поднимать глаз. Она до сих пор ощущала вину, но не настолько, чтобы прятать глаза и склонять голову, впрочем, поди, видя её такой, Оливер думал именно об этом.

— Я привёз её, — поставив чемодан возле ног Нару и опустив ручку, он заговорил с ним.

— Занеси чемодан в дом, — окинув Май взглядом, он скупо попросил Кодзё об услуге. Тот не стал спорить. Вещей у девушки было не так уж и много. — Долетела хорошо? — когда Лин оставил их одних, Нару ровным тоном спросил.