Петров звонил Маше каждый день, справляясь о ее здоровье. Он консультировал ее по любому поводу. Словом, относился к ней как к дочери. Время от времени навещал их, если Морозова не было дома, часами рассказывал Маше смешные истории из своей жизни. Развлекал ее, как умел и веселился сам от ее заразительного смеха.

С Ваней же доктор частенько ходил в паб, чтобы пропустить по кружке пива. Иван Васильевич не имел собственных детей. Будучи всю жизнь махровым холостяком, неожиданно понял, что сильно привязался к этой семье. Ваня чувствовал это сближение, и в душе был сильно благодарен. Морозов и сам не заметил, как стал делиться с доктором сокровенными мужскими страхами. Он не верил, что когда-нибудь по-настоящему сможет ощутить рядом взрослое мужское плечо, готовое его поддержать в любую минуту.

Петров взял на себя все организационные вопросы по Машиным родам.

– Это не обсуждается! – заявил он безапелляционным тоном.

Иван с Машей чувствовали, как их семья разрастается, и становится больше и крепче. Незримо их всех связала одна энергия. Энергия бесконечной храбрости, смелости и большой любви.

* * *

Катя открыла глаза. Сегодня, она стала совершеннолетней. Как долго она этого ждала. Ей казалось, что жизнь, такая тяжелая и жуткая, в восемнадцать лет обязательно изменится. Катя стояла на остановке, когда случились схватки. Она застонала и согнулась пополам. Присела на корточки и стиснула зубы.

– М-м-м-м… – она не давала крику вырваться наружу. Дикая боль, как судорога, свела ее тело.

– Девушка, что с вами? – над ней нагнулся мужчина средних лет.

– Ничего, отстаньте!

– Вызовите кто-нибудь скорую! – крикнул какой-то сердобольный гражданин людям на остановке.

– Не надо! Отстаньте все от меня! М-м-м… – еще громче застонала она.

* * *

Скорая мчала ее с включенной сиреной.

– Потерпи, милая. Сейчас приедем. Все будет хорошо, – фельдшер придерживал капельницу.

В приемном отделении роддома куда доставили Катю, было несколько человек.

– Паспорт, страховку и выписку из поликлиники, будьте добры, – молоденькая медсестра села оформлять роженицу.

– Паспорт дома. А-а-а-а-а! – время между схватками сократилось, и теперь Кате казалось, что ребенок разрывает ее внутренности. – Больно мне! А-а-а-а-а! Я рожаю, черт! Черт! Черт!

Прибежавшие санитары быстро положили ее на каталку и повезли в родовую.

И уже через пятнадцать минут в операционной раздался плачь младенца.

Катю привезли в палату. Сил не было. Она лежала с закрытыми глазами. Мысли путались в ее голове.

– Здравствуйте! – к ее постели подошла медсестра.

– Здравствуйте.

– Где ваши документы?

– Дома.

– Попросите, чтобы вам их привезли.

– Некого просить.

– Вы замужем?

– Нет.

– Ваши родители?

– Они развелись.

– С кем вы живете?

– С матерью.

– Дайте, пожалуйста, ее номер.

– Не дам, – Катя отвернулась к стене.

– Как вас зовут? Имя, отчество, фамилию назовите, пожалуйста. Где вы живете?

Катя упорно молчала.

Медсестра вышла из палаты.

* * *

– Александр Валентинович, роженица из седьмой отказывается давать информацию о себе.

– Возьмите ее телефон, поищите в контактах номера родителей, – акушер – гинеколог стоял и через стекло смотрел на младенца, которому только что помог прийти в эту жизнь. – Нам нужна ее мать. Ищите!

– Хорошо. Сейчас.

Через полчаса медсестра принесла бумажку с номером телефона Зинаиды Степановны.

* * *

– Алло, Зинаида Степановна? Здравствуйте! Вас беспокоят из роддома, Курносов Александр Валентинович.

– Подождите! Кто это? Откуда? Из роддома?! Да подождите! – учительница, прикрывая телефон рукой, быстро вышла из учительской, и почти бегом направилась в пустующий кабинет математики. Там она захлопнула за собой дверь:

– Кто это? Что случилось?

– Алло! Алло! Вы меня слышите? – опять раздался мужской голос.

– Да! Из какого еще роддома? Что вам надо?

– Ваша дочь у нас. Она родила мальчика. Вы можете к нам подъехать прямо сейчас?

– Кто? Какая дочь?! Вы с ума сошли? – учительница перестала понимать происходящее.

– Я держу в руках ее мобильник. Вы в нем указаны как мать. Ваша дочь отказывается называть свое имя и прочую информацию. – У вас есть дочь?

– Моя дочь не беременна, – отрезала она.

– Боюсь, что вы ошибаетесь. Она только что родила малыша. Пожалуйста, вы можете подъехать прямо сейчас?

– Господи, наваждение какое-то, – все еще не веря в происходящее, Зинаида Степановна записала адрес роддома на тетрадке ученика. – Я сейчас буду.

Потом дрожащей рукой она искала в контактах Катин номер.

– Алло! – снова ответил мужской голос.

– Кто это?

– Зинаида Степановна, я только что вам представлялся. Курносов Александр Валентинович. Так вы подъедите?

– Да, – сообразив, наконец, что это никакой не розыгрыш, шепотом ответила та.

* * *

Зинаида Степановна дала отбой, засуетилась, схватила тетрадь, потом обратно положила ее на стол. Потом ринулась в учительскую.

Набрала номер директора.

– Иван Петрович, миленький! – истеричным тоном заскулила она. – Мне нужно срочно, срочно… Я не могу… Отмените мои уроки, пожалуйста, на сегодня! – не дождавшись ответа она дала отбой и выбежала в коридор.

Присутствующие в этот момент в учительской с удивлением переглянулись. В таком образе «солдафона» они еще не видели.

* * *

Александр Валентинович увидел в окне женщину, которая как-то странно подпрыгивала. Она и не шла, и не бежала. Он почему-то сразу догадался, кто это.

– Где она?! – прямо с порога закричала Зинаида Степановна, пребывая в крайней степени смятения.

– Успокойтесь, пожалуйста. Она в палате. Воды? – врач протянул ей стакан. – Зинаида Степановна, правильно понимаю?

Она мотнула головой и осушила стакан до дна, делая гулкие глотки.

– Как зовут вашу дочь?

– Екатерина. Екатерина Валентиновна Соловьева, – вода слегка отрезвила Зинаиду Степановну.

– Я правильно понимаю, что вы не в курсе ее беременности?

Мать Кати кивнула.

– Сколько лет вашей дочери?

– Восемнадцать сегодня исполнилось. Но дело не в этом. Она не может оставить ребенка себе. Мы с мужем развелись и продаем квартиру. Он выгоняет меня жить в комнату. Я не возьму ее с ребенком к себе!

Врач смотрел на ее раскрасневшееся лицо с недоумением.

– Надеюсь, вы говорите так, потому что до сих пор не в себе, – жестковато заметил акушер. – А сейчас мне нужны ее документы! Когда вы сможете их привезти?!

– Завтра.

– Нужно срочно, сегодня, прямо сейчас! Это понятно?

– Да, – тихо сказала она смирившись.

– Не смею вас больше задерживать, Зинаида Степановна.

Она встала и медленно направилась к двери.

Через минуту Александр Валентинович смотрел в окно на удаляющуюся фигуру.

– Бедный ребенок! Бедный ты, бедный! Угораздило же тебя родиться именно в этой семейке! – заметил он вслух печальным голосом.

* * *

На следующее утро Катя сидела в ординаторской.

– Катерина, вы понимаете, на что вы идете, отказываясь от ребенка?

– Да. Мне некуда его взять. Я хочу написать отказную. И уйти отсюда.

– Подписывайте! – сухо сказал Александр Валентинович, протягивая форму с отказом к Кате. – Учтите, если его усыновят, вы его никогда уже не увидите.

– Я знаю. Где подписать? – она черканула в листочке. – Когда я смогу уйти отсюда?

– Да хоть сейчас! – смотря на девушку с плохо скрываемым презрением, сказал врач. – Забирайте вещи и вон из роддома! Уходите!

В палате она быстро переодевалась.

– Неужели ты даже не хочешь посмотреть на своего сына? – спросила лежащая рядом с ней женщина, которая тоже вчера родила.

– Нет, нет и еще раз нет! Еще вопросы?! – Катя с ненавистью уставилась на нее.

– Конечно, не хочет! Кому охота на дауна смотреть! – сказала другая девушка, лежавшая рядом с окном.