Сердце снова застучало так громко, что казалось: весь лифт сейчас слушает его неровное и прерывистое биение. Почувствовав, что вот-вот застонет, Гермиона Грейнджер быстро прикусила губу, отчаянно пытаясь сдержаться, и взглянула в лицо Малфоя. Глядя прямо перед собой, он оставался по-прежнему бесстрастным и невозмутимым.
Даже осознавая, что сейчас к ним приковано внимание всех пассажиров лифта, Гермиона понимала и другое: больше всего на свете ей не хотелось, чтобы Люциус прекратил это хулиганское и в высшей степени неприличное безобразие. Она еще не успела додумать эту мысль до конца, как ощутила его пальцы у себя в трусиках.
Малфой неспешно раздвинул мягкие и влажные складочки, заставляя ее внутренности кувыркнуться от удовольствия. Еще мгновение, и вот Люциус уже касается клитора, поглаживая и плавно растирая его. Не выдержав, Гермиона с силой втянула в себя воздух, краем глаза замечая, как негодующе округлились глаза у ведьмы в фиолетовой мантии. Как демонстративно и возмущенно фыркнула она, демонстрируя свое недовольство. И как это самое недовольство не помешало Гермионе подумать, насколько же ей наплевать на него.
А Люциус тем временем продолжал ласкать ее, едва заметно двигая рукой. Иногда он скользил пальцами во влагалище, но ненадолго. Потому что потом снова возвращался к клитору, кружа по нему, растирая, иногда даже слегка пощипывая. И с каждым мгновением Гермиона задыхалась еще сильнее, рискуя потерять сознание.
Тело уже болезненно ломило в ожидании разрядки, когда та, наконец, случилась. Огромнейшая волна изысканного, слегка болезненного наслаждения обрушилась на нее с такой силой, что Гермиона, не в силах больше контролировать себя, с негромким стуком откинула голову на стенку лифта и приглушенно застонала, слегка оседая на подкосившихся ногах.
— С вами все в порядке, милочка? Вы выглядите нездоровой, — дружелюбно поинтересовалась невысокая пухленькая волшебница, обернувшаяся из передней части кабины.
— О… н-ничего страшного. Со мной… все нормально… Благодарю. Просто… здесь так душно. Ужасно душно… — удалось пробормотать тяжело и прерывисто дышащей Гермионе.
Люциус наконец соизволил опустить глаза и встретиться с ней взглядом.
— С вами действительно все хорошо, мисс Грейнджер? Я могу чем-то помочь? — бесстрастно спросил он.
— Большое спасибо за заботу, мистер Малфой. Не знаю, что случилось, но, к счастью, все уже прошло.
— Что ж… приятно слышать.
— Действительно. Очень… м-м-м… приятно.
Лифт резко остановился.
— Ну вот. Наше утомительное путешествие подошло к концу, — подразнивающе протянул Люциус, окинул взглядом ее лицо, и уголки его губ дрогнули от почти незаметной усмешки. — До встречи, мисс Грейнджер. Увидимся позже.
Он слегка поклонился и быстро вышел из лифта.
Пассажиры, словно завороженные проводили его глазами, а потом все, как по команде, повернули головы к Гермионе. На что она, горделиво приподняв подбородок, ответила взглядом, в котором не светилось даже тени смущения.
Прямо в коридоре столкнувшись с волшебником, к которому и направлялась, Гермиона с ходу смутила его своим счастливым видом, необъяснимым энтузиазмом и безостановочно исходившими от нее предложениями по изменениям директивы о межведомственном документообороте. Опешивший от такого напора, чиновник смог лишь что-то промямлить ей в ответ, послушно соглашаясь с идеями этой молоденькой и энергичной ведьмы.
В таком же прекрасном настроении чуть позже она вернулась в собственный отдел, по дороге остановившись немного поболтать с Присциллой, которая теперь (когда их роман с Малфоем больше не являлся тайной, а особенно, когда рядом не было Ормуса) стала относиться к ней гораздо приветливей и дружелюбней. А потом снова принялась за работу, время от времени ловя себя на мысли, что еще никогда не трудилась настолько продуктивно, и тихонько посмеиваясь над причиной этого.
Как только стрелки часов показали четыре после полудня, дверь кабинета открылась, и на пороге появился Люциус, уже переодетый в сдержанный, но элегантный костюм, идеально подходящий для сегодняшнего вечера. Он быстро прошел в кабинет, уселся в кресло и, удобно расположившись, бросил с откровенно довольной ухмылкой:
— Как ты чувствуешь себя… после… дневного недомогания?
Удивление от внезапного появления в кабинете и характерная легкая надменность Малфоя, еще совсем недавно не вызывающая у Гермионы ничего, кроме раздражения, сейчас же бесконечно волновали ее. Удержавшись, чтобы не вскочить со стула и не броситься ему на шею, она осталась сидеть и спокойно ответила:
— Прекрасно. Никогда в жизни не чувствовала себя лучше.
Какое-то время Люциус молчал, а потом слегка ухмыльнулся и знакомо протянул:
— Хм-м… Что ж, отлично…
И Гермиона вдруг поймала себя на мысли, что теперь, зная его настоящего, зная, каким Люциус Малфой может быть, когда не надевает на себя привычную и известную всем маску, его намеренное перевоплощение в высокомерного «самого себя из прошлых лет» очаровывает ее, заставляя желать этого мужчину все больше и больше.
Немного поколебавшись, она спросила:
— Почему ты не сказал утром, что будешь здесь?
— Потому что еще не знал. Я вынужден был зайти в министерство после той встречи, о которой говорил тебе. У меня было очень мало времени, и, честно сказать, даже не думал, что смогу увидеться с тобой. Так что… наша встреча в лифте — самая настоящая неожиданность, — Люциус улыбнулся, а потом продолжил: — Дорогая, пойми, я не могу и не буду рассказывать тебе обо всех своих планах и встречах. И не потому, что не хочу делать это принципиально. Просто… на мой взгляд, это было бы скучным и ненужным для нас обоих. Не стоит ожидать от меня подобного.
В его голосе не слышалось ни единой нотки недовольства или агрессии, и Гермиона поняла, что, в общем-то, полностью согласна с ним. Ей даже стало чуточку стыдно.
— Да я и не жду. Просто удивилась, вот и все.
— Но сюрприз же получился хороший, не так ли?
На ее лице мелькнула невольная улыбка.
— Сюрприз получился… прекрасный.
Они снова замолчали, глядя друг на друга, но затем Люциус глубоко вдохнул и проговорил:
— Надеюсь, на сегодня ты уже закончила с работой. Пойдем, выпьем чего-нибудь. И на этот раз можешь сама угостить меня напитком. Можешь даже заплатить за него, если хочешь, — он по-доброму улыбнулся, и Гермиона не смогла не улыбнуться в ответ.
— Да, закончила. Но если б и нет, то тебе пришлось бы тихо сидеть и ждать меня.
Оба опять уставились друг на друга с шутливым упрямством. Казалось, эта игра в подчинение доставляла им абсолютно равное удовольствие. Тем более что оба понимали и принимали одну простую истину — в ней нет проигравших. Хотя и выигравших тоже.
Наконец Гермиона поднялась и, наскоро прибрав на столе, подошла к вешалке, чувствуя на себе внимательный взгляд Малфоя. Затем, уже оттуда обернулась и повелительно посмотрела на него.
— Чего ты ждешь? Пойдем!
И, не дожидаясь ответной реакции, вышла из кабинета. По дороге она кивнула и улыбнулась на прощание Присцилле, а потом, так и не оглядываясь, направилась к лифтам, зная, что Люциус идет за ней следом.
Сегодня она решила отвести его в один достаточно милый и оживленный бар, где частенько встречалась со своими магловскими друзьями. Место было уютным и дающим возможность расслабиться после долгого рабочего дня. И хотя, оказавшись в переполненном маглами заведении, Люциус выглядел немного растерянным, все же явного отвращения к этой толпе что-то оживленно обсуждающих людей он не испытывал. Словно желая подбодрить, Гермиона взяла его за руку и уверенно повела к барной стойке, чувствуя легкое сопротивление со стороны Малфоя и сознательно игнорируя его.
Усевшись на один из высоких табуретов, она заставила Люциуса присесть на соседний и, заказав себе джин с тоником, повернулась к нему.
— Что ты будешь пить?
— Огневиски.
Гермиона неодобрительно фыркнула. Однако симпатичная и сексапильная барменша внимательно взглянула на такого необычного посетителя и кокетливо поинтересовалась:
