Он ласково коснулся маленькой ладошки губами. Гермиона ничего не ответила, лишь улыбнулась. Все еще не пришедший в себя от удивления Люциус крепко обнял ее, резко перевернул на спину и навис сверху. Но ненадолго. Уже скоро он медленно склонился к шее, касаясь ту обжигающими чувственными поцелуями. Потом спустился еще ниже, останавливаясь на груди и вбирая в рот один из сосков. Он ласкал его с силой, жадно, почти жестоко. Заставляя Гермиону выгибаться на жестком полу. И она не выдержала. Застонала, заставив Малфоя перейти ко второму соску. Тугая пружина боли скрутила внутренности еще сильней. Она мучительно жаждала его прикосновений, и женские стоны громким эхом разносились по пустой темной комнате. Они словно бы послужили толчком к тому, чтобы Люциус двинулся дальше. Вниз.
Губы и язык его уже блуждали по воспаленному бутону клитора, ласково посасывая и нежа тот, когда шепот любимой женщины обжег Малфоя:
— Прошу тебя… О, Боже, пожалуйста, Люциус… Хочу тебя внутри, прямо сейчас… — Гермиона откровенно умоляла. Выносить эту сладкую муку дольше она не могла.
И ей мгновенно повиновались. Люциус приподнялся на локтях и всего лишь одним сильным толчком проник внутрь. Мир чудесно кувыркнулся в сознании обоих и встал на свое место, понуждая и Гермиону и Люциуса удовлетворенно застонать. Малфой начал двигаться, каждым своим толчком касаясь воспаленного от вожделения клитора, и она поняла, что это слияние не будет долгим. Слишком уж острыми оказались эмоции, питающие теперешнее желание. Гермиона встретилась с ним глазами и словно бы ощутила ожог. Взгляд Люциуса и впрямь обжигал, порождая в ее душе прилив какой-то необъяснимой нежности.
Он двигался то ускоряясь, то замедляя темп, и волны наслаждения уже начали накатываться на обоих. Их взгляды встретились. Движения Люциуса стали быстрыми и хаотичными. И разрядка, охватившая их тела огненной пульсацией, исторгла глухой мужской стон и громкий женский крик, которые эхом отразились от стен гостиной.
Гермиона Грейнджер снова кричала в большой гостиной Малфой-мэнора. Но на этот раз ее крики были так не похожи на те, что звучали здесь несколько лет назад. Да, она снова кричала. Вот только… не от боли.
Демоны, мучающие и ее и его, были наконец изгнаны из их душ. И из этого дома.
Тяжело дышащий Люциус практически рухнул на нее, но Гермиона только наслаждалась силой мужского тела, крепко прижавшего ее к полу. Потом он слегка пошевелился, перекатываясь на бок, но очень осторожно, чтобы по-прежнему оставаться в ней, и уткнулся лицом в шею. А когда дыхание немного замедлилось, проговорил. Тихо. Так, что Гермиона еле разобрала слова.
— Я… люблю тебя.
========== Глава 52. Жизнь прекрасна ==========
http://www.pichome.ru/image/UAU - иллюстрация к гл.52
Гермиона, все еще не восстановившая дыхание, по-прежнему лежала на полу гостиной и не могла найти слов. То, что прошептал сейчас Люциус, казалось удивительным. Почти волшебным.
Она понимала, что можно и промолчать, что он и не ждет от нее никакого ответа. Но услышать от него эти слова было… чудесно. И тем более чудесно, что она и не ожидала чего-то подобного, хотя очень хотела, очень ждала. Давно ждала. А теперь, когда они наконец-то оказались произнесенными, Гермиона вдруг ощутила какую-то невероятную уверенность, что… круг замкнулся. Они с Люциусом пришли к некоему финалу, но означавшему не конец, а наоборот — начало чего-то нового. Интересного. Восхитительного. И еще более прекрасного.
Волшебница глубоко вздохнула и, пробежавшись ладонями по спине Малфоя, прижала его к себе чуть крепче.
Еще долго они так и лежали на полу пустой комнаты. Молча. И время неслышно отсчитывало минуты за минутами, которых они не замечали. Позднее утро плавно скатилось к обеду, когда Гермиона вдруг почувствовала какой-то дискомфорт и поняла, что естественных потребностей организма никто не отменял. В животе ощущались явно болезненные судороги.
Она негромко засмеялась и шевельнулась под тяжелым мужским телом. Люциус шевельнул головой и вопросительно посмотрел на нее. Гермиона приподнялась на одном локте.
— Не хочу тебя тревожить, но, кажется, мне нужно в туалет, — она смущенно улыбнулась.
Поначалу показалось, что он ничего не понял, но уже в следующую секунду рассмеялся и, чмокнув Гермиону в нос, с негромким стоном скатился на бок.
— Ну беги тогда, — в его глазах тоже прыгали смешинки.
Быстренько вскочив, Гермиона побежала к двери и уже оттуда обернулась.
— Да, кстати… Я тоже очень люблю тебя.
С этими словами она бросилась в туалет, уже не увидев счастливую улыбку, появившуюся на лице Люциуса Малфоя. А когда вернулась, он уже заканчивал открывать окна. Солнечные лучи затопили комнату, подчеркивая ее сдержанную красоту и элегантные пропорции. Оглядевшись, Гермиона глубоко вздохнула.
— Не переживай… Мы снова сделаем ее красивой.
— Конечно, — задумчиво отозвался Люциус и провел ладонью по оставшимся деревянным панелям. — Завтра же поговорю с мастером. Эти панели нужно обязательно восстановить.
— А я хотела бы сама выбрать новые шторы. Можно? Знаешь, в магловских магазинах такой огромный выбор тканей, можно подобрать все, что хочешь… Получится просто здорово! — она вдруг запнулась и нерешительно глянула на Малфоя. — Ну… если ты, конечно, не против. Но, если что, я могу и в Косой переулок сходить, там тоже есть.
Даже не заметив ее замешательства, Люциус неспешно прохаживался по комнате.
— Нет, иди, куда сочтешь нужным. Мне кажется, что как раз в магловских магазинах выбор будет больше. Особенно в Лондоне, — кивнул он, а увидев ее удивленный взгляд, улыбнулся: — Что? Просто купи ткань. Шторы сделаем сами, это не сложно. Даже я знаю как.
И Гермиона счастливо рассмеялась.
Еще какое-то время они ходили по гостиной, внимательно осматривая ее, и планировали необходимые работы. Пока наконец, довольные и проголодавшиеся, не вышли прочь. Вышли легко и спокойно, будто эта комната была лишь еще одной частью дома, что, впрочем, соответствовало действительности. Страница страшного прошлого и впрямь оказалась перевернутой.
Вкуснющий обед, приготовленный заботливой Тибби, влюбленные съели на открытой террасе с видом на парк. Они неспешно разговаривали о чем-то, когда Гермиона заметила, как напряженные черты лица Люциуса постепенно смягчаются, делая его заметно моложе. Сейчас он выглядел невероятно красивым. Таким красивым, что от взгляда на него даже перехватывало дыхание.
После обеда они направились в парк, где пьянящий ветер только что наступившей осени кружил вокруг опадающие листья, и долго гуляли там, нежно держась за руки. Оба чувствовали себя спокойными и умиротворенными, наслаждаясь общением друг с другом, будто бы в первый раз. Скоро они остановились у большого пруда, окруженного деревьями, чья листва только начала прощаться с летом, покрываясь золотом и багрянцем сентября. Стоящие на берегу деревца красиво отражались в подрагивающей ряби воды.
Гермиона опустилась на покрытую травой отмель, и Люциус присел рядом.
— Знаешь, когда я впервые поняла, что по-настоящему влюбилась в тебя? — неожиданно спросила она и, кажется, даже слегка испугалась своего вопроса.
— Я мог бы начать гадать, но чувствую, что тебе хочется сказать об этом самой.
Она улыбнулась.
— Когда ты починил девочке куклу. Помнишь? В музее. Это было так чудесно. Неожиданно и чудесно.
— Типично женское восприятие ситуации, — кривовато усмехнулся Малфой, отлично понимая, что для экс-Пожирателя Смерти вел себя в тот день на редкость мягко и чувствительно.
— На всякий случай, если ты не заметил… я вообще-то и есть женщина, — поддразнила его она и откинулась на спину.
— Неужели? — наклонившись, Люциус мягко коснулся губами ее рта. — Вообще-то я заметил… — он скользнул языком в приоткрытый рот Гермионы и чувственно пробежался им по деснам и внутренней поверхности щек, но потом отстранился. — Почему ты не рассказывала мне об этом раньше?
