Осознав, что теперь Драко уже отнюдь не тот избалованный мажор, каким был когда-то, и каким она привыкла видеть его, Гермиона вдруг почувствовала, что ей даже жаль бывшего школьного недруга.

— Да, в Лютном. На Косой переулок я пока не зарабатываю. А мой отец не считает нужным настолько увеличивать мои дотации, несмотря на свое огромное богатство.

Гермиона искоса взглянула на Люциуса: рот его надменно скривился, но на этот раз ему удалось сдержаться и не поддаться гневу. Он глубоко вздохнул и нарочито спокойно парировал:

— Да. Не считаю. Тем более что тебе есть, где жить. Ты всегда можешь переехать назад, в Малфой-мэнор.

— Да правда что ли? Представляю, как мило это будет выглядеть! Особенно теперь…

И тут она не выдержала, опустив вилку с ножом на тарелку намного громче, чем собиралась.

— Так, все! Вот теперь хватит! Если не можете общаться нормально, то лучше закройте рты и просто молчите! — Гермиона даже фыркнула от возмущения и отчаяния.

Двое Малфоев уставились на нее с откровенным изумлением. А она, уже опустив глаза, не увидела, как, переглянувшись друг с другом, оба слегка покраснели. Пристыжено покраснели. Дальнейшее поедание ростбифа продолжалось в полнейшей тишине. Потому-то Гермиона и едва не задохнулась от удивления, услышав голос Драко.

— Как там поживает Снипуорт?

— О, у него все в полном порядке… Да я, к счастью, и не так уж часто сталкиваюсь с ним. Особенно в последние дни…

— К счастью?

Румянец едва заметно окрасил ее щеки.

— Да… Он неплохой босс, но… иногда бывает чуточку занудным.

Коротко хохотнув, Драко продолжил:

— Даже не удивлен. Ты что, не помнишь его со школы? Он же всего на несколько лет старше нас. Учился в Хаффлпаффе. Когда мы поступили, он был чертовски напыщенным старостой, всегда шныряющим по коридорам, чтобы поймать кого-нибудь после отбоя.

— Правда? — искренне удивилась Гермиона. — А я ведь его вообще не помню! Как забавно… Ну, знаешь, тогда он не сильно изменился с тех пор. И это очень понятно в свете… хм… последних событий.

Драко поднял глаза от тарелки и взглянул сначала на нее, а затем на своего отца. И Гермиона поняла, что он догадался, о чем идет речь. На самом деле она была очень рада, что они, наконец, беседуют вполне нормально и даже мирно. Но хотелось, чтобы к разговору присоединился и Люциус.

— А среди твоих деловых интересов есть что-то близкое к Гринготтсу? — она слегка повернула голову к Малфою-старшему.

— Самое близкое — это то, что именно там находится семейное финансовое хранилище. Но сам я пытаюсь ходить туда как можно реже. Жуткое место. И я терпеть не могу гоблинов.

Мгновенно напрягшись, Гермиона уже ждала, что Драко отвесит очередной ехидный комментарий, но тот лишь взглянул на отца и на этот раз прикусил язык.

— Когда они собираются заключить с тобой постоянный контракт? — тем временем Люциус обратился к сыну сам.

— У меня уже подходит к концу испытательный срок. Надеюсь, что сработал я неплохо, но даже если они и откажутся заключить постоянный контракт, смогу поискать какое-то другое место и укажу свой опыт работы у них. Хотя, надеюсь, что не откажутся.

— У тебя действительно есть основания не сомневаться в своих успехах? Что говорят гоблины?

Драко хмыкнул.

— Да ничего. Гоблины никогда не говорят напрямую. Я понятия не имею, что они думают обо мне. Просто делаю свое дело, и, кажется, делаю неплохо.

На какое-то время в столовой снова повисла тишина. Но потом Люциус продолжил разговор:

— Ренклод говорил мне, что ты очень хорошо работаешь.

На лице молодого Малфоя, уставившегося на отца, читался шок. Очень приятный шок. Да и Гермиона, обрадованная, что Люциус присоединился к разговору, тоже решила вмешаться, чтобы не дать им уйти от такой важной для обоих темы.

— Ренклод? Кто это, Люциус?

— Йозеф Ренклод — один из моих деловых партнеров. Как раз у него имеются достаточно тесные связи с Гринготтсом, — спокойно пояснил тот.

— Но это же здорово! Драко, если б я была на твоем месте, то начала бы искать новую работу прямо сейчас. Совершенно понятно, что, добившись признания не где-нибудь, а в Гринготтсе, у тебя не должно возникнуть никаких проблем и в других компаниях. И кстати, в финансовом департаменте Министерства магии постоянно кто-то нужен.

Тот отреагировал на оптимизм Гермионы скептически.

— Не так все просто, Грейнджер, как тебе кажется. Особенно для таких, как я, — в голосе его еще слышался холодок, но горькой язвительности в нем уже не было.

Когда все закончили с ростбифом, Тибби внесла сладкий пудинг, и Гермиона заметила, как прояснились лица у отца и сына одновременно. Традиционный английский десерт был явно любим в этой семье, а Тибби, видать, постаралась на славу. Почувствовав, как на душе становится тепло, Гермиона поняла, что, даже несмотря на ужасное начало вечера, теперь все идет очень и очень неплохо. Оба упрямца Малфоя, казалось, поняли, насколько глупо и бессмысленно вели себя поначалу. И все же… услышав следующую фразу Люциуса, Гермиона испугалась.

— Как поживает твоя барышня? — он спросил Драко очень искренне, явно ничего не зная о разрыве.

Опасаясь, что Малфой-младший сейчас взорвется, Гермиона почувствовала, как внутри все холодеет от страха.

Поначалу Драко и впрямь напрягся, но потом заговорил. И заговорил вполне спокойно:

— Не знаю. Как-то, наверное, поживает. Мы расстались с ней… не так давно.

— И решение о разрыве было обоюдно? — Люциус задал этот вопрос спокойно, но Гермиона уловила в его голосе нотки озабоченности.

— Да. То есть, я надеюсь, что да.

— Что ж… Это еще одна причина, почему тебе нужно оставить Гринготтс. Там ты никогда никого не встретишь.

— И с каких же это пор, ты вдруг стал таким экспертом по отношениям, а, отец? — раздраженно фыркнул Драко, и Гермиона снова перестала жевать.

Люциус помолчал, уделяя внимание исключительно пудингу на своей тарелке, но потом, наконец, заговорил. Мягко, но достаточно отчетливо. Было заметно, что он старается достучаться до сына.

— Я хочу, чтобы ты смог реализовать себя — как мужчина, как муж, как отец. Можешь думать, что угодно. Можешь не верить мне. Но я очень хочу, чтобы и в личной жизни мой сын был счастлив.

Слова Люциуса заставили ее задохнуться от облегчения. Несомненно, это было именно то, что и нужно было услышать Драко! Теперь Гермиона уже ждала его реакции. И снова, казалось, прошла целая вечность, пока раздался неуверенный голос Драко:

— Счастлив в личной жизни? Честно сказать, я вообще не уверен, что смогу когда-нибудь по-настоящему полюбить кого-то…

И Гермиона поняла, что никогда в жизни не слышала такого Драко Малфоя.

— М-м-м… Пожалуй, я как никто понимаю, о чем ты. Тебе и вправду трудно угодить. Но, тем не менее, это может произойти, — искренне старался убедить сына Люциус. — И произойти неожиданно. В тот момент, когда ты будешь ожидать этого меньше всего на свете. Например, так, как это произошло со мной…

Оба — и Гермиона и Драко — не могли прийти в себя от изумления. Неожиданное и откровенное признание Люциуса, что значат для него отношения с Гермионой, поразило как гром среди ясного неба. Почувствовав, что сердце колотится так, будто готово выпрыгнуть из груди, она невольно схватилась за край стола, подавляя в себе желание вскочить и броситься на шею Люциусу. Конечно же, столь откровенное проявление чувств на глазах взрослого сына было бы неразумно, и потому Гермиона лишь признательно взглянула на него, пытаясь дать понять, насколько переполняют ее сейчас любовь и благодарность. Напрасно. Занятый десертом, Люциус снова упорно не поднимал глаз от тарелки, предоставляя и ей и Драко возможность пережить шок от услышанного самостоятельно. Гермиона с опаской перевела взгляд на старого недруга и увидела, как тот смотрит на своего отца в явном недоумении, но потом поворачивается к ней. И видит Бог, впервые за свою жизнь она заметила в глазах Драко Малфоя что-то отличное от холодного брезгливого пренебрежения.