Хватит лжи. Хватит нелепых встреч. Хватит сожаления о времени, которого никогда не вернуть.

Допиваю остывший чай, выглядывая с балкона и замечая паркующуюся возле подъезда Вольво. Ноги дрожат. Даже рука, кажется, не в силах удержать кружку, которая сейчас почему-то кажется чертовски тяжёлой. Было бы неплохо найти в себе хоть что-либо, что не задавалось и не заходилось вибрацией, ровно как подкашивающиеся ноги, которыми я пытаюсь стойко передвигать, пока иду к двери.

— Зашёл за чемоданами, — первое, что я слышу, отворяя двери. И пока зачем-то застываю, рассматривая его и подмечая, что он, кажется, стал ещё худее, ему приходится повторить своё предложение во второй раз.

— Проходи, — пропускаю его, кивая в сторону заготовленных чемоданов.

Молча берёт, молча покидает квартиру, молча топает к лифту, даже не ожидая, когда я поплетусь следом. Потому что я не плетусь. Мне нужно ещё, ещё немного времени, пока я окидываю взглядом стены этой квартиры. Разумеется, когда-нибудь я вернусь сюда, ну а пока мне нужно попрощаться с этой жизнь. К слову, мне хватает восьми минут.

Беру сумку, обуваюсь, выхожу из квартиры и запираю её на замок, оттягивая уход до последнего и неспешно топая по лестнице. А после... После салон Вольво с довольно-таки приятным цитрусовым запахом, немного затяжная дорога в абсолютном молчании, разбавленном лёгкой музыкой из потёртого мафона, многочисленные светофоры, когда мы каждый раз ловим красный свет, словно это сигнал свыше, а вскоре и вокзал, где он паркуется на свободном месте, вновь помогая мне с чемоданами и наконец доходя до того самого момента, которого я боялась больше всего.

Практически безлюдная площадка, мы друг напротив друга, отчего-то неловко оглядываемся по сторонам. Мну пальцы, сложенные в замок и заметно нервничаю, кусая губы.

— Удачи.

Неужели это будет последним словом, которое он скажет?

Наверное, это самый худший кошмар.

Он смотрит выжидающе, пока во мне не просыпается умение проглатывать язык в самый неподходящий момент. Киваю. Чёрт.

Чёрт.

Чёрт.

Всё должно быть не так...

Кто-нибудь, отмотайте! Прошу, прошу...

Он напоследок улыбается, кивает вскользь, разворачиваясь и уже было отходя к своему автомобилю.

— Глеб! — кричу, кричу вслед, когда он резко разворачивается, снова с ожиданием смотрит в глаза, будто готовый сорваться при одном лишь моём слове.

И внутри всё обрывается, я больше не могу... Не могу тут стоять, не могу на него смотреть, не могу больше этого выносить, могу лишь признать, что практически год назад он был прав. Он был прав, когда сказал ту самую фразу, стоя у шкафчиков, в правдивость которой я могла бы поверить, только если бы земля разверзлась.

— Спасибо, — и как признание, говорю то, что было вполне ожидаемо. Ожидаемо и логично, особенно, если учесть то, что вряд ли этого слова будет достаточно, чтобы отблагодарить за подаренную новую жизнь.

Разворачиваюсь, быстро топая к автобусу. Занимаю указанное в билете место, откидываясь на сидении и слегка отодвигая с окошка шторку тыльной стороной ладони, наблюдая, как авто Сименса покидает парковочную зону.

7:15.

Автобус трогается с места.

Комментарий к А спонсор предпоследней главы: блять, Билен, напиши сегодня и финальную и дай уже тебя убить...

====== Финал ======

Я вдыхаю запах нового города, новой жизни, едва успеваю сойти на автобусной станции. Дожидаюсь своей очереди, терпеливо ожидая, пока водитель достанет мои чемоданы и передаст прямо в руки. Ну... почти в руки.

Благодарю.

И остаюсь посреди вокзала с тремя чемоданами, отдыхающими на земле до тех пор, пока мой взгляд не находит рослого мужчину славянской внешности, курящего возле автомобиля такси.

Машу ему рукой, как бы всем своим видом показывая, что помощь мне бы не помешала. Как и нормальный отдых, о котором я мечтала все семнадцать часов, что провела в до жути неудобном кресле этого автобуса.

— Не поможете с багажом? — невинно хлопаю глазками, смотря снизу вверх на пожилого мужчину, пока тот улыбается во все свои двадцать пять, или сколько там у него...

— Даже до квартиры доставлю, красавица, — подмигнуть ещё умудряется, сгребая в охапку мои чемоданы и топая к своему Рено.

Что ж, ещё немного, и передо мной откроются двери общежития...

— Слушаю...

Спустя довольно продолжительное время звонка Миронов всё же берёт трубку, не спешно скидывая в чемодан вещи.

— Сименс... — Депо, наверное, впервые за всю свою жизнь знакомится с такой вещью, как робость, пытаясь членораздельно бормотать в трубку. — Мы с Нэт уезжаем, — оповещает, заставляя блондина усмехнуться. — Просто хотел, чтобы ты знал — ты мой брат, и всегда им останешься. Что бы ни случилось — знай: я с тобой.

Кажется, после протараторенной речи он наконец выдохнул, с замиранием ожидая ответа.

— Я знаю, кусок ты дерьма... — накал в голосе постепенно сходит на нет, и Глеб уже более искренне тянет улыбку, скидывая в чемодан майку, в которой когда-то ходила Нина, щеголяя перед ним обнажёнными ягодицами. — Я тоже уезжаю, — вздыхает, чуть тяжко, вызывая на другом конце провода лёгкое негодование.

— Что? Куда?

— А хер его, — заключает Миронов, заканчивая со сборами и закрывая чемодан. — Подальше отсюда. Ещё не решил.

Возможно, тут его больше ничего не держит, и Депо понимает это, как никто другой, выдерживая минутную паузу и давая напутственное заключение.

— Что бы ты не решил — я всегда за тебя. Я в тебя верю.

Ком в горле, в очередной раз. Возможно, потому что от Депо сентиментальности он не ждал и подавно ещё, как минимум, лет тридцать. А возможно и потому, что в этой фразе он буквально прочувствовал то, что некогда самый близкий сейчас с ним прощается вот таким вот образом, оставляя за собой лишь братскую поддержку.

Кивок.

Короткий ответ.

Вызов сброшен.

Осталось не изменять традициям и присесть на дорожку, поэтому блондин браво вышагивает к мини-бару, заполняя стопку любимым виски.

Только вот настойчивый звонок в дверь не даёт насладиться моментом в полной мере, и Сименс едва слышно чертыхается, но всё же топает к двери, открывая, а вместе с тем и распахивая успевшие привыкнуть к полумраку глаза.

— Морти?

— Красное или синее? — по очереди прикладываю к себе платья, ругаясь на отсутствие в комнате зеркала, но полностью доверяясь вкусу новоиспечённой соседки по комнате.

Пускай это и не Наташа, что, признаться, душу рвало в клочья первое время, но я стараюсь изо всех сил лишить эмоции фальши, привыкая к обстановке.

Правда, есть одна заминочка...

Скажите мне, примерно, полгода назад, что я буду под ручку шарахаться по магазинам с той, которая чуть меня однажды не грохнула, рождая во мне желание придушить её персону — удавилась бы прямо на новогодней мишуре.

— Что ты тут делаешь? — стоя возле распахнутой двери со стопкой виски, Глеб недоумевающе оглядел нарисовавшегося Славу с ног до головы, медленно переводя взгляд на Минивэн, остановившийся напротив дома возле дороги.

— Я уезжаю, — ещё один. И не дожидаясь вопроса, Морт с некой задоринкой оповещает, опуская глаза. — За Лерой еду. В Волгоград.

— Что за вопрос? — отмахивается шатенка, вырывая одно из платьев из моих рук. — Конечно красное!

Расхаживая по комнате со стаканом яблочного сока, Лера отпивает его так, словно там алкоголка высшего сорта.

Эта ящерица явилась в мою жизнь всего лишь два дня назад, а уже успела навести в ней шороху. И не только в ней... Она ещё и голову мою затронула, вставив мне по первое число крепче, чем это смог бы сделать мой брат, который, к слову, даже не поинтересовался моей жизнью в новом городе.

— Как думаешь... — я вопрос озвучить не успеваю, а она уже глаза закатывает, перебивает.

— Да-да, бла-бла-бла, нет Нина, ты не сглупила, да Нина, я никуда не уйду.