— Депо! — кстати, он убирает руку с моей талии, двигаясь в толпу и обнимая Артёма. — Серьёзно? Ты напялил голубые джинсы?

Эта парочка не виделась столько времени, а Миронова волнует его внешний вид? Серьёзно?

— Мне нравятся голубые. — Подпитый Депо констатирует факт, опуская глаза и рассматривая свой прикид на эту ночь.

— Не обязательно вот так в открытую заявлять о своей ориентации. — Меня всегда поражала способность Глеба нести хуйню с серьёзным видом. — Твои джинсы в этом не виноваты.

— За словами следи. — Нахмуривший брови Артём плавно выставляет впереди себя бокал, невесомо чокаясь с Сименсом. — Не то поднимемся для обсуждения сего вопроса в мою спальню. — Медленно поднимая голову ко второму этажу, он застревает в мыслях на пару секунд, возвращаясь обратно. — Ты. Я. И эта бутылка.

Но больше всего поражает моя Натали.

Эта пьянчужка практически повисает у Глеба на шее, радуясь, словно тот был тем самым, кого она больше всего ждала.

— Рада тебя видеть.

Моя девчонка не прекращает расплываться в улыбке, переводя на меня взгляд и коварно подмигивая.

Кто-нибудь объяснит мне, в чём дело?

— Уж прости, братан, но твою спальню я бы предпочёл занять кое с кем другим. — Блондин довольно щурится, глядя в мою сторону и снова подмигивая.

— Что? — И не надейся. Я ещё не достаточно пьяна для того, чтобы разъебать очередную бутылку спиртного в этом доме, выясняя с тобой отношения. — Даже не смотри в мою сторону. — Насуплено отворачиваю голову, жаль только, что уши свернуть в трубочку не получается.

— Боишься повторения ситуации? Напомни, что там было в прошлый раз? — он что, умудрился накидаться по дороге сюда? — Не подходи, отпусти меня! Глеб! Что ты делаешь? Ой! Ай! Ух ты! Вау... — заткнись, ради Бога.

— Да пошёл ты! — психую, резко вручая бутыль обратно. Если точнее, то я просто выставляю руку, покуда бутылка не упирается куда-то в район его торса. Чёрт, я даже не жду, пока он успеет подхватить её, просто отпускаю и топаю куда-то к плазме, отыскивая глазами сквозь всех своих одноклассников какое-нибудь другое годное пойло.

Поймано.

Вермут.

Именно в его компании я и выхожу на улицу, прихватив по дороге чью-то пачку сигарет со стола. И чей-то тёплый шарф.

Укутываясь, я выхожу за порог кишащего весельем дома, затягиваясь Парламентом и отпивая из на треть опустошённой бутылки. Именно она и поможет мне переварить сегодняшнюю ночь.

— Меня избегаешь? — какой ты догадливый.

— Мой ответ будет что-то значить?

— Не-а.

Вдох. Прижимаюсь губами к фильтру.

Я не хочу говорить с ним, пока не увижу дна этой бутылки. Хотя, что я ему скажу? Всё то, что у меня на уме? А это обязательно перенесётся на мой язык, когда разогнанная крепкими градусами по телу кровь взбудоражит мой мозг и заставит меня высказать всё, о чём я пожалею. Выскажу — сдохну.

Ну, не то, чтобы сдохну, просто заебусь отнекиваться от тех мыслей, которые будут периодически посещать мою голову и грызть меня изнутри за проявление минутной слабости.

Поправочка.

Двухмесячной слабости.

И той самой шизофрении, когда я снова веду диалог в своей голове, приближая себя ещё на один шаг к психотерапевту.

Пожалуйста, просто свали отсюда.

— Как жизнь?

Охуенно, блять! Очень мило, что интересуешься. У тебя, кстати, был шанс узнать, просто проверь свой миллион пропущенных.

— Отлично. — Ровный тон. Без заиканий. Взгляд вперёд. Молодец, Кескевич. — Всё отлично. — Да, он понял.

— Нашла себе кого-нибудь? — скорее, потеряла. Слуховой аппарат. Он действительно это спросил?

— Ага. — Мною ничего не руководит. Мозг даже не успевает послать сигнал, а я уже отвечаю ему первое, что пришло в голову и вышло через рот.

— Отлично. — Будто не желая уходить, я подкуриваю вторую сигарету, пока он неизменно стоит рядом возле порога Артёмовского дома. — И чем он занимается?

— Тебе то что? — не скажу, что меня не забавляет эта игра, но и сбежать от его общества пока не хочется.

— Да так. — Выпускает дым, наблюдая, как он мешается со сгустком пара от холодного дыхания. — Хочу знать, чем апеллировать, когда речь буду на его похоронах произносить.

Его повседневный тон даже заставляет меня усмехнуться, выпуская сквозь губы приличную долю пара. Но сознание чётко твердит, что он всё ещё разговаривает со мной, как ни в чём не бывало.

— А не пойти ли тебе в жопу? — срываясь на нервный тон, отбрасываю недокуренную сигарету куда-то в газон. Обхожу его, открывая дверь и уже было порываясь зайти внутрь.

— Да с удовольствием, только ты ж не пустишь.

Ха!

Ха!

Ха ещё раз!

Ты всё это время пропадал на курсах нарциссизма и нелепых шуточек?

— Чего мёрзнем? — внимание вдруг резко переключается на Артёма, подошедшего к двери. — Не по-братски будет, если куртку не предложу. — Пока он распинается, Сименс медленно вытягивает шею вслед за его высказыванием. — Ну, или если не напомню, что курить можно на кухне.

Я не хочу сейчас вопросов, подколов, шуточек со стороны блондина, который уже во всеоружии. Вот не хочу и всё. Я вообще не хотела, чтобы он узнал всю эту историю. Точнее, хотела... но это было давно. Когда мне ещё было интересно его мнение. Сейчас — извольте.

По крайней мере, именно в этом я стараюсь себя убедить, когда прохожу мимо Артёма и оставляю этих двоих наедине. Пусть всё обсудят, всё друг другу расскажут, но без меня.

Снова подхожу к толпе, оборачиваюсь, замечая, что Артём с Глебом уже исчезли из поля зрения. Чего не скажешь о Наташе, которая уже неслась к нам на всех парах с огромным подносом устриц.

— Ребзя, гляди, кто-то нам в жрачку чихнул.

Судя по всему, особо умные из нашей компании первый раз видят подобного вида закуску. Хотя чего уж там, я сама такое только на картинках видела, но хотя бы посвящена была более менее и могла отличить сопли от морепродуктов.

К слову, всё это с подноса быстренько умяли. С опустошением бутылок тоже не затянули, и ввиду того, что Артём не собирался тратить на этих распиздяев всё своё бухло — толпа начинала потихоньку разбредаться, кто куда. Кто-то домой потопал, кого-то ноги унесли вслед за душой, которая требовала продолжения банкета, кто-то — наоборот, еле взял себя в руки, дабы дотащить самого себя до такси.

— Пойдём наверх? — и когда мы остались одни, Нэт, выкидывая в огромный мусорный пакет последнюю пустую бутылку, мягко позвала, утаскивая меня за собой на второй этаж в мир умиротворения.

И огромной плазмы с выложенными перед ней большими матрасами. На которых, кстати говоря, вытянувшись лежали наши парни. Точнее — её парень. И его мудаковатый друг.

— Мест не найдётся? — Нэт вкрадчиво интересуется, когда Артём и без намёка понимает, хлопая ладонью по месту рядом с ним.

А я... На полу я не лягу, поэтому молча укладываюсь рядом с Сименсом, сразу же утыкаясь в какой-то фильм и пытаясь включиться в сюжет.

— А у меня есть способность развязку фильмов предугадывать. — А ещё у тебя есть способность раздражать меня. — Уверен, что она в конце хуй положит на этого хорошего парня и останется со своим прекрасным негодяем.

Я смотрю в экран, но по его голосу слышу, что он улыбается. А ещё чувствую, что на меня смотрит время от времени. Но я занята. Я увлечена. Я непреклонна. Да и фильм, кстати, весьма захватывающий. “Цена измены” вроде называется. И по ходу просмотра мне удаётся провести небольшую аналогию между героем Венсана Касселя и тем, кто сейчас лежит рядом. Близко лежит. Он такой же самодовольный, беспечный, сексуальный урод... Я чуть ёрзаю на месте и карабкаюсь по подушке, принимая более удобную позу.

— Ноги сводит? — он снова забивает реплику, хотя сейчас нам приходится наблюдать сцену изнасилования, на которой я весьма так некстати ёрзать начала. Заносчивость Касселя меня завораживала во множестве его фильмов, и сейчас я очень неудачно забыла, что смотрю на всё это не одна.

— Заткнись. — Шикаю, толкая его ладонью в предплечье.