Долгие минут двадцать они просто сидели на подоконнике, не думая не о чём. Нора положила голову на плечо Гавриила, рассматривая тонюсенькие трещинки на полу, пока Гейб сжимал её почему-то всегда холодную ладонь. Порой ему казалось, что девушке холодно, но за окном ведь уже не зима, так почему её руки такие ледяные?

— Я же совсем забыла! — в какой-то момент Нора взглянула на часы, понимая, что уже давно опоздала к Бальтазару, который наверняка её уже не ждёт и полностью забил на предмет. — Увидимся позже!

Помахав рукой в знак прощания, Нора быстро ретировалась из коридора, оставляя Гавриила с неприятным осадком на душе. Может, стоило бы рассказать ей правду о Стейси?

Девушка быстрым шагом приближалась к двери комнаты Бальта и Аракуэля. Норе было очень неловко перед ангелом, ведь она практически на целый час опоздала и надо было бы придумать какой-нибудь весомый аргумент. Не может же она сказать, что просидела всё это время за разговорами с Гавриилом! Это же настоящее неуважение!

— Ладно-ладно! — дверь комнаты ангелов оказалась немного приоткрыта и оттуда доносился задорный смех. — А как же Стейси?

Нора резко остановилась, услышав имя подруги. Рука замерла в воздухе так и не добравшись до металлической круглой ручки. Девушка понимала, что подслушивать некрасиво, но на сей раз она готова была переступить через себя. Ей было слишком любопытно почему двое ангелов разговаривают о Стеше.

— В каком смысле? — Бальтазара запрыгнул на подоконник со стаканом виски в руке.

— Ну… Она же теперь свободна, — с едкой усмешкой проговорил Ара, откинувшись на спинку глубокого кресла. — Дьявол в клетке, цыпочка одна и ты, братец имеешь все шансы на неё. Ты тот кто ей подходит!

Француз закашлялся, подавившись виски, которое обожгло горло.

— Милая мадемуазель, конечно, великолепна, — сладостно протянул он, вспоминая идеальную фигуру девушки. — Но мне больше по душе более уступчивые дамы, которые признают главенство мужчины. Со Стейси такого не дождёшься, даже пробовать не стану ибо опасно для всех форм здоровья.

Ангелы вновь засмеялись, пока стоящая за дверью Нора уже прокусывала до крови нижнюю губу, ощущая невероятную распухающую внутри злость. Кто они такие, чтобы обсуждать Стейси?!

— Неужели! — удивился Ара, поднимаясь со своего излюбленного места и подходя к сидящему на подоконнике Бальтазару. — Тебе нравится малышка Нора? Да она же недотрога! Да и в очках… Такая непримечательная, не выделяющаяся и не запоминающаяся.

— Зато, — Бальт поднял палец вверх, делая один большой глоток и допивая свой напиток, — ты точно знаешь, что ты будешь первый!

Аракуэль и француз свернулись пополам от пробившего их смеха.

— Хотел бы попробовать?

— Каждый уважающий себя мужик хотел бы! — воскликнул Бальт, откидываясь на подоконник. — Она милашка.

— Не переживай, я свалю сразу же, как она придёт! — хихикал Аракуэль, посматривая на часы. — Думаю, Гейб не хватится.

— Да пофиг на него! — фыркнул француз, делая глоток любимого алкоголя, который довольно быстро затуманивал разум и развязывал язык.

— Она же тебе и раньше нравилась? — утирая выступившие от смеха слёзы, спросил Ара. — Почему тогда сейчас с ней не ты?

Бальтазар опустил пьяный взгляд голубых глаз в стакан, стараясь размышлять над вопросом, но алкоголь настолько ударил в голову, что думать не получалось. Его начинало клонить в сон, но он не мог уснуть, потому что каждый раз перед глазами видел быка, в котором его запер Михаил, ощущал нестерпимую боль от ожогов и удушливый жар. Он не мог спать, пока не напьётся до потери сознания. Но даже тогда шанс, что ему будут сниться хорошие сны очень мал.

— Кто знает… — задумчиво протянул Бальтазар, вспоминая их первую встречу. Тогда он спас её от Гавриила. Старший братец быстро чухнул необычную рыбку в озере и ему хватило пару дней, чтобы привлечь её внимание. Бальт иногда жалеет, что не одарён такой же смекалкой, как Гейб. — Какая теперь разница?!

Он швырнул стакан в стену, слыша, как осыпаются осколки на ковёр.

— Бабы и в Африке бабы! А для чего нужны бабы?! Правильно чтобы их тра…

В этот момент дверь их комнаты с оглушительным грохотом отлетает к стене и на пороге стоит покрасневшая от злости и возмущения Нора.

— Кто дал вам право говорить такое?! — девушка со всей силы швырнула книгой в Аракуэля, который сразу же попытался убежать на свою половину комнаты. — Кто вы вообще такие чтобы обсуждать меня и Стейси?!

В Бальтазара полетели пустые бутылки и стаканы. Ей сейчас было всё равно насколько было больно ангелам. Норе сейчас было наплевать на всё кроме своей злости, которая почему-то никак не утихала. Она не была так зла уже очень давно.

— Д-да мы!..

— Молчать! — рыкнула Нора, перебив попытавшегося оправдаться Ару. Она тяжело выдохнула, пытаясь тем самым успокоиться, но всё тело пробила мелкая дрожь, которая не собиралась униматься. Девушка взглянула на светлые глаза Бальта, в которых пропала прежняя алкогольная туманность и он смотрел на неё так печально, с искренним извинением, но Нора лишь покачала головой, решая просто уйти. Она не хотела ничего говорить им. Был бы смысл от её слов? Тоже самое, что объяснять пятилетним детям про Мировую Революцию.

— Нора!

Она обернулась, глядя на стоявшего перед ней Бальтазара.

— Это не то о чём ты подумала! — он протянул руку, касаясь её плеча. — Я не имел ввиду тебя и Стешу!

— Позвал меня помочь с литературой тоже просто так? — Нора брезгливо сбросила руку ангела со своего плеча. — И моя девственность тоже не причём? Отныне с тобой будет заниматься Сэм или Дин или Кроули, выбирай кого хочешь! Но ко мне, пожалуйста… не подходи.

***

Стейси перелезла в ту маленькую импровизированную колокольню из кабинета музыки и печально взглянула на заход солнца над островом. Только вечерело, но она не могла больше ждать, чувствуя, как внутри всё обжигает неприятный холодно волнения. Ей было слишком неприятно лгать Норе и всем окружающим, но разговор с Гейбом грел душу, словно не давая окончательно окунутся в предстоящий ужас.

— Долго мечтать собралась? — спросил её Кроули, заставляя девушку поднести ладонь к холодной стене с подсохшей кровью на ней.

Её снова выплюнуло около фонаря, только теперь там всё было оцеплено полицейскими, которые сновали туда сюда. Криминалисты соскребали остатки мужчины с асфальта и Стеша неприятно поморщилась, чувствуя, как гложет её вина. Что успело так измениться в её жизни, что убийство человека, который ещё и пытался помочь, стало для неё не такой уж и трагедией. Да, жаль, да, обидно, но этот голос в её голове, который всё без устали твердит, что её Люцифер мучается там совсем один, всё так же поджимая под себя ноги…

Когда она вынырнула из собственных мыслей, они уже снова были в Аду, вот только на сей раз Кроули привёл её в красиво убранную спальню. Немного мрачноватую, выполненную в основном в красно-чёрных тонах, но какую-то смутно ей знакомую.

— Красиво, да? — Кроули за пару секунд переместился из девушки в свой привычный костюм. — Это моя спальня.

— И зачем мы здесь? Какова первая печать? — медленно приседая на кровать, спросила Стейси, чувствуя себя словно перед расстрелом.

— Помнишь, Дин рассказывал как-то, что когда Лилит взламывала печати, первые две были обязательны и безоговорочны? — заметив молчаливый кивок он продолжил. — Как говорили — первая печать состоит в том, чтобы праведник сам стал пытать в Аду. Так вот это ложь. Первая печать, и сорвал её тоже Сэм, как и последнюю, состоит в том, что он…

— Пил кровь демона, — продолжил за короля Ада вошедший демон.

Стейси не знала кто перед ней, но ей невольно захотелось отползти по кровати Кроули подальше. Почему-то только сейчас ей стало страшно. Она совсем одна в Аду, а всё держится на честном слове кого? Демона! Но король Ада поддерживая положил ей свою ладонь на плечо:

— Это Рамиэль, князь Ада, — представил тот, и мужчина медленно подошёл к Стеше, прислоняясь губами к её дрожащей внешней стороне ладони. — Я оставлю вас наедине.