— Ты мне за это заплатишь! — рассмеялся слизеринец.

— Готов заплатить любую цену прямо сейчас, — двусмысленно пообещал Гарри и приник к нему горьковато-соленым поцелуем.

Вечером они занимались любовью, и тело Гарри плавилось в умелых ласкающих его руках, горело под пальцами Драко там, где его сегодня тронуло солнце. А после, когда дыхания успокоились, и сердца перестали биться, как пойманные птицы, Малфой произнес:

— Мне кажется, я тебя люблю…

Глаза Поттера, уже готового уснуть, мгновенно распахнулись, и он слегка вздрогнул. Слизеринец поднял голову с его груди.

— Ты можешь ничего не отвечать, — вырисовывая кончиками пальцев узоры на его коже, продолжил Малфой, — ответишь, когда действительно будешь чувствовать то же.

Поттер смотрел в запрокинутое лицо Драко и видел в нем самого себя несколько лет назад. Когда-то он тоже произнес эти же слова другому человеку, и тоже не хотел слышать лживого ответа.

Парень сел, заставив слизеринца отстраниться. Он запустил руку в волосы.

— Пойду, подышу свежим воздухом, — сказал он, ощущая себя сволочью, — здесь душно.

Выйдя в светлую лунную ночь на крыльцо, Поттер прислонился к перилам и прикрыл глаза.

В океане мерцал планктон, будто кто-то развеял по воде звёздную пыль. На небе ярко горели далёкие планеты. Теплый ветерок приятно освежал разгоряченную кожу.

Гарри понимал, что чувство Драко намного превосходит его собственное к слизеринцу, и от этого ему становилось неловко. Он ощущал, что поступает так же, как поступал с ним Северус — отвечает безразличием на признание Малфоя. И он впервые задумался, а что если и Снейп любил его так же, в своей манере, по-своему, не так, как ему хотелось бы, но любил. Как он любит сейчас Малфоя. Отрицать свою нежность к слизеринцу Гарри не мог. Слишком часто у него занималось дыхание при виде бесстыдно и дразняще обнаженного тела, слишком сильно билось сердце, когда Драко улыбался ему иронично, очаровательно, уютно, ласково.

Но и подсознательное сравнение Малфоя со Снейпом не ушло. Гарри часто ловил себя на том, что, сам того не желая, анализирует поступки Драко с точки зрения: а как бы сделал Снейп? И тут же ощущал стыд.

Его драгоценный любовник не заслуживал такого отношения.

Когда Поттер вернулся в домик, Малфой сидел на кровати с большим блюдом фруктов.

— Хочешь? — спросил он, как хомяк набив щеки ананасом, отчего стал еще миловиднее.

Гарри опустился перед ним на корточки.

— Драко…

Слова, которые он хотел сказать, дали обратный ход. Он просто не мог выговорить их, глядя в эти голубые, как океанская вода, глаза.

Но слизеринец, как всегда, чутко уловил состояние Поттера. А дальше не трудно было догадаться.

— Ты уверен, что хочешь поговорить об этом сейчас? — спросил Малфой, склонив голову на бок.

Гарри был не уверен, нужно ли им вообще разговаривать на эту тему. После небольшой паузы Драко дополнил:

— Потому что ты мне ничем не обязан за те слова, которые я тебе сказал. Правда, Гарри, я не питаю надежды, что ты вдруг забудешь Снейпа за пару гонок, белую лошадь, один спектакль и авиаперелет. Чтобы ты знал, я это делаю не для того, чтобы тебя очаровать.

— Я знаю, — тихо перебил Гарри, забирая из рук Малфоя блюдо с ананасами, и ставя его на пол рядом с кроватью, — ты просто хочешь меня… Наверное, исцелить — самое подходящее слово.

На лице Малфоя отразилась сложная смесь эмоций. Поттер прочел и жалость, и отчаяние, и нежность, и бессилие — все смешалось в его чертах. Он привлек своего Драко к себе, поцеловал сладкие от ананасового сока губы, и прошептал:

— Ты — все, что у меня есть, Драко, все, что есть…

***

Поттер, пребывая в прекрасном расположении духа, быстрым шагом шел по коридору университета. В первый день второго семестра, после успешно сданных экзаменов и головокружительного отдыха на Мальдивах, он чувствовал себя обновленным, счастливым и способным свернуть горы.

Войдя в большую светлую аудиторию трансфигурации, Гарри нашел глазами Рона. Рядом с ним сидела Гермиона, читающая какую-то книгу.

— Привет, — задушевно поздоровался Гарри и чмокнул подругу в щеку, перегнувшись через колени Рона.

— Классно выглядишь, — завистливо проговорил рыжий, оценив загар и улыбку до ушей, — как хорек?

— Отлично. И он — не хорек, Рон.

Уизли скорчил гримасу, означающую, что Малфой всегда останется для него хорьком, которого Грюм некогда затолкал Креббу в штаны. Или Гойлу… Да кто их разберет, этих амбалов!

— Гарри, ты прекрасно знаешь, как я отношусь к Малфою. — Отрезал Рон, — и, если тебе интересно, я бы лучше желал, чтобы ты был со Снейпом. От него хоть понятно, чего ожидать.

— Рон, прости, но мне не интересно, с кем ты хотел бы, чтобы я был, — беззлобно осадил друга Гарри.

Он вытащил учебник. Упоминание Северуса больше не причиняло такую боль, как раньше.

— Кстати, он открыл полноценный магазин в Косом переулке, прямо рядом с лавкой Оливандера, — не отрываясь от книги, сообщила Гермиона, — мы с Рози ходили недавно в Гринготс, и видели его. Северус был очень мил. Угостил Рози печеньем. Только похудел страшно и весь какой-то бледный, как смерть.

— Гермиона, — мягко прервал её Гарри, — мне ничего не интересно знать о Снейпе, не могли бы мы поговорить о чем-то другом?

Внезапно девушка бросила книгу на парту так, что она упала на неё с оглушительным хлопком. Собирающиеся в аудитории студенты оглянулись.

— Например, о чем, Гарри? — прошипела она, — о том, как ты по-скотски повел себя с ним?

Поттер приподнял брови и холодно проговорил:

— Гермиона, а не сделать ли тебе тест на беременность? Что-то ты разбушевалась на пустом месте?

Подруга побледнела от гнева. Она поднялась на ноги и оглядела Гарри огненным взором в головы до ног.

— Не подозревала в тебе, Гарри, столько жестокости. Ты просто не видел его. Он весь потемнел от горя, словно у него кто-то умер.

Слова Гермионы резанули едва зарубцевавшуюся рану так, что Поттеру потребовалось несколько секунд, чтобы справиться с дыханием и собраться с мыслями.

— Прости, но ты не знаешь, о чем говоришь. — Спокойно ответил он, — Что-то я не припомню, чтобы ты вот так жалела меня, когда я ходил, словно выпитый дементором, весь третий курс. А вот теперь у меня все хорошо. И знать я ничего не желаю про магазин Снейпа.

— Так, хватит. Прекратите.

Рон обнял Гермиону за плечи и что-то прошептал ей. Она шмыгнула носом обиженно и, подхватив книгу, вышла из аудитории. Гарри поднял взгляд на друга.

— Прости, — искренне сказал он, — я извинюсь перед ней позже. Мне не стоило говорить столь резкие слова твоей жене.

Рыжий кивнул, принимая извинения.

— Она вчера вернулась из Косого переулка, словно помешанная. Весь вечер говорила о Снейпе. Ты не думай, Гарри, Гермиона не хочет тебя обидеть. Просто Рози почти не спит по ночам, зато днём словно выпадает из реальности. Мы прямо не знаем, что уже делать. Оба на взводе, на нервах. Водили её на прием к колдомедикам в Мунго, а толку — ноль. Гермиона даже Снейпа спрашивала вчера, не знает ли он какого-нибудь хорошего специалиста.

Гарри нахмурился. Он довольно давно не был в доме Уизли, и не замечал за Рози какого-то странного поведения.

— Кстати, ты придешь на вечеринку по поводу пятилетия Победы над Волан-де-Мортом? - сменил тему Рон, - тебе уже пришло приглашение? Интересно, они решили разослать нам их почти за пять месяцев, чтобы никто не смог отвертеться?

Гарри кивнул.

Утром министерская сипуха принесла ему массивный толстый конверт, в котором находилось приглашение.

— Мы — почетные гости, — ухмыльнулся Рон, — нужно готовить речь и все такое.

Гарри покачал головой.

— Мне Малфой напишет. Он в последнее время только тем и занимается, что толкает речи…

***

Министерский зал для приемов и значимых событий мирового масштаба был огромным, пафосным и до абсурда вычурным.

Под потолком зависла странная иллюзия ненастных небес. Должно быть, дизайнеры, которые разрабатывали внешнее оформление зала для сегодняшнего мероприятия, были слегка не в себе. Кому захочется весь вечер ходить под дождливым небом, пусть с него и не капает? По периметру зала выстроились круглые столики, накрытые несколькими слоями скатертей, сервированные на пять персон каждый. Под ногами пол блестел начищенным мрамором, так что Гарри опасался поскользнуться.