Баки тоже отнес полное ведро на кухню и вернулся, неся два стакана с водой. Один он вручил Стиву, второй Броку и сказал:
— Жарко.
Сверху юркой обезьянкой спустился Алька.
— Будь другом, — попросил его Брок, — принеси сигареты и зажигалку.
— А духи? — удивился Алька, вытирая запястьем алый от ягодного сока рот. — Принесу.
— «Раз июльским днем покидает дом шхуна новая в рассветный час…» — неожиданно запел Баки.
Стив во все глаза смотрел на Баки, забыв обо всём на свете. Его Баки был точно таким же, как и до войны. Что бы он ни говорил, но эти его жизнерадостность и умение оказываться вовремя именно там, где он больше всего нужен, всегда поражали малообщительного и нелюдимого Стива Роджерса, на которого вдруг свалился самый замечательный друг на свете.
Ведра потихоньку наполнялись ягодами, песни звучали все веселее и веселее. Стив и не помнил уже, когда ему было так же хорошо и спокойно в компании практически незнакомых людей, хотя как таковых людей там и не было, кроме него и Альки.
— Уф! — Туу-Тикки спустилась на нижнюю ветку, откуда ее нежно снял Грен. — Почти все. Заканчивайте, мальчики, а я вареньем распоряжусь. Грен, тебе сколько на вино?
— Да, все что не на еду в ближайшие дни и не на варенье, — ответил он. — Пусть косточки выберут.
— Жмых я на джем заберу, — сказала она.
Грен поцеловал ее.
— Конечно, родная, — улыбнулся он.
В сад ленивой походкой вышел Эшу. Сорвал пропущенную тройчатку ягод с нижней ветки, чувственно съел.
— Люблю лето в ситтине, — сказал он. — И Йоль люблю.
Стив подобрался. Хоть он и не думал, что Эшу может утворить что-то в стиле Локи, но память сама собой подсовывала кадры разорённого Нью-Йорка и безумные глаза асгартского божества.
— Эшу, — поздоровался он кивком головы.
— Стиииивен… — протянул Эшу, но тут к нему подошел Дани и заткнул собственническим, властным поцелуем. Эшу мурлыкнул ему в губы.
Стив счёл за лучшее отвернуться. Ему было трудно ещё привыкнуть к публичным выражениям симпатии, тем более у партнёров одного пола. Он не был ханжой и тем более гомофобом, не с его пристрастиями, но всё равно не всегда мог понять необходимость лобызаться на публике.
Грен окинул освобожденные от груза ягод деревья взглядом.
— Мы славно потрудились, — сказал он. — Но ужинать поедем в город. Потому что сейчас вся кухня будет занята вареньем. Так что в душ и переодеваться.
— В испанский ресторан! — потребовал Алька. — Паэлья!
========== 11. ==========
Стив ругался сквозь зубы, выискивая в закладках интернета нужную страницу. Не думал он, что современные рецепты простых оладий не имели ничего общего с тем, что он готовил в далёком прошлом, чтобы порадовать Баки. Тогда всё было легко и просто, никаких заумных названий и незнакомых добавок, которые перечислялись чуть ли ни на половину рецепта. В итоге, наплевав на технологию, Стив решил готовить, как привык.
Только сейчас, выливая на раскалённую сковороду густое тесто, Стив понял, что, наверное, впервые ест досыта, без постоянного бурчания полуголодного желудка. В сороковых ему не могли обеспечить достаточный рацион так, чтобы не урезать пайки у остальных солдат, а уж этого Стив никогда бы не позволил. Ничего, не зря же он даже по всем документам шёл с приставкой «супер» и мог перетерпеть, нисколько не убавляя ни в силе, ни в ловкости, ни в выносливости, а вот простым бойцам голод не шёл на пользу.
После разморозки Стив редко оставался один, и по большей части за обеды-ужины платил Старк, и так поминавший чуть ли ни через слово о том, что все Мстители живут за его счёт и должны быть благодарны. Стив благодарил, но предпочитал умерить аппетит, лишь в редкие дни, оставаясь наедине с собой, мог позволить себе заказать в ближайшем ресторане еды навынос ровно столько, чтобы наконец наесться.
В ситтине такой проблемы, казалось, и не существовало вовсе. Ему и Баки всегда накладывали столько, что Стив иногда чуть ли не выкатывался из-за стола.
Скинув на тарелку очередной оладушек размером с колесо минивена, Стив глянул в сторону лестницы, надеясь, что Баки с Броком спустятся к завтраку сами, по времени как раз пора было бы, и не придётся к ним стучаться. Стив был почти на все сто уверен, что и эту ночь они провели вместе.
Баки неохотно приподнял голову от подушки, когда Стив заглянул в его комнату. Брок так же неохотно поднял морду от подстилки и постучал хвостом по полу.
— Стиииви… — проныл Баки. — Только ж рассвело! Я в два часа ночи лег!
Он лениво сел, потянулся, взъерошил растрепанные волосы.
— Брок, иди на холм, — велел он. — Я тебе мяса разморожу. Только не бегай особо.
Брок встал, потянулся сначала передними лапами, потом задними, зевнул, показав огромную пасть, полную острых белых зубов, подошел к Стиву, ткнулся носом ему в бедро.
— Стив, выпусти его, я пока душ приму и побреюсь, — попросил Баки. — Просто за калитку выпусти и открытой оставь, он потом вернется.
Стив зарылся пальцами в густую шерсть на загривке, прикусил губу, стараясь унять дрожь в теле. Чтобы кончить, ему хватало одних фантазий, но помятый, тёплый ото сна Баки будил в нём какую-то совсем животную страсть, хорошо хоть Брок был волком. Стив и не представлял, что было бы с ним, обнаружь он их в одной постели, и об одной ревности говорить уже не приходилось. Он уже полностью осознавал, насколько сильно любит Баки и настолько же яростно хочет Брока, о чувствах к которому говорить, наверное, было рановато.
— Пойдем, пушистые уши, — усмехнулся Стив, чуть потянув за шерсть на загривке. — Выпущу я тебя. И, Баки, не зависай перед зеркалом, завтрак стынет.
Брок сосредоточенно, касаясь плечом бедра Стива, спустился по лестнице, пересек гостиную, даже не повернув головы в сторону Тимура, вышел во двор и порысил к калитке. Дождался, пока Стив откроет ее, ткнулся холодным мокрым носом ему в руку и моментально скрылся в высокой траве, которой порос холм.
Баки на кухне наливал воду в большую миску, укрепленную на деревянной стойке, а потом достал из морозильника здоровенный кусок темно-красного мяса и сунул в самую большую микроволновку размораживаться.
— Ума не приложу, отчего он перекинулся, — пожаловался он Стиву. — Я ему зачитывал свежий абзац, смотрю — бряк, и лапы. Вроде я не настолько плохо перевожу.
— В твоём таланте я не сомневаюсь, Бак, может, ему так комфортнее, — пожал плечами Стив, выставляя перед Баки тарелку оладий и креманку, доверху наполненную пекановым маслом. — Есть ещё сироп и вчерашнее варенье, — сказал он, то и дело поглядывая на сад за окном.
Стив сам не понял, почему приготовил так много оладий, зачем рассчитывал и на Брока, хотя завтрак был своего рода благодарностью для Баки за тот день в городе, за заботу, за то, что не отталкивает, позволяя иной раз быть слишком близко для обычных друзей.
Баки залил огромную оладью сиропом, перемазался сам и принялся есть, то и дело облизывая пальцы.
— О, твой фирменный рецепт! — восхитился он, распробовав. — Классно. Только, Стиви, не буди ты меня по утрам, а? Я сова, я поздно ложусь. Хотя сегодня хорошо, что ты меня рано поднял, за рыбой надо ехать спозаранку. Поедешь с нами? Нас сейчас полон дом, закупимся как следует, а я не люблю, когда Тикки тяжести таскает. Она же такая маленькая…
— И ни фига я не маленькая! — возмутилась вошедшая Туу-Тикки. — Я среднего роста! Спасибо за завтрак, Стив.
— Это в какой стране и в каком времени такой рост средний? — поинтересовался Баки. — В СССР времен распада?
— Да, а что? — Туу-Тикки налила себе кофе и добавила в него сливок. — О, я тоже делала оладьи такого размера, когда маленькая была. Тесто на скисшем молоке. Под конец так задалбывалась печь, что остатки выливала на сковороду и получались вот такие монстры.
— Супергеройские оладьи, — подмигнул ей Стив. — Для самых стойких! Баки, ну что ты, — закатил он глаза и, намочив полотенце, медленно обтёр Баки ладони. — Как маленький.