Внезапно меня поставили на четвереньки, держа мои руки у меня над головой за запястья, сам Куран распластался по мне сверху, и, держа меня за бедра одной рукой, стал нетерпеливо двигаться, вырывая из меня крики.

Стараясь отвлечься от неприятного чувства, что я сейчас рассыплюсь по диагонали, я стал разглядывать собственное тело, где-то покрытое синяками в форме пальцев и ладоней вампира, между бедер застыла неприятной коркой кровь и сперма, на ребрах был отпечаток ладони — как он умудрился оставить такой большой и четкий синяк, для меня было загадкой. Он в общем-то и не трогал мои ребра.

Зато шея моя была скрыта букетом засосов разной величины и оттенка, тут же была и немалая доля моей крови.

В этот момент, меня насадили с особенной жестокостью, а затем горячая сперма пролилась мне на спину.

— «Блять, отымел как шлюху и бросил!» — пронеслась разъяренная мысль в голове, и уже это заставило меня забыть о боли и унижении.

Вампир же тем временем успел встать, и, не заботясь о таких мелочах, как одежда, отправился в душ — он у меня напротив комнаты прямо.

Не размениваясь на мелочи, я минутой позже вынес дверь, которую тот не стал закрывать — очевидно, у него не было сомнений, что его царственную персону тревожить никто банально не посмеет.

Прижав удивленного вампира к стене и впиваясь в его губы жестким поцелуем, я одновременно вцепился в его волосы рукой, пачкая их посыпавшейся кровью, затем запрокинул голову шатена, подставляя его горло прямо под свои зубы.

Куран под моими руками часто задышал, и стал постанывать, глазами выражая мольбу. Он хотел, чтобы я сделал это.

Не давая себе времени колебаться, я пронзил горло чистокровного и стал безжалостно пить его кровь, точно так же, как он в свое время делал это со мной.

Пальцы шатена заскребли по моей спине, натыкаясь на сперму, сверху на нас лил горячий душ, пробка в ванне не давала воде сливаться и поэтому, когда ноги у моей жертвы стали подгибаться, мы опустились в почти на половину наполненную ванну.

И тут, мне захотелось возместить все, что со мной успел сделать Куран.

Не давая ему опомниться, я полил руку жидким мылом, и вот, пока вампир на четвереньках пытается привести мысли в подобие порядка, я уже прижался к нему сзади, и палец мой заскользил по анусу, уверенно растягивая тугую плоть.

Вампир зашипел, однако вырываться не стал, покорно принимая свою участь, что меня сильно удивило.

Второй палец ввести удалось не скоро, так как ласкать вампира я не стал, и просто расслабиться у него не получилось.

Где-то в процессе этого, я зацепил простату, и вампир задергался, поднялся на колени, позволяя мне держать его, обхватив рукой поперек груди. Дальше, дело пошло быстрее.

Хоть Куран и был растянут, однако, чуть что, тут же норовил стянуться вокруг меня так, что наверное должно было быть больно. Однако, отчего-то наоборот — возбуждало лишь сильнее.

Частые несдержанные стоны давали понять — в отличие от меня он не борется со своей гордостью, и просто отдается процессу, раз уж что-то изменить не в силах, или не хочется.

Кончая, я понял, что ноги меня не выдержат, а ванна уже почти заполнилась до краев.

Падая спиной в воду и утаскивая вампира за собой, я успел долбануть по крану рукой, отключая поток, а потом колени поехали, и мы свалили в воду с головой.

Еще минута понадобилась, чтобы расцепиться и сесть в разные углы, стараясь отдышаться.

Стекла запотели, пар витал в воздухе сокращая видимость, успокоить пульс было тяжело.

— Я уж думал, что никогда не решишься, — подал голос Куран, тихо млея от разлившегося по венам удовольствия.

— Чего? — я аж чуть еще раз под воду не ушел, — Так ты специально выводил меня, ублюдок? — рыкнул я.

— Ну разумеется. Ты, конечно, очаровательно сопротивляешься, но не поверишь, как же иногда хочется доминантным личностям, вроде меня, ощутить, что не я правлю балом, а мой партнер правит и балом, и мной, — карии глаза вампира смотрели на меня совершенно серьезно.

— А что тогда за акт мести за Юки был ночью? — я сердился, и это было заметно.

— Я ревную, — просто сказал вампир после некоторого молчания, ввергая меня в новую степень шока.

— К чему ты ревнуешь? — выдавил я, подавляя истеричный смех — да-да, даже со мной бывает.

— Юки к тебе. Она всегда думает о тебе, а ты о ней. Даже будучи раненной тобой, она беспокоилась за тебя, — печаль из голоса чистокровного можно было ложкой скрести. — А еще… Я не хочу, чтобы ты пил чью-то кровь.

— Почему?

В глазах вампира мелькнуло… не раздражение, скорее он по-детски сердился.

— Я хочу, чтобы ты пил только мою. Не хочу, чтобы ты касался кого-то еще.

Так… Ну, вот и как после такого крыше моей не поехать?

Куран, ты ребенок.

Дожили.

***

Пар все еще висел густой пеленой в воздухе, дверь была закрыта на два оборота, на языке завис навязчивый запах пены с королевской лилией.

Оказывается, принимать ванну с кем-то — не такая уж и плохая идея, как ему казалось когда-то. И позволять мылить кому-то свою спину — тоже не плохо.

А может быть, это только Канаме Куран умел превращать совместный прием ванны в очередную попытку соблазнения.

Наблюдая в отражении зеркала за тем, как вампир втирает шампунь себе в волосы, Зеро все еще не знал, делает ли он это ради соблазнения или просто он всегда моется с таким видом, будто мимо него должна проходить свора фотографов, каждый из которых жаждет запечатлеть купание короля, пока где-то на заднем плане гарем танцовщиц исполняет очередной «восточный» танец.

Сам Зеро мочалкой отскребал кровь с шеи, и у него это получалось как угодно, но не изящно. Кровь отходила сухими хлопьями, сухими и колючими, от воды и прилагаемых усилий втиралась в мочалку, и получалась пахнущая кровью ржавая грязь, которую он больше размазывал по коже.

Вода под пеной уже была розоватого оттенка, и, плюнув на все, Кирию стал часто смывать с плеч ржавые потеки.

Канаме к этому времени уже успел ополоснуться под душем, и весь чистый и правильный, в одном полотенце сидел на ковре возле ванны, поджав ноги и глядя на чертыхающегося Зеро.

Для завершения идиллической, по своей сути, картины не хватало только плавающих в ванне уточек и мыльных пузырей.

Наконец, утомившись смотреть на мучения Зеро, Канаме взял другую мочалку и, повторно намылив ему шею и спину, стал уже без жалости отскребать кровавую корку, делая зарубку на памяти, что он должен подарить Зеро новое постельное белье. Обычный хлопковый комплект, который был на кровати до этого, они угробили и восстановлению он не подлежал.

Зеро в очередной раз чертыхнулся и рукой поддел пробку в ванне, сливая уже совершенно непригодную для купания воду, одновременно с этим включая душ. Бледно-фиолетовые глаза были скрыты за мокрыми прядями челки, и Канаме оставалось только гадать, о чем же думал его охотник.

Дойдя до закругления ягодиц, Канаме остановился и, будто зачарованный, вложил пальцы в две ямки чуть ниже поясницы. Зеро вздрогнул, а когда вампир стал водить пальцами по этим ямкам, обернулся сверкая глазами.

— Что ты делаешь? — голос Кирию уже был чуть ниже, чем должен быть, то и дело в нем проскальзывали хриплые нотки.

— Каждый раз исследую твое тело и каждый раз нахожу новые детали, — вампир с нежной улыбкой провел мыльным пальцем по скуле пепельноволосого. Тот в ответ посмотрел взглядом прямым, как угол дома, и отвернулся, пряча мгновенно нахлынувшее смущение.

Вампир рассмеялся, и его смех гулким эхом отразился от стен. Зеро же, напротив, ссутулился и, промыв мочалку, стал в исступлении водить ею по груди.

— О чем задумался? — негромко спросил шатен.

— О том, как протащить тебя в Лунное общежитие, что дать тебе из одежды и как потом приструнить всех этих балаболок, — по интонации Зеро было ясно, что его уже все достало и хочется забиться куда-нибудь на крышу с сигаретами и думать, дымить и думать.