— Канаме-сама, позвольте… — девушка в умоляющем жесте потянулась к королю, вернее, к кровавым пятнам на его рубашке.

— Запрещаю, — тут же рыкнул шатен, девушка же испуганно сжалась, а еще через мгновение сбежала, полная ужаса из-за быстрой смены настроений своего короля.

Едва затихли все звуки, как Канаме съехал вниз по стене, прижав колени к груди и уткнувшись в них лицом. Что-то внутри него требовало освобождения, хотелось взвыть из-за рвущих его чувств.

И вовсе не потому, что сейчас он беспокоился за Юки. Она была в безопасности, по крайней мере, сейчас.

Его гнуло к земле от омерзения к себе самому.

Он встретил близнеца Зеро, и это было неожиданно. Но стоило ему увидеть такие же глаза и волосы, как сердце нервно екнуло в груди. Значило ли это, что ему не нужен Зеро, а лишь его оболочка? Значило ли это, что он и правда дорвался до очередной игрушки, а теперь хочет новую? Значило ли это, что он не способен к постоянству?

Раздираемый внутренними противоречиями, Канаме глухо зарычал.

В этот момент двери открылись и в помещение зашел Зеро.

— Ректор просил передать, что он все уладит, — сгорая от стыда из-за своего поступка, парень на сводную сестру не смотрел или очень старался отвести взгляд от беспомощного тела. Что-то внутри него ужасалось. Ведь в тот момент, когда он пил ее кровь, это было даже хуже, чем пока он скатывался к классу Е — полное желание просто набить брюхо и полное нежелание остановиться, хотя это была его Юки — девушка, которую он был готов защищать даже ценой жизни. А он отказался остановиться, пока осознанно убивал ее.

— Хорошо, — Канаме ощутил тепло тела Зеро, когда тот опустился рядом с ним в схожей позе. Они напоминали двух расстроенных мальчишек, ждущих, когда придут взрослые и все уладят, — Как ты?

— Кусок говна, — мрачно отозвался пепельноволосый, и в этих словах было выражено все его глубокое отвращение и презрение к себе.

— Ясно. Идем к тебе, нужно поговорить, — сердясь на самого себя, Канаме разогнулся и встал. Он был взрослым, а у взрослых нет времени предаваться жалости к себе!

Зеро не спорил. Он вполне признавал, что заслуживает наказания. А уж что доведение Юки до порога смерти ему не простят, было уже ну совершенно очевидно.

Разозленный всем происходящим, своими мыслями, Канаме схватил парня за руку. В этот момент, гнетущую тишину разорвал слабый голос:

— Зе… ро… — Юки сквозь нервный, почти лихорадочный сон повернулась на бок, — Зеро…

— Забавно. Даже сейчас, ее мысли занимаешь лишь ты. Спорить могу, это взаимно, — ощущая нечто близкое к стихийному бешенству, Куран выбежал из кабинета, таща за собой притихшего блондина.

Мысли уступили злости, злость охотничьим инстинктам, и к тому времени, как вампиры оказались в комнате Зеро, цель у Курана была одна — заставить бывшего охотника умолять о пощаде и, если придется, то молить он заставит силой.

***

Сердце нервно билось в глотке. Судорожно сглотнув вязкую, холодную слюну, Зеро смотрел на возвышающуюся над ним фигуру.

Наказание было неминуемым, однако, Канаме, кажется, и сам не знал, что с ним делать. И если Зеро ожидал очередного боя, где он поддастся и даст себя избить — благо чувство вины задавило гордость, — то Канаме склонялся к инстинкту просто выдрать горло, или сделать нечто не менее кровавое и болезненное.

Поэтому, когда Куран содрал с себя окровавленную рубашку, а затем с силой ударил Зеро по лицу кулаком, тот, мягко говоря, был дезориентирован каждым из двух поступков.

Слизывая кровь из разбитой губы, Зеро постарался придвинуться к стенке кровати, чтобы найти опору, однако схвативший его за лодыжку шатен не дал ему такого шанса, утянув вниз, после чего схватив Кирию за плечо, почти осторожно втянул нижнюю губу в рот и стал посасывать, добывая свежую кровь.

— Ты решил меня наказать таким странным способом? — глухо спросил Зеро, мутнеющими глазами глядя в оказавшееся неожиданно слишком близко лицо, с горящими на нем кроваво-красными глазами.

— Я еще не решил, что мне с тобой сделать, — чистокровный отстранился недовольно вздохнув — рана зажила.

— Обычно, ты всегда грозил мне смертью, если я трону Юки.

— Убить единственного созданного мной вампира будет расточительно, — взгляд Канаме похолодел.

— Значит ли, что, создай ты другого вампира, ты сможешь смело убить меня? — взгляд Зеро стал злым и замкнутым. — Она пахнет тобой, твоей кровью. Кровью семьи Куран.

Их лица были на расстоянии в несколько сантиметров, сердца искали единый ритм, и все же они смотрели друг на друга так, будто продолжали быть непримиримыми врагами.

В этот момент Канаме понял, что, сколько не пытайся, Зеро все равно будет принадлежать кому-то ровно настолько, насколько ему этого захочется.

Глаза вампира потухли, злые мысли, мысли о делах — любые размышления покинули его голову. На миг эта зияющая пустота в голове поразила его, потом стало безразлично. Укладываясь в объятия Зеро, Куран думал только об одном — забыться, избавиться от чувства пустоты, которое он обнаружил внутри себя только что.

Удивляясь такой безвольности старого «не друга и не врага», Зеро как-то автоматически прижал более высокое тело к себе и провел рукой по волосам. Канаме все так же пах шоколадом и корицей. Теплый пряный запах окутал горло и успокоил бушующий внутри адреналин.

Волосы у Канаме были мягкие, тонкие. Их переплетенные ноги свешивались с кровати, поэтому несколько минут они просто подтягивали друг друга вверх, чтобы устроиться повыше и не поперек кровати.

Было просто уютно. Единственное желание, которое было в голове у чистокровного и его питомца, состояло всего в одной мысли: «Пусть это не кончается.»

— Зеро? — негромко позвал Куран, лицом уткнувшись в шею младшему вампиру.

— Чего? — усталый голос Зеро можно была бы назвать бесцветным.

— Какое бы наказание ты выбрал самому себе?

— Не будь тебя рядом, я бы уже вынес мозг самому себе. Занялся бы самоедством по-черному.

— А если наказывать должен я? — полюбопытствовал Куран, пряча улыбку.

— А если наказывать должен ты, то и решать тебе, — ответил Зеро без задней мысли.

— А если я уже решил, но это будет нечто вне моральных рамок? — откровенно начал вести линию шатен каким-то самодовольным голосом.

— Тебе с этим жить.

— Но связан и изнасилован-то будешь ты, — несколько мгновений ушло у Зеро, чтобы осознать сказанное, а потом, клыки Канаме впились в его артерию и кровь хлынула рекой.

***

Ему снился сон. Теплые руки касаются, гладят его тело, избавляя от одежды. Горячие влажные губы прижимаются к его шее, оставляя на коже горячие следы поцелуев.

Сердце бьется в голове, громко. Однако звук тяжелого дыхания над ним куда громче.

Вот, что-то теплое и густое льется ему в рот, горло обожгло жаждой, первые глотки на автомате, а затем чужие эмоции — желание, нежность, злость, неуверенность, усталость. Так много всего пропитало сознание его донора…

В этот момент воспоминания ударили в голову ревущим поездом, и Зеро заизвивался на белых хлопковых простынях, прижатый обнаженным телом Курана Канаме.

— Ну вот, пришел в себя, — хриплый ласковый шепот Курана заставил тихонько взвыть — отчего-то тело не замедлило отреагировать на его присутствие.

— Кура-ан, — прежняя гневная интонация просочилась в голос, однако в этот момент теплая рука скользнула по животу вниз, и все слова вылетели у Зеро из головы.

— Тссс… Я еще даже не начинал, — голос вампира ласкал подобно теплому ветру. Зеро зажмурился и откинул голову, вдавливая ее в подушку, и только сейчас обнаружил, что руки его связаны и закреплены у него над головой каким-то особым приспособлением, быстро сооруженным, очевидно, чистокровным.

— Куран, что ты творишь, — зашипел пепельноволосый сквозь стиснутые зубы.

— Наказываю, — такого покладистого вида Зеро еще ни у кого не видел за все свои восемнадцать лет жизни. Просто падший ангел, порочный и чистый одновременно, в глазах плещутся все не слишком чистые помыслы, но на лице продолжает сиять невинность.