Горинг все еще смотрел скептически. — Но это, же не означает, что фактов там не было все время.
— Не было? Взглянем фактам в лицо. Вам никогда не казалось странным, как много очевидных фактов было «упущено», пока на обсуждение не представлялась теория, которая потребовала их существования? Возьмите свои ядерные частицы. Протоны и электроны были обнаружены физически только после того, как Резерфорд показал, что они должны существовать. И затем, когда Резерфорд обнаружил, что протонов и электронов недостаточно для построения всех атомов периодической системы, он предположил нейтрон, который, конечно, был должным образом «открыт» в камере Вильсона.
Горинг поджал губы. — Но камера Вильсона показала бы всё до теории, если бы кто-то только подумал, чтобы использовать ее. Простой факт, что Вильсон не изобрел свою камеру до 1912 года, а Гейгер не изобрел счетчик до 1913 года, не препятствовал суб-атомным частицам существовать до этого времени.
— Вы не понимаете, — сказал Прентисс. — Примитивный, необобщенный ноумен, который мы сегодня наблюдаем как субатомные частицы, существовал до 1912 года, правда, но не суб-атомные частицы.
— Ну, я не знаю. Горинг почесал подбородок. — А что о фундаментальных силах? Конечно, электричество существовало и до Гальвани? Даже греки знали, как создать электростатические заряды на янтаре.
— Греческое электричество было не чем иным, как электростатическими зарядами. Ничего больше не могло быть создано, пока Гальвани не ввел понятие электрического тока.
— Вы подразумеваете, что электрический ток не существовал вообще до Гальвани? — потребовал Бурхард. — Даже тогда, когда молния ударяла в проводник?
— Да, даже тогда. Мы знаем не очень много о молнии до Гальвани. В то время как она, вероятно, наносила удар, ее разрушительный потенциал происходил не из-за протекания электрического тока. Китайцы запускали бумажных змеев в течение многих столетий до того, как Франклин создал теорию о том, что молния была тем же самым гальваническим электричеством, но нет никаких зарегистрированных ударов от веревочки бумажного змея, пока наш ученый государственный деятель не сделал обоснования в 1765 году. Теперь только идиот запускает бумажного змея в грозу. Это — все согласно шаблону: сначала теория, а затем мы изменяем «действительность», чтобы соответствовать теории.
Бурхард продолжал настаивать. — Тогда я полагаю, что вы бы сказали, что девяносто два элемента являются вымыслом нашего воображения.
— Правильно, — согласился Прентисс. — Я полагаю, что вначале было только четыре ноуменальных элемента. Человек просто разрабатывал их согласно потребностям роста его науки. Человек сделал их такими, какие они сегодня — и при случае, аннулировал их. Вы помните хаос, который создал Менделеев своим периодическим законом. Он заявил, что элементы должны следовать валентной последовательности увеличивающегося веса, и когда они не подчинились этому закону, он настоял, что его закон был прав, а атомные веса были неправильными. Он, должно быть, заставил Стаса и Берцелиуса перевернуться в своих могилах, потому что они разработали «ошибочные» атомные веса с изумительной точностью. Самое странное было то, что, когда веса были повторно проверены, они вписались в таблицу Менделеева. Но это еще не всё. Старый плут указал на свободные места в его таблице и утверждал, что там должны быть элементы, которые еще не открыты. Он даже предсказал, какими свойствами они обладают. Он был слишком скромен. Я заявляю, что Нильсон, Винклер и де Буабодран просто открыли скандий, германий и галлий; создал их Менделеев из первоначального тетраэлементарного вещества.
Е подалась вперед. — Это уже перебор. Скажите мне, если человек изменил элементы и космос, чтобы удовлетворить своему удобству, каков был космос до того, как человек появился на сцене?
— Не было ничего, — ответил Прентисс. — Поймите, что определения «космос» или «действительность» являются просто человеческой версией окончательного ноуменального мироздания. «Космос» появляется и исчезает с умом человека. Следовательно, земля — как таковая — даже не существовала до появления человека.
— Но доказательство скал … — возразила E. — Чтобы сформировать их, были необходимы огромные давления на протяжении более чем миллионов, даже миллиардов лет, если вы не выдвигаете постулат всемогущего бога, который породил их вчера.
— Я постулирую только всемогущий человеческий разум, — сказал Прентисс. — В семнадцатом столетии Гук, Рэй, Вудворд, и другие изучали мел, гравий, мрамор, и даже уголь, не находя ничего несовместимого с результатами, ожидаемыми от всемирного потопа. Но теперь, когда мы дошли своим умом, что земля старше, скалы также кажутся старше.
— Но что насчет эволюции? — спросил Бурхард. — Конечно же, она не была вопросом только нескольких столетий?
— Действительно? — ответил Прентисс. — Опять же, почему мы полагаем, что факты являются более свежими, чем теория? Все доказательства имеют другое направление. Аристотель был великолепным экспериментальным биологом, и он был убежден, что жизнь могла быть создана спонтанно. До Дарвина не было необходимости для различных видов эволюционировать, потому что они образовались из неживой материи. Еще в восемнадцатом столетии Нидхэм с помощью микроскопа выяснил и сообщил, что он видел, как жизнь микроба возникает самопроизвольно из стерильных питательных сред. Эти генетики неорганической природы были, конечно, дискредитированы, и их работа оказалась невоспроизводимой, но только после того, как стало очевидно, что тогдашние факты неорганической генетики полагали быть несовместимыми с более поздними фактами, вытекающими из продвигающейся биологической теории.
— Тогда, — сказал Горинг, — принимая просто в качестве аргумента, что человек изменил первоначальный ноумен в нашу существующую действительность, какую опасность, как вы думаете, представляет Люс для этой действительности? Как он может сделать с ней что-нибудь, даже если бы он захотел? И что он задумал?
— В общих чертах, — сказал Прентисс, — Люс намеревается разрушить вселенную Эйнштейна.
Бурхард нахмурился и покачал головой. — Ну, не столь быстро. Во-первых, как кто-либо может предположить, что он может разрушить нашу планету, которая намного меньше вселенной? И почему вы говорите «эйнштейновская вселенная»? Вселенная под любым другим названием — все же вселенная, не так ли?
— Доктор Прентисс подразумевает, — пояснила E, — что Люс хочет пересмотреть полностью и окончательно наше существующее понимание вселенной, которая сейчас соответствует версии Эйнштейна, в предположении, что конечная версия была бы правильной и постижимой только Люсу и, возможно, нескольким другим онтологическим экспертам.
— Я не вижу этого, — сказал Доббс раздраженно. — Очевидно, этот Люс рассматривает не что иное, как публикацию новой научной теории. Что в этом может быть плохого? Простая теория не может причинить никому вреда, особенно, если только два или три человека понимают её.
— Вы и два миллиарда других людей, — мягко сказал Прентисс, — думают, что «действительность» не может быть затронута никакой теорией, которая, как кажется, может изменить ее — что это не зависит от того, примите вы эту теорию или отклоните. В прошлом это было истиной. Если Птолемеи хотели видеть геоцентрическую модель вселенной, они игнорировали Коперника. Если четырехмерный континуум[10] Эйнштейна и Минковского казался непостижимым школе Ньютона, они отклонили его, и планеты продолжали вращаться так, как предсказал Ньютон. Но это было другое. Мы впервые сталкиваемся с вероятностью того, что обнародование теории может вызвать непостижимую действительность в наших умах. И это не будет необязательным для каждого.
— Ну, хорошо, — сказал Бурхард, — если под «обнародованием теории» вы подразумеваете что-то вроде применения квантовой теории и теории относительности к производству атомной энергии, которая, конечно, изменила облик цивилизации в прошлом поколении, независимо от того, понравилось ли это человеку или нет, тогда я могу понять вас. Но если вы подразумеваете, что Люс собирается сделать один небольшой эксперимент, который может подтвердить некоторую новую теорию или другую, и таким образом действительность мгновенно будет перевернута шиворот-навыворот, то я говорю, что это полный бред.