Доклад о правовом положении Православной Церкви в России был зачитан на 39-м пленарном заседании Собора 13 (26) ноября 1917 г. Доклад представляли профессор Московского университета, доктор политической экономии С. Н. Булгаков, профессор Киевской духовной академии Ф. И. Мищенко и П. И. Астров[76].
Мнение, что Церковь не должна быть отделяема от Государства, разделял и архиепископ Арсений, который в качестве председательствующего руководил обсуждением проекта Определения на пленарных заседаниях Собора. После выступления докладчиков он говорил: «Из речи С. Н. Булгакова выяснилась общая точка зрения Отдела на подлежащий нашему обсуждению вопрос. То же самое выяснилось и в речи Ф. И. Мищенко: Церковь не должна быть отделяема от Государства, ибо Церковь есть свет, соль, которая должна духовно осолить всю вселенную. Церковь не может отказаться от этой своей задачи. Отдел стоит именно на этой точке зрения. Эти положения – статьи доклада Отдела – могут быть необходимы для Государства, ибо определяют отношение Церкви к государству которое, впрочем, может принять пожелания в качестве основ своей нравственной деятельности и может не принять. С точки зрения истории Русского государства, нельзя отрицать того, что Православие исторически явилось основою нашего государства и иначе не может мыслиться. Русское государство существует, благодаря православной вере. Это именно так и обстоит: всем известно, что это вера является в России основой политического и всякого другого благосостояния. Соответственно этой идее и построены все статьи доклада Отдела. Теперь требуется ваше утверждение этой мысли Отдела, как и общих оснований его доклада. Итак, согласен ли Собор с той мыслью, что Церковь должна быть в союзе с Государством, но под условием свободного своего внутреннего самоопределения?»[77] Пленарное заседание утвердило общим голосованием данное положение[78].
Доклад и законопроект обсуждались на 39–44-м пленарных заседаниях Собора 13–17 (26–30) ноября 1917 г. На 44-м заседании, состоявшемся 17 (30) ноября 1917 г., доклад в целом был единогласно принят[79].
После одобрения Совещанием епископов и обработки в Редакционном отделе «Определение Священного Собора Православной Российской Церкви о правовом положении Православной Российской Церкви» было с незначительными изменениями окончательно принято на пленарном заседании, состоявшемся 2 (15) декабря 1917 г.[80] Изложенные в нем основные положения признавались необходимыми «для обеспечения свободы и независимости Православной Церкви в России при изменившемся государственном строе»[81]. Соборное определение последовательно и настойчиво отстаивало идею неразрывного союза Православной Церкви и Российского государства.
Большую роль в руководстве как работой Отдела, так и пленарными заседаниями Собора, на которых обсуждался выработанный законопроект, сыграл митрополит Арсений. Он вел Отдел и Собор к выработке четкой и взвешенной позиции, пытаясь найти точки соприкосновения противоположных подчас мнений при обсуждении острых вопросов, не давая участникам Собора увлечься долгими и часто безрезультатными спорами.
2–3 (15–16) января 1918 г. Народный комиссариат просвещения провел в Петрограде реквизицию Синодальной типографии, в результате которой было прекращено издание центральной церковной газеты – «Всероссийского Церковно-общественного вестника». Затем, с ведома СНК, Петроградским Советом была создана и приступила к работе специальная комиссия для изъятия имущества Святейшего Синода. 1 (14) января было принято постановление об упразднении придворного духовенства, реквизиции имущества и помещений придворных церквей, в результате реализации которого в ведение наркомата имуществ были переданы не только храмовые сооружения и их имущества при бывшем царском дворце в Петрограде и его окрестностях, но и большая часть церквей Кремля в Москве[82]. За этими первыми антицерковными акциями Советского правительства 13–21 января в Петрограде последовала попытка захвата Александро-Невской лавры, вызвавшая активное противодействие верующих и массовый крестный ход, в котором участвовало несколько сот тысяч человек. Все эти события оживленно обсуждались на январских заседаниях Поместного Собора с привлечением докладов очевидцев и участников событий. На пленарном заседании Собора 22 января (4 февраля) 1918 г. по предложению П. И. Астрова вопрос о захвате Петроградской Синодальной типографии был передан Собором на рассмотрение соединенного присутствия двух отделов – Отдела о правовом положении Церкви в государстве и Отдела о церковном имуществе и хозяйстве[83]. Соединенное заседание указанных отделов проводилось дважды. Первое заседание – 23 января (5 февраля) 1918 г. в Малом зале Епархиального дома под председательством митрополита Арсения. Ввиду того, что в день открытия заседания, 23 января (5 февраля), был обнародован декрет СНК «Об отделении Церкви от государства и школы от Церкви» и было необходимо как-то отозваться на этот декрет, задача совместной работы двух отделов расширилась. Согласно протоколу, заседание было посвящено обсуждению вопроса об отношении Священного Собора к изданному большевистской властью декрету об отделении Церкви от государства. В декрете последовательно проводился принцип секуляризации государства. Православная Церковь теряла свой прежний привилегированный статус, запрещалось издавать какие-либо законы или постановления, которые бы стесняли либо ограничивали свободу совести, устанавливали какие бы то ни было преимущества или привилегии на основании вероисповедной принадлежности граждан. Объявлялась свобода исповедания каждым гражданином любых религий или никакой. Школа отделялась от Церкви, и запрещалось преподавание религиозных вероучений во всех государственных, общественных и частных учебных заведениях, где преподаются общеобразовательные предметы, разрешалось обучение религии только частным образом. Все церковные и религиозные общества вынуждены были подчиняться общим положениям о частных обществах и союзах. Церковь теряла право юридического лица, религиозным обществам запрещалось владеть собственностью и приобретать ее, а все их имущества объявлялись народным достоянием. Богослужебные здания и предметы отдавались, по особым постановлениям, местной или центральной властью в бесплатное пользование соответственных религиозных обществ. В своем вступительном слове на первом соединенном заседании Отделов митрополит Арсений охарактеризовал декларируемое декретом отделение как служащее не на пользу Церкви, а к ее вреду, не освобождение от вмешательства государства, но открытое гонение на Церковь. Сравнивая текущее положение Церкви с ее положением в первые времена христианства, он заключил, что Церковь призывается к очистительным страданиям, а Поместный Собор – к ее защите: «На нас, современников, выпала доля пострадать, и нужно, чтобы мы оказались достойными своего призвания. Нельзя не усмотреть промыслительную деятельность в том, что сейчас заседает Собор, но и ответственность на нем лежит великая, – если мы не употребим всех усилий к защите Церкви от ее видимых и невидимых врагов»[84].
Выступления участников заседания были весьма эмоциональны, чувствовались как героическая решимость, так и шок: некоторые предложения были парадоксальными, некоторые – слишком наивными. Говорилось о переходе в катакомбы, о разгоне Собора, о мученичестве. Серьезность положения осознавали практически все.
Большинство выступавших высказывалось за безоговорочное осуждение авторов и исполнителей декрета. По мнению князя Е. Н. Трубецкого, «ответ должен выразиться в предании народных комиссаров анафеме и в объявлении их врагами Церкви»[85]. Профессор С. Н. Булгаков решительно выступил против каких-либо компромиссов с действующей властью: «Ранее я сомневался – объявлять ли войну. Но в то время, как мы сомневались, рука Промысла начертала рукой Патриарха анафему и появился декрет. Должна быть провозглашена торжественная анафема. Собор обратится к Патриарху с предложением анафематствовать, и призвать народ стать грудью на защиту веры. Я верю, что Собор явится орудием спасения Руси. И пусть Вильгельм знает, что он ведет переговоры о мире с проклятыми»[86]. Закрывая заседание, председательствующий митрополит Арсений отметил, что проект Соборного постановления, предложенный Е. Н. Трубецким, в целом принимается, сделанные замечания будут приняты во внимание при окончательной редакции, которая будет рассмотрена в Соборном Совете и затем внесена на Собор, и еще раз призвал не медлить, так как совершаются настолько важные события, что отвечать на них нужно немедленно. «Нужно поторопиться и с разработкой вопроса о мерах распространения как послания Патриарха, так и постановления Собора»[87], – заключил Председатель.