— Ни под каким, — спокойно ответил мужчина.

Мы подобрались к вратам, ожидая врага. Конечно, я сейчас была не в лучшем состоянии, тем более у меня с собой даже оружия нет.

В дверь ударили. Запах, что просочился из под ворот, не принадлежал человеку. Он вообще никому из живых не принадлежал. Он был кисло-горьким и бил в нос, прожигая его. Запах, словно пощечина, резко ударил, и я невольно зашипела.

Каллен испугано посмотрел на меня.

— Я не могу войти, пока вы не откроете! — послышался юный голос с элементами эха. Он не принадлежал человеку.

И тем не менее, ворота открыли. Перед нами стоял мальчик лет восемнадцати. Он был в большой коричневой шляпе и простой одежде. У него была слишком бледная кожа, как у меня, и волосы цвета соломы, что доходили ему до ушей и беспорядочно висели, закрывая глаза. Он не человек, его тело просвечивало, он — дух.

Вряд ли кто-то заметил то, что видела я. Никому и в голову не пришло, что он принадлежит миру духов. Он материален и одновременно нет.

Мы подошли поближе к нему. Каллен уже достал меч, но его рубить он вовсе не собирался, да и что-то мне подсказывало, что духа убить невозможно.

— Я Коул, пришел, чтобы предупредить. Помочь. Идут люди, чтобы навредить. Вы, наверное, уже знаете, — он смотрел на меня, пытаясь разгадать мою природу. Я видела его в истинном облике. А он меня?

— Что происходит? — вмешался Каллен, он был одновременно зол и напуган.

— Храмовники идут вас убить.

Каллен посмотрел сначала на гору, а затем на Коула.

— Храмовники? Это ответ Ордена на наши дела с магами? Нападают вслепую?

Коул немного приподнял шляпу, и теперь мне было лучше видно его бледное полупризрачное лицо.

— Красные храмовники вместе со Старшим. Вы его знаете? Он вас знает, и вы отняли у него магов, — он повернулся лицом к горе, и мы подошли ближе.

На горе стояли два человека, вернее один из них на человека не был похож. В моих глазах он был каким-то огненно-рыжим, вернее, его энергия была такова. Он нес зло и погибель, желал, вероятно, захватить все и стать чем-то большим. Не знаю, откуда у меня такие мысли, но только они приходили на ум, когда я наблюдала за этим красивым ореолом, что окружил это существо.

— Того человека я знаю… но вот Старший…— говорил Каллен, осматривая гору.

— Он злится, что вы забрали его магов.

Все понимали — сегодня будет настоящий кровожадный бой. Я отбросила всю боль, все мысли по поводу личных отношений, пытаясь приготовить себя к этой мясорубке. У меня был только один выход — сражаться.

Я покажу этому Старшему, что умеют такие как я. Но надо было спасти прежде всего людей.

— Каллен, придумай, что делать! Что-нибудь! Мы должны спасти людей!

Он с сожалением посмотрел на меня. Похоже, этот Старший загнал нас в тупик.

— Убежище — не крепость. Надо перехватить инициативу, иначе против этой твари мы не выстоим. Выдвигайся к северному требушету, вступай в бой. Используй все средства, — он отошел от меня и стал ближе к народу, который собрался и внимательно слушал его. — Маги! Вы… вам разрешается вступить в бой с ними. Там Самсон, он так просто не сдастся! За Инквизицию! За Вестницу! За свою жизнь! За нас всех! — он поднял меч, и все солдаты подняли свои вместе с ним.

Я на миг улыбнулась. Он был таким прекрасным, и речь у него была такая же. Эх, Каллен, видел бы ты себя со стороны. Твой героизм только восхищает.

“Дарить смерть это так прекрасно. Особенно сейчас. Пусть их боги, если такие имеются, сойдут на землю и защитят их. Но их нет, родная, зато мы есть. А кто мы? Боги” — словно голос из прошлого.

Воспоминания, как рои потревоженных пчел, осаждают меня, но они такие смазанные и практически всегда этот мужской голос, вроде бы мужской. Ни сцен, ни картинок, ни вспышек, ничего. Только голос, будто в мой разум врывается другое существо и шепчет мне.

Я была ничем. Да меня вообще не было.

========== Я вернусь или не вернусь ==========

Северный требушет я защищала, вкладывая в это все силы. Каллен дал мне меч, так что не пришлось драться голыми руками. Пока крутили рычаг, я сражалась с этими тварями, которые для меня представляли почему-то идеальную еду.

Красные храмовники вкусно пахли, а их кровь была намного слаще, чем у животных. Я буквально ела на поле боя. Люди на меня не глазели, они были слишком заняты, чтобы лицезреть данную картину. Я схватила одного красного храмовника и, разорвав ему шею, начала смотреть, как струится его кровь. Я вдыхала запах крови до тех пор, пока легкие не распухли от сладкого медового запаха, а затем стала её пить. Кровь живым огнем вливалась в мое тело, внутри словно распустился цветок. Наконец, горький привкус последних капель дал мне понять, что крови лишились все органы тела.

Я сжимала мужчину в объятиях, становясь сильнее. Мое тело оживало, сила пробуждалась, и все становилось другим. Я чувствовала себя прекрасно.

А затем, стала разрывать его мясо и есть. Мне было стыдно, что я ем человека. Я разорвала рукой его доспехи, согнула их и превратила в груду бесполезного железа.

Я ела сочное мясо, не замечая шум боя. Мои пальцы шарила по его груди, царапая её, а вскоре разорвали кожу и вгрызлись в тело, ломая кости и вытаскивая их наружу. Мой инстинкт пробудился, я становилась зверем, и это отрицать было нельзя, а что ещё хуже, нельзя было остановить. Если во мне и есть что-то человеческое, то сейчас оно на исходе или где-то на дне сознания. Мысли были только о сладкой плоти, к которой я присосалась.

Почувствовав боль, я обернулась. Враг полоснул меня мечом, и я, оторвавшись от мертвеца, вырвала оружие из его рук и кинулась на воина.

Он лежал на земле, пытаясь меня сбросить, однако я его прочно оседлала. Схватив его руки, я сломала обе, а затем приблизилась к его шее.

Мои клыки щекотали его кожу, а затем осторожно разорвали её, проникая внутрь. Жизнь его ударила в меня, и я пила, пила, захватывая частицы мяса. Блаженство растеклось внутри и казалось, весь мир ушел из-под ног. Остались только я и несчастный храмовник. Мои руки сорвали с него доспехи, лаская ему изодранную грудь.

Его кровь для меня была эликсиром, дорогим и настолько редким вином, что пьешь каплю за каплей медленно, чтобы растянуть удовольствие. Я бы пила и дальше, но услышала истошный испуганный рев. Я резко вскинула голову, думая уже о расправе над тем, кто закричал.

Около рычага стоял мужчина в доспехах, наш. Его тело словно парализовало, а лицо накрыл ужас.

Он сделал свою работу, и теперь огромный камень катился по горе, вызывая лавину. Я встала с земли и попятилась назад, а затем резкая вспышка полыхнула перед глазами, и загорелся требушет, а с ним и боец.

Рев сверху заставил меня вернуться к реальности. Над нами что-то летало. Я подняла голову и увидела огромного черного дракона. Он не пугал меня, наоборот, хотелось прыгнуть на него и убить. Сила металась во мне, в поисках выхода.

— Сюда, быстрее! — послышался голос Каллена.

Я обернулась и побежала к нему, а он как раз стоял у ворот и ждал, пока все пойдут поближе к храму. Когда достигла его, он бросил на меня испуганный взгляд, а затем воины закрыли ворота.

— Нужно собрать всех в церкви! Это единственное здание, которое выстоит против той твари, — он посмотрел на меня, и всё тот же страх играл в его глазах. Он боялся не дракона, а меня. — Пока… просто направляй всех туда.

После своей речи он побежал к церкви.

По дороге к ней, я спасала некоторых жителей, которые попали в беду. Кто-то угодил в огонь, и я вытаскивала человека оттуда, а кого-то придавило чем-либо. Люди пугались меня, однако благодарили за то, что я спасла их жизнь.

Когда мы все скрылись в церкви, нас встретили Коул с Родериком. Второй был ранен и его поддерживал дух.

Убедившись, что все вошли, Коул закрыл ворота и повернулся ко мне.