После этого всякая подозрительность стражи и других людей пропала. Теперь уже до одежды Тани старались дотронуться, а то и урвать кусочек старой рубашки.

– Глупые singes, считают нас святыми, поцелованными богами, – пояснил француз, когда Татьяна досадливо посмотрела на оторванный рукав.

– Дядя Лёша, я тоже хочу волосы на лице как у него! – воскликнул Паша, указывая на норвежца.

Француз захохотал.

– Это борода, юноша! Вот стукнет вам двадцать, и начнут у вас расти куцые кустики на лице!

– Я не хочу кустики! – возмутился Паша. – Я хочу заросли, как у него!

Норвежец что-то промычал неодобрительное. Таня сообразила, что он старался не относиться к Паше как к обычному ребёнку из-за его не совсем хорошей сущности. Но французу было на все плевать, он весело отвечал на наивные вопросы Паши и уселся рядом с ним, активно жестикулируя руками.

«Добро пожаловать в мир людей, Таня» – разглядывала она вымощенные камнем улицы. И пахло вполне приятно: сдобой, маслом, пряностями, духами и солью.

Таня остановилась, когда услышала шум воды под землей.

– Канализация, – пояснил француз на замешательство Тани. – Цивилизация не то, что там у некоторых! Был я как-то у ланорцев! Там мне в голову едва не прилетели помои! Это ж надо! В окно опорожнять ночной горшок! Какое варварство! Пахнет там как в туалете!

– Не большее варварство, чем есть frog, – съехидничал норвежец.

– Как ты смеешь?! Frog деликатес!

Таня заметила, что мужчины иногда употребляли французские и английские слова не потому что не знали аналога, а просто так. Особенно часто на французский переходил Арно, словно специально подчеркивая свое происхождение. «Смотрите, я – чужак! Я – Француз и горжусь этим!» говорил весь его вид и каждая фраза.

– Привязывай скотину, – остановился возле здания с красивой вывеской норвежец, – ребёнка оставь. Разговор будет не для детских ушей.

В здании проходившие мимо мужчины в похожей синей униформе брезгливо косились на лохмотья Тани.

– И эта деревенщина – тэй хала хасэж?

– Еще одному кретину повезло…

Таня поравнялась с французом.

– Арно, а что такое хасэж?

– Это обозначение высшего тэй хала, – пояснил француз, задрав подбородок. – Почему ты спрашиваешь?

– Мне показалось, что меня назвали хасэж.

– Ты не знал?! – удивился француз.

– Нет. «Хасэж» я слышу впервые.

– Где ты жил, прежде чем приехать к нам?

– Вблизи Сане города саласцев.

Француз понятливо кивнул.

– У саласцев дрянные школы магии.

Представлять Алексея не пришлось, магистры оказались в курсе его приезда. И один едва не накинулся на него с кулаками.

– Где ваша сестра?! Я заплачу большие деньги за неё!

Таня сама не заметила, как от ярости у неё произошел всплеск магии. Но поняла это только, когда норвежец и француз повалили её и скрутили на полу. Вдобавок больно ударили лицом о кафель и выкрутили назад руки, начавшие покрываться огоньками.

– Я прошу прощения у магистров за несдержанность этого человека, – заговорил норвежец, удерживая Таню на полу. – Он – наш земляк, а как вы уже знаете от нас, на нашей родине давно нет рабства и женщины не покупаются. Своим вопросом вы оскорбили его, чем вызвали эту вопиющую вспышку гнева. Я понимаю, вы не хотели этого и вели себя как гражданин своей страны, но я прошу быть снисходительным к этому невежественному человеку.

– Поставьте его на ноги, – попросил другой магистр. – Позвольте мне его осмотреть. Мы должны удостовериться, что он не посланник врагов.

– Успокойся, парень, месье всего лишь осмотрят твою голую cul, – прошептал на ухо Тане француз.

С Тани сорвали остатки одежды и оставили стоять, в чем мать родила. Она попыталась прикрыть хозяйство, но именно его внимательнейшим образом осмотрели в первую очередь.

– Сочувствую вашей беде, – сконфуженно произнес магистр, проводивший осмотр, сразу же переключившись на заднюю часть тела. Он раздвинул ягодицы и засунул туда палец.

– Ты краснеешь, как мадмуазель! – хохотнул француз.

– Мне никогда не засовывали пальцев в задний проход! – прошипела Таня, про себя матерясь и ничего хорошего волшебнику не желая.

Продолжил осмотр другой волшебник, пока первый тщательно мыл руки. На этот раз осмотрели ноги, руки, пальцы, затылок, уши, волосы и голову.

– Даже насекомых нет, этот мужчина для своего плачевного положения на редкость чистоплотен, – произнес он, ковыряясь в волосах.

– Теперь зубы, – произнес третий волшебник, открывая Тане рот и дотрагиваясь до какого-то зуба. Женщина взывала от боли, из глаз брызнули слезы. – Запущены, нужно лечение, – он вытащил остатки сломанной эмали. – Где вы жили? Почему не лечили зубы?

– У саласцев вблизи Сане, – ответил вместо неё Арно.

– Сане разрушили, – застыл волшебник.

Таня согласно кивнула, не заметив из-за боли настороженного поведения волшебника.

– Паша был в школе, когда злые камни напали, а я в лесу собирал травы, – вытерев слезы, ответила Таня.

– Паша?

– Мальчик, – подсказал норвежец.

– Как спасся мальчик?

– Духи леса вывели большинство детей из города.

Волшебник вопросительно повернулся к другим волшебникам. Кто-то из них листал большую книгу, надев подобие очков.

– Па-вел Ра-ко-вец, – прочитал волшебник с книгой. – Мать – Та-ня Ра-ко-вец. Отец неизвестен. Поручитель мальчика из народа камней Лихтар Мак Тало. Все верно, – закрыл он книгу, снимая очки.

Таня смотрела на него, прижимая руку к лицу, скрывая не только боль, но и эмоции.

– Вы были в курсе, что по вашему племяннику прислали приказ о переводе в нашу школу? Мы год вели переговоры по его поводу. Очищенный камень большая редкость – важно для наших исследований.

– Нет, я не знал. У меня было много работы.

– Там ни слова нет о брате этой Раковец, – произнес волшебник, который предлагал Тане денег за сестру. – Почему его не учили вместе с мальчиком?

– Его могли не распознать, ведь он – тэй хала хасэж. Мать мальчика тоже никто не распознал, поэтому нас просили осмотреть её на вероятность наличия дара.

– Вы проверили его пальцы?

– Проверили два раза, можете проверить третий раз. Нет колец, татуировок, родинок, чистые пальцы.

«Они знают о кольце!» – удивилась Таня.

– Свяжитесь с народом камней!

– Уже связались, – донеслось из глубины помещения. – Передают, что знают и женщину, и её брата, и её ребёнка.

«Жахо! Они приняли за моего брата Жахо!» – поняла Таня с изумлением и мысленно поблагодарила духа за дальновидность.

– Почему вы носили жизненный камень племянника, а не ваша сестра? – не сдавался предлагавший денег волшебник.

Ему шепнули что-то на ухо, чем вызвали у него странную реакцию:

– О, соболезную… это ужасно… простите…

– Но куда делась ваша сестра? – продолжил допрос другой волшебник.

– Она работала на кухне в Сане…

– Можете не продолжать, мы вас поняли.

– Какая потеря…

– Я чувствую подавленность в эмоциональном фоне этого человека, – произнес волшебник, осматривавший Таню первым. – Проводите его в купальню, выдадите комплект одежды и накормите. И не забудьте про ребёнка – о нем тоже следует позаботиться.

– Куда потом? – спросил норвежец. – В школу оформлять?

– Да, и его, и мальчика. Ступайте.

Таня вздохнула с облегчением, когда её вывели из пыточной комнаты.

– Расслабься, парень, мы все через это проходили, – похлопал её по плечу француз. – И голыми стояли и в ass у нас ковырялись, – его передернуло.

– Зубы болят? – заметил норвежец гримасу Тани.

– Угу.

– Садисты. После купальни тогда к зубодеру тебя сводим, приведут твои зубы в порядок.

Таня не возражала и против того, чтобы её сразу сводили к зубодеру, так как от боли хотелось лезть на стену»

Оля остановилась на еще одном мерзком комментарии: «Какие сахарно все добрые, я прям слезу пустила! В город пустили, умыли, причесали и в лучшую школу без документов приняли! »