— Скажи мне, — спросила чуть позже Ханна, когда трапезничала и наблюдала за тем, как Альфис чинит робота, — он всегда был таким эгоистичным? Он же робот теперь, разве машина может быть такой?

— Эм… я не знаю, — ответила монстресса, не отрываясь от работы и с упорством пытаясь снять заклинившее крыло наплечника, — э-это довольно сложный вопрос… Он не совсем машина, Ханна, он призрак, у него живой и индивидуальный характер. Но признаться, я всегда тоже боялась этого…

— Постой, я помогу тебе, — сказала девушка, протягивая руки и пытаясь аккуратно снять наплечник, — я ведь правильно делаю?

Альфис молча кивнула, направляя пальцы девушки в правильные движения, после чего им удалось снять с робота необходимую деталь.

— Но, неужели эти черты характера нельзя немного изменить, ведь в нем тоже есть что-то хорошее, — продолжила задумчиво девушка, — при нашей первой встрече ты говорила, что что-то в нем сломалось, и он стал охотиться на людей.

— Н-ну, это ведь я выдумала… — виновато ответила Альфис.

— Но ведь он же робот теперь, машина, — продолжила Ханна, вздыхая, — я научилась немного понимать… Ведь такая «поломка», она возможна, в смысле, в нем же можно что-то изменить, независимо от его желания, ведь он управляет механизмом, у которого собственная структура. Или хотя бы попытаться сделать его чуточку лучше. Согласись, ведь это слишком. Если людей не останавливать в их вольностях, они могут натворить множество ошибок, мне бы не хотелось, чтобы это случилось.

— Хм, мне кажется, что ты говоришь о программах, — задумчиво сказала Альфис, — а ведь это идея, но, к сожалению, программа не сможет в полной мере перекрыть выявления его бурного характера.

— А ты можешь это сделать? — спросила девушка с надеждой. — Пусть это и изменит его совсем чуточку. Его очень любят здесь, но есть люди, которым он делает больно. Это неправильно. Я видела того парня из кафе, которое находится на МТТ Курорте, он работает у него и не совсем лестно отзывается о Меттатоне. Это грустно. И неправильно. Меттатон должен это понимать.

— Я постараюсь это сделать для тебя, — улыбнулась добродушно Альфис, — это будет правильно. Т-ты так устало выглядишь… Я думаю, что тебе нужно выспаться. Пойдем, там, в зале, есть кровати, поспишь немного. Не… не бойся, амальгамы не тронут тебя, я быстро закончу здесь и уведу их, я должна это сделать. Если что, ты всегда сможешь мне позвонить, ведь тот телефон еще у тебя?

Ханна кивнула и не стала перечить. Альфис отвела ее в зал и быстро вернулась в комнату, чтобы закончить починку робота.

— Ох, похоже, она влюбилась… — пробормотала монстресса себе под нос, соединяя новые детали с корпусом.

— А какой у нее голос… — слабо улыбнулся Меттатон, не открывая глаз.

— Ой! — чуть подпрыгнула на месте Альфис. — Ты что, все это время был включен?

— Как она мила, — продолжил робот, словно не слыша вопроса, — ее танец был похож на полет, а сама она, как ангел… эти руки, эти волосы, это сердце, его ритм… А ее глаза… колыбельная, мне кажется, что эта мелодия родилась именно в них, в их свете, в этой лазури. Эмоции, романтика, я никогда не был так переполнен ими. Ах, а какие же сладкие ее губы.

Меттатон довольно соблазнительно облизнулся кончиком своего языка. От этого движения Альфис невероятно сильно покраснела.

— П-прекрати так делать… — заикаясь попросила она робота, глядя на его довольное лицо, — и-иначе я не смогу тебя закончить…

Но Меттатон снова сделал вид, что не услышал монстрессу, тогда она залепила ему пощечину, после которой он ошарашено открыл глаза и широко раскрыл рот в знак протеста и возмущения.

— Ты слышал, что она сказала? — сердито и довольно твердо спросила Альфис, что удивило Меттатона. — Ты ведешь себя слишком самовлюбленно и эгоистично. Она говорила, что это неправильно! Т-ты и сам должен это понимать, и-иногда тебе нужно включать тормоза, дорогой мой друг!

Робот виновато опустил глаза и поменял выражение лица.

— Е-если ты не равнодушен, — продолжила Альфис, — то мог бы и прислушаться. А теперь ответь мне, почему ты все время притворялся, что был отключен? Я же могла что-то сделать не так, и тогда… тогда… ты ведь чувствуешь…

— Я не притворялся, — ответил робот, — просто у меня не было сил открыть глаза, и говорить… Альфис… она права, мне нужны тормоза… иногда я просто не понимаю, возможно, она и права, когда приходит время понять, может стать поздно. Я ушел из дома, бросил Блуки…

Он замолчал, грустно глядя вниз. Удивительно, но ему было стыдно, когда он вспомнил, поэтому решил помолчать. Альфис молча вздохнула, после чего попыталась чуть приободрить Меттатона. Она попросила у него прощения и сказала, что выключит его, чтобы доделать все детали и закончить починку, а после он сможет вернуться домой и повидаться со своим кузеном, если действительно любит его. Глаза робота сверкнули, но более Альфис не позволила ему сказать ни слова. Довольно быстро она закончила с его сборкой, собралась с силами, и, наконец, приняла решение покончить со своими страхами и отвести Амальгаметов к их семьям. Как именно все прошло, Ханна не узнала — когда она проснулась, то совсем никого не обнаружила в лаборатории. Девушка проверила все свои вещи, оставив Альфис на память свою потускневшую ленточку, из которой связала бантик. Она поднялась на лифте наверх, и решила, все-таки, отправиться к ларьку хот-догов в Хотлэнде, чтобы попробовать поговорить с Сансом. К великому сожалению, скелета там не оказалось, поэтому Ханна приняла для себя непростое решение, и уверенным шагом направилась в сторону столицы. Когда лифт из Ядра доставил ее к месту назначения, нога девушки ступила на унылую и серую мостовую огромного города, который и назвали Новым Домом. Девушка шла по довольно пустынным улицам и удивлялась, почему же все здания столицы были такими серыми и грустными. Ответ ждал ее впереди. Она добралась до королевского замка и вошла в его двери. Поразительно, но Ханна, словно снова попала в уютный домик Ториэль. Она улыбнулась, ведь это было неудивительно, Азгор являлся супругом хранительницы, но по каким-то неизвестным девушке причинам, королева покинула эти места и запечатала Руины. Ханна быстро прошла по дому, чтобы понять, куда же ей необходимо идти и обнаружила, что путь ее, как и в доме Ториэль, лежит через подвал. Она спустилась вниз и пошла по длинному коридору, ведущему прямо к тронному залу. Вот тут она и узнала настоящую историю королевской семьи, которую по дороге ей рассказали стражники.

«Давным-давно, в Руины упал человек, и, пострадав от падения, он стал звать на помощь. Азриэль, сын короля, пришел на человеческий зов. Он вернулся в замок вместе с человеком, которой оказалась маленькая девочка. Шло время, юный принц и человеческое дитя, стали как родные брат и сестра. Король и королева относились к ребенку, как к собственной дочери. Подземный мир был полон надежд. Однажды… совсем внезапно… девочка сильно заболела. Больной человек высказал только одно желание — она хотела всего лишь увидеть цветы из своей родной деревни. Но монстры ничего не могли поделать, ведь заклинание барьера по-прежнему удерживало всех внизу. На следующий день королевская дочь умерла. Азриэль, убитый горем, поглотил человеческую душу своей названой сестры и превратился в существо с невероятной силой. С человеческой душой он пересек барьер и отправился с телом девочки в сторону заката, обратно, в деревню людей. Принц достиг деревни, там он нашел поляну из золотых цветов, и возложил на нее тело своей любимой сестры. Вдруг раздались крики. Жители деревни увидели Азриэля, держащего тело человека, и подумали, что это именно он убил девочку. Они напали на него со всем, что у них было, и принц получал удар за ударом. У него было достаточно сил, чтобы уничтожить их всех, но он не пытался нанести удар в ответ. Избиваемый людьми, принц лишь улыбался, а после ушел прочь. Израненный, он добрался до дома, вошел в королевский замок и упал. Его прах разлетелся по всему саду. Королевство впало в отчаяние. В одну ночь королевская чета потеряла сразу обоих детей. Люди снова забрали у нас все».