====== Глава 15. О дворецких. ======

День был жутко насыщенный, как для Графа, так и для дворецкого. Жнецу приготовили лошадь, так как он отказался ехать в экипаже. Готфрид хотел поскорее вернуться в свою Лавку и приняться за тихую мирную работенку. Однако, седовласый не мог не согласиться с тем, что это небольшое «приключение» доставило ему большое удовольствие, ведь он почувствовал себя вновь живым, да еще и успел найти человека, что смог влюбиться в него. Давно же он не ощущал себя кем-то любимым. Одинокий мрачный жнец, с пустотой внутри, а теперь его тело вновь отяжелело, и эта тяжесть казалась ему блаженством! Вот оно малое счастье жизни, которое, к сожалению, многие люди не замечают. Граф, немного смущенный и потрепанный вручил Готфриду те самые ноты, а жнец лишь отпустил шаловливую шуточку в сторону юного дворянина, отчего мальчишка вспыхнул еще сильнее. Легендарный поднял зеленые глаза на дворецкого, который непривычно счастливо улыбнулся и легко склонил голову, его глаза стали густым вином.

- «Когда же наш Граф успел испить это вино?» – Жнец приподнял красивые белые брови и быстро отвернулся. Странный все-таки, этот Себастьян! Что ему нужно? Какие цели преследует? Но Жнец отчего-то чувствовал своим сердцем, что Себастьян не так прост, как большинство демонов, и что его ждет расплата за его силу, за эту душу, за его человечность… Жестокая и кровавая расплата! Жнец быстро вскочил на седло, натянул поводья. Конь под ним захрипел, чувствуя «не человека», закачал головой, но стоило мужчине тихо шикнуть, как жеребец замер. Статный, красивый мужчина, привлекающий внимание оглядывал окна поместья, ему так хотелось увидеть лучистые молодые глаза с нетронутой зеленью, и девственной честностью, что появлялось жгучее желание прикусить губу от досады. Всю ночь Готфрид наблюдал за юным телом, за этим мальчишкой, который так развязно предлагал себя и потерял сознание уже после первого поцелуя. Сегодня он надел перчатки, чтобы с его пальцев не ушел запах Финиана. Да, он признался себе в том, что ночью не удержался и погладил юношу по лицу, прошелся по волосам, шее и спине, но большего не позволил. Его запах, запах осенних листьев, уходящих лучей лета. Это мальчик теплый и добрый, ласковый и нежный, как само лето. Его не отпугнул шрам на лице, наоборот, он восхитился им, сказал то, чего не смог разглядеть другой. Один бы назвал его уродом, но Финни назвал его мужественным… От таких мыслей, Готфриду еще сильнее захотелось увидеть садовника, но его немые поиски оказались тщетны. Жнец поблагодарил Сиэля за приют, а Сиэль тихо отблагодарил Жнеца за все, что он сделал. Готфрид стеганул коня и тот взвился под мужчиной, и пустился вскачь, так быстро, что встала пыль. Легендарный успел заметить, как за кустами роз светловолосый юноша поднял руку, в знак прощания и в груди Жнеца разлилось тепло, которое он будет беречь всю оставшуюся жизнь.

- Что ж, Себастьян, нам пора проводить гостя. Он еще не встал? – Осведомился Господин, разворачиваясь к своему дворецкому и незаметно, уже привычным жестом поправляя повязку. – Ослабь, мне давит.

- Слушаюсь. – Себастьян ловко развязал бант и вновь завязал, но уже немного ослабив. В нем что-то изменилось, он это чувствовал. У него было такое ощущение, что только что полакомился самой сладкой душой на свете. Привкус жизни на губах, к которым он часто стал прикасаться, приятное покалывание на пальцах и тяжесть тела. Его глаза изменились, став более темными, насыщенным вином, алым морем, это не укрылось от Сиэля, который все чаще хмурил брови, пытаясь понять, что происходит с демоном. Его пальцы стали ловчее, тело гибче, а голос просто сводил с ума.

- Я не хочу сегодня говорить с немцем, скажи, что у меня сегодня дела…

- У вас и так сегодня дела.

-Не перебивай меня, когда говорю! – Граф ударил своего слугу по рукам тростью и отправился обратно в поместье. – Накорми его и проводи. Ты все понял, Себастьян?

- Да, Господин. – Себастьян покорно поклонился и тихо ухмыльнулся, ведь его контрактор не теряет сноровки, даже если с утра произошел небольшой любовный инцидент. Себастьян побеседовал с гостем, накормил его и выслушивал скромную похвалу молодого мужчины. Он не рукоплескал, не разорялся на лживую любезность. Он говорил искренне и скромно, изредка краснея от того, что их взгляды пересекались. Он несколько раз поинтересовался о Готфриде. Себастьян даже удивился, что этот гость заметил, усталость в зеленых глазах. В общем, Себастьяну в этот раз понравилось «общаться» с этим человеком, было в нем что-то особенное. Кому как не демону, разбираться в человеческой сущности.

- Благодарю вас, Себастьян, вы очень хороший дворецкий!

- Я лишь отражение своего Господина, не больше. – Любезно склонился черноволосый.

- Тогда…передайте это Сиэлю…Простите! Господину Фантомхайву. – Адольф вручил дворецкому коробку, и демон удивленно поднял красивые брови. – Я просто смотрю на этого мальчика…он ведь совсем юный, а уже такой серьёзный! – Он потер шею, виновато улыбаясь и опустив взгляд в землю. – Верните этому мальчику улыбку, очень печально видеть такое юное лицо, с постаревшими глазами.

- Непременно. – Сказал дворецкий, задумчиво глядя в след удаляющемуся экипажу. Почему-то это заставило его задуматься, ведь Сиэль умеет улыбаться, он даже иногда улыбается во сне, что-то непонятно говоря. Он стесняется своей улыбки, боится быть прежним. Если он улыбнется, то навсегда сломает маску, которая ограждает несчастного от эмоций и самой жизни. Он продал душу демону, дьяволу, отдал её и вместе с ней думал, что отдал жизнь, но это не так, совсем не так. Мужчина постоял еще немного, оглядел сад и бросил взгляд на огромные окна кабинета. Сиэль смотрел вдаль, гордо подняв голову и потирая указательным пальцем перстень с синим камнем. Себастьян улыбнулся и направился в кухню, чтобы заварить горячего чая. Сегодня похолодало, особенно после обеда, ночка тоже оказалась холодной и гость немного простудился. Себастьян хотел порадовать своего Господина горячим Венецианским пирогом с финиками и английским чаем. Он составил все на тележку и в конце уже успел прихватить коробку, что просил передать мистер Шнайдер. На ступеньках, в парадной, чернокрылый встретил Финни, который рассматривал белую розу, срезанную из сада. Взгляд у него был счастливый, губы его улыбались, но глаза выдавали тоску и томление.

- Финни, подмети дорогу, после отезда временного дворецкого остались камни, пыль и листья! – Любезно улыбнулся демон и продолжил свое «путешествие». Мальчик поднялся и ловко заколол белую розочку в волосы, а потом ответил Себастьяну и ушел. Себастьян знал, что из кармана Готфрида кое-что вылетело, он знал, что жнец кого-то искал. Черноволосый хмыкнул и тихо засмеялся, но потом оборвал себя, постучав в дверь три раза.

-Заходи. – Сиэль был в плохом настроении и неизвестно от чего.

- Господин, я принес английский чай и Венецианский пирог с финиками, документы немного могут подождать! – Мужчина взял тарелку и ровно отрезал кусочек, положив его на фарфоровую чашечку из индийского сервиза. Мальчик отодвинул от себя документы, потер глаза и уронил голову на сложенные руки. Ему хотелось спать, но это уже совсем по-детски – спать в обед. Не даст он своему ничтожному слуге повод поиздеваться, он и так достаточно напортачил за несколько недель, на всю жизнь насмешек демона хватит.

- Себастьян…

- Да?

- Себастьян…

- Да, милорд!

- Ты меня слушаешь?

- Конечно, Господин.

- Себастьян... скажи… – Сиэль явно мялся над чем-то, то краснея, то бледнея так быстро, что казалось, это просто игра света. Себастьян напрягся, видя, что это что-то важное не только для Графа, это какой-то шаг. Осмелится? Хватит храбрости? – Что там с расследованием?

Показалось, что оба разочаровались. Себастьян поставил перед Графом тарелку и налил чая, вручив столовые приборы. Юноша откинулся на кресле, явно ругая себя за слабость. В тот миг остановилось время, замер весь мир, завертелось лишь «сейчас» и вот, миг этот упущен и его не наверстать. Демон не собирается делать шаги первым, не из страха, уж точно не из-за него! Он хочет, чтобы юный Граф сам решился, сам принял решение и сам утонул в этом, демон лишь ответит на все, лишь просто раскроет объятия, в которые придет дворянин или нет. Ему не хочется заставлять, не хочется скрыто привлекать и принуждать. Ему отчего-то хочется быть настоящим, любовь ли, привязанность, но это что-то непознанное им, что-то приятное и запретное, такое сладкое и липкое, что давно уже подчинило себе их обоих, но только один принял это, приготовившись к мукам за этот дар, а другой слишком горд и замкнут, чтобы впустить этот мед в себя.