Сначала я разглядел колючую проволоку, и по позвоночнику прополз холодок, потом увидел комнату, пол которой устлан срезанными волосами, и мне стало не хватать воздуха. Обувь казнённых свалена грудой, её не успели унести, спортплощадка заставлена коробками из-под еды, целая витрина очков, каждая вещь хранит тепло убитых. Мои шаги всё глуше и глуше, не осмеливаюсь смотреть на стены, с этих стен на меня взирают полные ужаса глаза истерзанных людей. Даже если я весь обращусь в сострадание, всё равно останусь чем-то перед ними виноватым. ПРОХОЖУ ПОД ДУЛОМ АВТОМАТА
Семь часов – время моей утренней пробежки, я прохожу в парк через боковые ворота, а выхожу через главные. Около восьми я миную банк, и так каждый день. У дверей встала машина инкассаторов, троица в бронежилетах, подняв автоматы, смотрят по сторонам. Я прохожу под дулами, и, чтобы продемонстрировать, что не намерен грабить, нарочно не смотрю в их сторону. С детства я знаю, что деньги надлежит зарабатывать трудом, что недопустимо грабить и воровать, потому что в руках у полицейских – автоматы, и если вдруг они случайно нажмут на курок, то я, вероятно, попаду в сегодняшние газеты и буду причислен к разбойникам. В этом не то чтобы не имеется смысла, просто из предосторожности палец полицейского лежит на курке, и всякий прохожий заслуживает подозрения, любой, кто ведёт себя странно, может представлять опасность. Если так продолжается долгое время, начинаешь сам себя подозревать: а вдруг под ногами окажется арбузная корка или человек чихнёт? Любое неловкое движение – и кто сможет тогда поручиться, что курок не сдвинется на миллиметр? Каждый день я намереваюсь пройти в обход, но обходного пути не существует, и мне остаётся сосредоточенно пробираться мимо, надеясь на их профессиональную добродетель и на то, что автоматы не заряжены. Хоу Цзюэ 侯珏 (род. 1984) Полевые цветы вдоль дороги, как прекрасные сны среди ночных кошмаров, от которых во сне едва улыбаешься, или как невинные задорные шутки в голодные времена. В уголке гор я провёл с ребятишками незабываемый вечер, эти дети из горной глуши чисты и невинны, по понедельникам они стоят навытяжку на церемонии поднятия флага в сельской школе и детскими ртами выпевают государственный гимн. Утреннее семи-восьмичасовое солнце освещает трёхногую парту. «Прилежно, старательно учиться, каждый новый день продвигаться вперёд» – восемь таких важных слов скоро осыплются с затенённой глинобитной стены. В разбитом до невозможности классе, отгороженном старыми досками, со стены смотрит измождённое лицо Лу Синя [9], за окном – вся в колдобинах спортплощадка, глаза нескольких десятков землистых мордашек смотрят прямо в небо. Старательно выпрямив спину, в ярких красных галстуках, они напоминают мне заморенные, густо покрытые пылью полевые цветы у дороги. Я вынужден лицом к лицу встретить ураган. непобедимый, чудной ураган, поднявший с земли мелкие камни, песок, сухие ветки и опавшие листья. Стихия вырывает с корнем тонкие травинки, бумажного змея она заставляет бешено резвиться, а мелкие птахи и насекомые, крылья которых коротки и слабы, из зарослей травы взмывают прямо ввысь. Ветер со свистом и рёвом прилетает из-за горизонта, набрасываясь на поля, склоны гор и деревушки, горячие волны гордо вздымаются под ветром, людям негде укрыться, движение на улицах города встало, перевозбуждённые животные страдают от сердечной слабости и бьются в конвульсиях под звуки величественной музыки. И когда покровы частной жизни оказываются сорваны громадными руками ветра, а календарь на стене – весь перепутан, три лютых толстобрюхих врага объединяются: кот, пёс и крыса спешно срывают с себя одежды и запрыгивают в ванну общественной купальни, чтобы испытать чудесное головокружение и получить удовольствие от пены. Ветер унёс нескольких нетвердо стоявших на ногах прохожих, во дворике только длинные травы покачиваются на разрушенной стене, подняв длиннющие руки, они дирижируют миром под ветром и мимоходом обсуждают попрошаек у дороги и стариков, согбенных ребятишек, подбирающих старьё, на них нет даже штанов, и голые зады обращены к небу. Одинокая лошадь стоит на окраине деревни на весеннем поле у дороги. Эта сильная белая лошадь промелькнула перед моим взором и, удаляясь, скрылась вдали. Я тоже помчался вдаль и исчез из вида лошади. Все вёсны, все дни разбиты вдребезги. Паровозный гудок подменил лошадиное ржание, жаждущие дети заменили злаки в полях. Белая лошадь стоит на ветру, принюхиваясь к опустевшей деревне и полю, перерезанному оврагом, лошадь, полная тщетных сил. вернутьсяЛу Синь (1881–1936) – один из основоположников современной китайской литературы, лидер левых писателей. |
