Иногда Ирэна гуляла по городу или занималась хозяйственными делами, но это случалось всё реже и реже, слишком хорошо было девушке в уютной, почти семейной, атмосфере «Флоксов». И хотя Ирэна скучала по семье, ей иногда казалось, будто никогда обеды не были столь вкусными и дружескими, чем теперь, когда на столе стояли разогретые блюда из «Яблоньки», а вокруг находились добрые и понимающие люди.
Ирэна быстро узнала, что прежде труппа "Флоксов" насчитывала двадцать человек, но этой весною пятеро актёров ушли, привлечённые более выгодными условиями других театров. Оставшиеся решили увеличить свой состав, организовав специальные курсы, на которых присматривались к новичкам.
На курсы вместе с Ирэной поступили ещё двадцать женщин и восемь мужчин, но к концу первого месяца осталось лишь двенадцать человек, из которых десять были представительницами слабого пола. Мистер Чарльз искренне переживал из-за нехватки кавалеров, но что поделать, пришлось отдавать некоторые мужские роли тщательно загримированным дамам.
Практически у каждого актёра в театре имелась дополнительная должность: гримёр, декоратор, костюмер, билетёр, режиссёр, художник. Никто не оставался без дела, и этим спасал театр, в котором серьёзно не хватало людей. Ирэне казалось, что благодаря этому «Флоксы» становятся больше похожи на семью. Не слишком внимательная по природе, она не замечала, что среди старшего поколения было не все гладко, что есть свои сложности и даже интриги. Ей, поглощённой внешней стороной отношений, театр «Флоксы» представлялся идеальным местом.
Из всей труппы Ирэна больше всего сблизилась с племянницей миссис Джейн, Мартой, девушки быстро стали подругами. Примой же выбрали золотоволосую красавицу Ирис Мэйден, очень талантливую актрису, к тому же наделённую яркой внешностью и умопомрачительным голосом.
Главной проблемой в леди Мэйден было её высокое происхождение. Ирис была аристократкой до мозга костей, и Ирэна долго не понимала, что привело столь изысканную леди в такое незначительное и скромное заведение, как театр «Флоксы». Оказалось, что театр финансирует как раз семья Мэйденов. Один из представителей этой семьи был заядлым театралом и покровителем учреждения. После его смерти покровительство закрепилось за двоюродным дядей Ирис. Тот решил, что если уж позориться, то там, где тебя никто не знает и не заметит, и позволил Ирис попробоваться в актрисы не слишком известных «Флоксов». К тому же, здесь он мог присмотреть за взбалмошной племянницей, возжелавшей стать актрисой. Впрочем, Ирис Мэйден ничем не выказывала, что «Флоксы» существуют фактически за её счёт. Даже своё имя назвала не сразу и проходила конкурс на общих основаниях. Только когда её приняли, оценив талант, и пообещали девушке главные роли, Ирис призналась, кто она. Такое благородное поведение примиряло Ирэну с красотой и удачливостью более успешной актрисы.
Как любой театр, «Флоксы» переживали внутри своей труппы комедии, трагедии и драмы. Сейчас здесь отсутствовал актёр на роль главного романтического героя. Всего в трупе, включая мистера Чарльза, насчитывалось восемь джентльменов, из них подходящего возраста были двое. И это была трагедия, ведь оба молодых человека были недостаточно талантливы для центральных партий, а все остальные были «в возрасте».
Мистер Чарльз чувствовал себя ужасно неловко, когда юного принца изображал очень талантливый, но, увы, почти пятидесятилетний и пухленький мистер Уильям. А молодой симпатичный Марк, пока ещё слишком переигрывал. Деррик же никак не мог избавиться от застенчивости.
Необходим был героический и романтический герой, но взять его было неоткуда, и приходилось довольствоваться тем, что имелось. Ирэну, признаться, это немного радовало – её заранее пугала мысль о том, какой разброд может произойти среди стайки юных девушек при появлении единственного претендента на роль возлюбленного одной из них. Марк и Деррик не годились: к их счастью, оба были помолвлены.
Не считая этой небольшой трагедии, все было тихо и спокойно. Ирис, как и положено примадонне, капризничала, Ирэна и Марта сплетничали и шушукались, увлечённые шитьём или пирожными, а остальные дамы занимались собственными делами и, наверное, плели интриги.
4.
Последний месяц лета выдался на удивление солнечным и знойным. Непривычные к такой погоде жители Рамонда изнывали от жары и предпочитали передвигаться по городу либо ранним утром, либо поздним вечером. Днём город словно вымирал. Неудивительно, что и в театре «Флоксы» сотрудники, несмотря на отсутствие спектаклей – лето не сезон – стали задерживаться до глубокой ночи.
Однажды, что Ирэна осталась одна, застряв за подготовкой сложного костюма для своей – своей! – первой роли. Миссис Дансхилд знала, что девушка вернётся поздно, и потому не ждала её, так что Ирэна не торопилась, позабыв о времени. Она не сообразила, что пора домой, даже тогда, когда уходившая последней миссис Джейн звонко звякнула ключами, оставляя их на столике, дабы Ирэна, уходя, закрыла театр.
Девушка спохватилась незадолго до полуночи и пришла в ужас. Возвращаться так поздно, одной, по тёмным улицам? Она ведь так и не узнала, где ближайшая стоянка для ночных кэбов, которые можно было нанять в любое время суток! Она совершенно не представляла, как ей теперь добраться до дома. Выход виднелся один: остаться ночевать здесь. Как ей объяснить своё отсутствие? Наверное, стоит сделать вид, что она ушла из дома пораньше, до того, как остальные дамы проснулись – и не забыть отослать поутру записку с почтовым мальчиком, чтобы миссис Дансхилд не волновалась, приходила Ирэна ночевать или нет.
В комнате, где работала девушка, стоял небольшой диван, сейчас заваленный тканями и предметами интерьера для декораций. Пожалуй, на нём вполне можно было переночевать.
Подогрев чай, Ирэна поужинала скромными остатками обеда, погасила лампы, кроме одной, и стала разбирать диван, развешивая ткани и костюмы и складывая вещи на столы. Пробило полночь. Девушка вздрогнула, и, хотя освободила лишь часть дивана, начала расстёгивать платье, намереваясь поскорее спрятаться под вытертым зелёным пледом в красную-клетку.
Но она не успела раздеться. Она остановилась, успев расстегнуть едва ли половину крючков. В здании звучала музыка! Едва различимо откуда-то доносились знакомые звуки.
Ирэна возмутилась и растерялась одновременно. Подумав, она снова застегнула крючки платья, и, прихватив переносную газовую лампу, вышла из комнаты в коридор. Из далёкого зрительного зала до неё долетели финал увертюры и… аплодисменты?
Девушка прошла по служебному коридору и застыла около кулис, выглянув в зал. Там никого не было. Но музыка слышалась по-прежнему.
Ничего не понимая, Ирэна прошла дальше, решив заглянуть в фойе. Может быть, музыканты расположились в нём? Приоткрыла служебную дверь над небольшим крылечком, прячась за потёртым бархатным занавесом с красиво вышитым «только для сотрудников», и ахнула, ослеплённая светом трёх огромных хрустальных люстр.
Проблема заключалась в том, что в небольшом фойе всегда была только одна люстра, и та очень скромная. И, конечно, не хрустальная, и, уж тем более, не со свечами. А теперь там горели и переливались в бесчисленных хрустальных подвесках десятки свечей. Пол был не деревянным, а мраморным. Голые стены, крашенные в фисташковый цвет, покрылись дорогими ало-серебряными обоями, на которых висели чьи-то портреты и хрустальные бра. Вдоль стен появились диванчики на гнутых ножках, обитые серым бархатом.
И никого не было. Мало того, стало ясно, что музыка доносится всё-таки из зала.
Ирэна потушила лампу и поставила её у двери. Спустилась в незнакомое новое фойе, пытаясь осознать, что же происходит. Дошла до одной из четырёх (у нас же две двери! – подумала она) дверей, и потянула за ручку. На неё буквально обрушилась бравурная музыка.
Девушка отшатнулась, прикрыв дверь. Она успела заметить: в зале нет ни зрителей, ни музыкантов, ни актёров! Кто же играет? Может быть, это граммофон? Модная новинка, которую кто-то принёс в театр и оставил? Нет, эту штуку нужно заводить, крутя ручку. Кто-то должен быть неподалёку! Значит, он находится где-то в здании. Человек, способный за час-другой полностью изменить внутреннее помещение.