– Снотворное?
Особист вздрогнул и сбился со счета, зато ругаться начал в полный голос – но быстро прекратил.
– Не слишком-то оно тебе помогло, – справедливо заметил он, поднимаясь.
Я посмотрела на его босые ноги – узкие ступни, неожиданно тонкие для парня щиколотки, рельефные икры – и отвела взгляд, не позволяя себе задуматься, куда он запрятал шпильку в отсутствие штанов.
Исчез Найден из моей жизни или нет, я все еще слишком хорошо помнила, что именно лучше всего помогало мне опомниться от потрясений и стресса.
И чем это закончилось для меня в последний раз.
– Как знаешь, – нарочито небрежно пожав плечами, я развернулась и дезертировала обратно в дом, всей спиной чувствуя мужской взгляд.
Нет, завтра здесь будет ночевать Беляна. А сегодня…
Я зашла в пустую спальню и прислонилась лбом к прохладному стеклу. Постояла, отрешенно глядя на издевательски яркую луну и стараясь не прислушиваться к тихому отсчету из купола, перевалившему за четвертый десяток, и пошла на кухню.
Отличная ночь для кофе.
Лют присоединился ко мне уже на третьей чашке, для чего, собственно, чашку и увел. Я проводила ее тоскливым взглядом, но, привычная к особистским замашкам, безропотно поставила джезву на плиту. Тайка, проснувшаяся из-за наших перемещений по дому, обнаружила, что на кухне начались незапланированные посиделки, и оперативно передислоцировалась поближе к Люту.
Он машинально потрепал ее по холке, отхлебнул кофе и ссутулился над столом, опершись на него обоими локтями.
– Ладно, я облажался, – честно признался особист и криво ухмыльнулся. – Но ты и так давно все поняла, а, Тиш?
На темно-коричневой поверхности кофе медленно собиралась карамельного цвета пенка. Я смотрела на нее, потому что поднять глаза и, тем более, обернуться казалось непосильным подвигом.
Для таких разговоров я была слишком трезвой, выспавшейся и трусливой.
– Не я, – призналась, когда молчание затянулось. – Найден.
А я ему еще и не поверила и потом долго размышляла над каждым словом и жестом – не померещилось ли? Лют держался предельно корректно – насколько это понятие вообще к нему применимо – и все его поползновения умело балансировали на тонкой грани между дружеским подначиванием и флиртом, ни разу не склонившись в сторону последнего.
Сегодняшняя ночь на флирт тоже не тянула, но все мои сомнения разрешила с ошеломительным успехом. Только что с этим делать, я не имела ни малейшего понятия.
– Кто бы сомневался. И просветил тебя, конечно, во всех подробностях… – особист приглушенно фыркнул и тяжело вздохнул. – Тиш. Если это тебя так напрягает – нет, дослушай сначала, я же вижу, что напрягает – в отделе есть еще два сотрудника, изъявившие готовность работать с тобой. Оба женаты, так что проблем не возникнет.
– Как тебя допустили вообще? – не выдержала я и все-таки обернулась.
Лют сидел с каменным лицом. Судя по опущенной под стол руке, спонсором его самообладания была только Тайка.
– В смысле… – я растерялась. – У вас же наверняка есть какие-то ограничения на случай личной заинтересованности в объекте. Как ты умудрился уговорить начальство?..
Как-то привыкла за время знакомства, что такая физиономия у него бывает только при общении с подчиненными. Всем остальным, кому не нужно было внушать ужас и трепет, доставалась совершенно другая версия Люта: ядовитая, способная смеяться над чем и кем угодно и не признающая такого слова, как «неловкость».
Я не могла представить, чтобы тот же Хотен или Беримир вот так уселся ночью у меня на кухне и во всеуслышание объявил, что облажался. А потом еще и попытался наладить диалог вместо того, чтобы ретироваться зализывать пострадавшее самолюбие.
Для этого нужно было быть Лютом. Без вариантов.
– Я бы тебе объяснил, как, – отмер, наконец, особист и усмехнулся, с заметным усилием возвращая лицу нормальное выражение. – Но за разглашение внутренних приказов по головке никого не гладят. А я люблю, когда меня гладят по головке, сжалься.
– То есть приказ был не просто прикоснуться? – не сжалилась я.
Сопение под столом стало чаще, громче и счастливей. Спонсор самообладания был доволен. Лют – не очень.
– Просто прикоснуться, – поморщился он. – С крысами-то ты никаких непристойностей не делаешь, правда? Но, судя по анализам Беляны, обычного мимолетного касания тоже недостаточно. Крыс ты берешь на руки, а человека, вероятно, нужно хотя бы обнять. Я высказал предположение, что после истории с Найденом это будет чертовски непросто сделать, не поставив тебя в известность о планах МагКонтроля. Как видишь, не ошибся.
– А Тайка? – неуверенно спросила я. – Ее-то обнимал и ты, и Беляна… да половина моих знакомых ее тискала!
– Еще спроси, может ли она творить ледяные вихри, – хмыкнул Лют. – Беримир, Владислав и Беляна точно чисты. Я тоже был, пока не… ты там за кофе следишь?
Я отвернулась и честно помешала в джезве пружинкой. Интенсивность нагрева была низкой – отсутствие магии сказывалось даже на таких мелочах – так что разговору, по сути, ничего не мешало.
Кроме, разве что, нежелания Люта говорить о своей работе и моего – говорить о делах сердечных.
– В общем, она либо не может, либо не хочет передавать магию, – нехотя закончил свою мысль особист.
Я машинально кивнула, принимая к сведению, и продолжила помешивать кофе. В наступившей тишине довольное сопение Тайки звучало пулеметной очередью; Лют отвернулся и чесал собаку уже обеими руками, позабыв по наполовину полную чашку.
Дождавшись, когда вскипит кофе, я недрогнувшей рукой достала с сушилки кружку Найдена – не брать же ради одной ночи Белянину? – и нацедила напиток в нее.
Оказалось мало.
– Так что, я звоню в отдел? – уточнил Лют, когда я отвернулась от плиты, осторожно пробуя кофе.
Тяжело вздохнув, я уселась напротив него и запустила пальцы себе в волосы, мгновенно взлохматив их до состояния «через пять минут на шабаш». Терпкий запах специй и кофе только усугублял впечатление.
– Даже если опустить тот момент, насколько тяжело я схожусь с людьми, – сформулировала я, осторожно опустив напрашивающееся «и насколько легко сошлась с тобой», – и то, что ты пообещал Алевтине Станиславовне позволить проследить за выведением магии из организма, те двое не в курсе о Тайке и Хотене. Твое начальство не откажется от идеи проверить коммуникацию с драконом, а значит, об… особенностях Хотена узнают лишние люди. Не думаю, что он обрадуется. Черт, да он и так не обрадуется…
Ой как не обрадуется.
– Он-то нас обоих живьем съест и на начальство зуб наточит. Сожрать не сожрет, но подсидит, – усмехнулся Лют, повеселевший так, будто услышал все то, о чем я предпочла умолчать. – А знаешь ли ты, что давать людям ложную надежду – не очень-то красиво?
Я мысленно прокрутила в голове свой монолог со всеми его невольными паузами и поморщилась. Звучало действительно как-то…
Как будто я боялась потерять еще и Люта.
– Ты обещал мне переговорник уже завтра, – напомнила я ему, и особист заулыбался так, будто я как минимум накачала его магией по методу Найдена. – Где, кстати, шпилька?
Лют охотно потянул вверх майку, но остановился сразу после моего поспешного: «Не надо, я поняла!» – и от души посмеялся. И больше ни словом, ни жестом не возвращался к неожиданно всплывшей теме своего отношения ко мне, словно чувствовал, что я совершенно не готова это обсуждать – как бы ни хотелось ему привнести ясность. Я покорно поддерживала градус веселья, без слов обещая: я подумаю. Когда смогу.
Оставалось только надеяться, что это все-таки не магическая эмоциональная связь, а моя мимика послужила причиной такого взаимопонимания. Еще одного чертова эмпата я бы точно не пережила.
На следующий день мы установили своего рода антирекорд по производительности труда; работавший над крысами татуировщик, и без того выбитый из колеи поставленной перед ним задачей, то и дело косо поглядывал в нашу сторону.