При Стеше он старался не крыть матом и потому каждое слово приходилось обдумывать.

- Раньше надо было думать, когда с ними сам знаешь что!

Сын ничего не ответил, лишь схватился за голову.

- Не беспокойтесь, Чарльз и Зухра Никитичны, - вызвалась вдруг Стеша, - ничего не случится! Я останусь тут.

- Ох, Стешенька! - расплылась в улыбке хозяйка заведения. - Ну, не нарадуюсь на тебя! Спасибо тебе и твоим родителям, что дочку такую воспитали! - брат меж тем несколько удивлённо смотрел на сестру, но она не обратила внимания, продолжая: - Ты всегда, Стешенька, меня выручаешь! Ну, как мне тебя благодарить?! Еще зарплату повышу!

Женщина даже подбежала к ней и чмокнула девушку в макушку, а племянника наградила оплеухой, строго сказав:

- Слушайся Стешу!

Стеша обняла юношу за плечо и прижала к себе, прося таким образом смолчать. На этой ноте Метёлкина и Берёзкин-старший распрощались с молодыми людьми.

Когда они ушли, девушка закрыла дверь, поставила ее на сигнализацию, а так же догадалась опустить роль-ставни.

- Почему ты возишься со мной? - неожиданно спросил Араик, когда она вернулась в гардеробную.

Девушка не ожидала такого вопроса и опешила:

- А почему бы мне с тобой не возиться?

По лицу его соскользнула странная, грустная улыбка:

- Да так просто спрашиваю… Обо мне никто и никогда еще не заботился… Ты очень добрая, раз так относишься к такому, как я… Спасибо тебе.

Растроганная, но немного удивленная, Степанида подошла к нему и присела на колени под ним. После того, что с ним произошло, она почему-то не решилась брать его за руку, находясь вдвоем в помещении.

- Араик, ты нормальный, совершенно нормальный. Не говори так про себя. То, что ты плохой и отвратительный, тебе все это внушили. Ты даже лучше меня.

- Что? Нет, конечно. Я тебе вообще неровня.

Степанида не нашлась, что ответить, лишь тихо попросила его не говорить так. А ведь когда-то некоторые люди считали, что она - неровня Диме. Она до сих пор и сама так считала про себя, что была недостойна бывшего жениха. Разве может такая “полу-гопница с девятью классами образования” быть неровней Араику?! Что же делать? Как теперь жить, когда узнала его? Все внутри нее сжималось от одной мысли об этом юноше. И когда он пропал, не могла не думать о нем, даже ее личная ситуация с Димой и Эвелиной отошла на второй план. Может быть, Гульнара права? Может быть, Стеша влюблялась в него? Нет, вряд ли. Это - жалость. Она четко осознавала, что любит, как мужчину, Диму. Но презрение к их отношениям некоторых людей так измучили Стешу, до такой степени внушили ей комплекс неполноценности, что в тот момент она не подумала, что Араик, видя доброе к себе отношение, может запросто полюбить ее, а так как она любит Диму, безответная любовь разобьёт и так израненное сердце юноши.

Глубоко вздохнув, девушка сказала “подкрылышу”, что хочет приготовить чай, что специально купила для него с лавандой.

У Араика потеплело на сердце. Еще никто о нем, и правда, так не заботился. Стеша, сказав, чтобы он ничего не боялся: в ресторан никто не сможет проникнуть. И, взяв чайник, пошла за водой.

Вернувшись минут через пять, она обнаружила друга, сидящего на полу и уткнувшегося лицом в диван.

- Ты чего это? Почему ты всегда так сидишь?

Девушка поставила быстро чайник и кинулась к Араику. Присев рядом, она ласково, как ребенка, позвала его по имени. Он поднял голову, и Стеша повторила своей вопрос. Юноша смущенно улыбнулся:

- Ну, я привык так с детства.

- А почему?

- Когда мама напивалась и скандалила, я убегал к себе в комнату и подал так перед стулом. Я представлял себе, что это не стул, а кто-то большой и сильный, кто любит меня, и кому можно выплакаться и попросить защиты.

- Можно я тебя обниму?

- Ч-ч-что…? Аа… э-э-э, д-д-да, мож-но…

Когда-то Лариса Степановна, рассказывая о пациентах их санатория, переживших сексуальное насилие, и заметила, что их нельзя обнимать противоположному полу, так как это может напомнить им о чем-то неприятном. Но в этой нервной ситуации Стеша все напутала. Бережно прижимая юношу к себе, она чувствовала, как тот дрожит.

- Не бойся меня…

Она погладила Араика по голове и выпустила, чтобы не мучить его, когда ее осенило, что все забыла и перепутала слова Ларисы Степановной.

А Араик…боялся. Он всего теперь боялся. Думая о том, как ему придется завтра выйти на улицу, все внутри сжималось от ужаса. Стеша, по сути, являющаяся единственной, кто относится к нему по-человечески, конечно, не причинит ему вреда. Но…сколько раз над ней подшучивали, что влюбилась в него, сколько раз и его упрекали в том, что он ее обольстил! Безопасно ли оставаться с ней одному? Вдруг эта девушка, - девушка! - решит воспользоваться случаем, благо Аглашка теперь далеко? Женщины отныне не внушали доверия несчастному. Так жаль, что у сына Чарльза Никитича не было близких отношений с отцом, и как жаль, что и ни одного друга тоже не нашлось бы!

Степанида же вообще не воспринимала Араика как романтический образ, он почти сразу стал ей кем-то вроде ребенка из неблагополучной семьи, которого так приятно опекать и поддерживать. Юноша, наверное, об этом даже не подозревал. То, что он может нравиться ей как-то по-другому, раньше и в голову не пришло бы. А вот теперь…Теперь после всего случившегося ему стало неожиданно страшно, когда вдруг понял, что они одни в ресторане.

Стеша, которой, конечно же, льстило то, что, по словам Зухры Никитичны, только у нее получилось приручить Араика, думала, что у юноши и тени сомнения в ней нет. “Подкрылыш” выглядел отстранённым, грустным, словно бы морально убитым, но, наверное, так оно и было.

Когда они легли спать, несчастный тихо заплакал, но его покровительница все равно услышала и кинулась к нему. Она села на колени у дивана и осторожно дотронулась до волос юноши. Араик в ту же секунду вскочил и…влепил ей пощечину…

Глава 45

Детские игрушки

Стеша оторопело глядела на него сквозь тьму, не в силах поверить в случившееся, не в силах проронить ни слова. Он ударил ее? Но за что? Она ведь не хотела… И тут до нее дошло. Наверное, испугался.

- Прости, я не хотела тебя пугать…

Не зная, что и думать, и тем более, не зная, что ответить, юноша молчал… Они вдвоем в ресторане, и рядом больше ни души. Несколько раз Араика отчитывали родители и тетка, что он влюбил в себя Степаниду, что соблазнил ее, хотя такого и в мысли ему никогда не приходило. А вдруг, и правда, невольно сделал это? А вдруг ее раньше останавливали Аглая или собственная совесть, а теперь, после всего ужаса, через который его обрекли пройти, она не станет себя сдерживать и поступит так же, как и те мерзавки? Неожиданно девушка тихо произнесла его имя таким разочарованно-удивленным тоном, но таким, каким поучают детей, уличив в хулиганстве. Она медленно поднялась с пола.

- Ну, неужели ты подумал, что я воспользуюсь случаем? - спросила Стеша. - Ну, в самом деле, ты чего? Ты, безусловно, очень красивый юноша, но я люблю Диму, и только его. И даже, если бы хотела отомстить ему, заставить ревновать, я все равно бы не смогла воспользоваться для этого тобой. Тебе исполнилось только недавно семнадцать лет, неужели ты думаешь, что я воспринимаю тебя как парня, с которым могу строить отношения? Мне кажется, тебе нужна ровесница, с которой вы будете за ручку ходить в кино и сидеть в кафешках, но никак ни я, двадцати однолетняя девушка. Диме скоро уж девятнадцать исполнится, мне двадцать один недавно стукнуло, у нас разница небольшая, и мы - не дети давным-давно.

- А я, что, ребенок?

- Нет, ты не малыш давным-давно, но все же по сравнению со мной, ты маленький мальчик.

- Аглая тебя на год всего старше.

- Ну, Аглая - это Аглая. А я - это я. Она - гопница, преступница, мерзавка, а я - нет. Я обычная девушка.