С Уилл жизнь стала намного интересней. Слыша её смех, ты не мог не улыбнуться. Она раз за разом вытворяла что-нибудь неожиданное и забавное. Она была одержима пеной для ванн, и я не мог сдержать смех, когда она плевалась водой в Эмбер, изображая дельфина. Или, когда она лепила на своём подбородке козлиную бородку и говорила, как старый добрый дядя Гриз. Это была настоящая умора.
Однажды я даже поймал её за игрой в переодевание, когда она нацепила на себя не только мой жилет, мои ботинки и мой шлем, она сидела на корзине для белья, скользя по полу кухни и издавая забавные звуки.
Было бы преуменьшением сказать, что это была самая милая вещь, которую я когда-либо видел.
Признаюсь, я привык к их присутствию в своей жизни. Каждое утро я не мог дождаться, чтобы выяснить, что нового я узнаю о них в этот день, а наблюдать за их танцами стало моим любимым занятием. Даже если они танцевали под песню No Doubt «Spiderwebs».
Лишь после Дня Благодарения наш привычный распорядок дня был нарушен. Не только потому, что я привёз домой одного из щенков Пончика, но и потому, что Санни принесла кое-какие новости, которые все изменили.
Выбрав подходящий момент, уже стоя за порогом и собираясь уходить, она протянула Эмбер конверт.
Поначалу я не знал, что он в себе содержал, но о чем бы в нем не шла речь, Эмбер схватилась за сердце и зарыдала. После чего она приложила ладонь к своим губам и улыбнулась сквозь слёзы.
Я не требовал от Эмбер подробностей. Знал, что она расскажет мне, когда будет готова. Так что остальную часть дня я надеялся на лучшее, опасаясь худшего.
Позже, ближе к ночи, после того, как я закончил читать ей отрывки из книги пророка Иеремии и положил Библию на тумбочку, она вытащила те самые бумаги из-под подушки и протянула их мне.
Я прочитал каждый листочек. Это были юридические документы, подписанные судьей, в которых говорилось о передаче Эмбер опеки над Уилл.
Когда я поднял голову после того, как на мгновение потерялся в своих мыслях, Эмбер плакала, но при этом с трудом сдерживала улыбку. Я притянул её к своей груди и стал гладить её рукой по спине.
— Думаешь это правильно? — спрашиваю я, поцеловав её в лоб.
— Да. Но я не понимаю, как она может так поступать. Если бы она была моей, я бы никогда от неё не отказалась.
— Вот почему она твоя.
— Но что я скажу Уилл?
— Скажи ей, что Санни очень ее любила и должна была убедиться, что она будет в безопасности с тем, кто всегда будет любить её и заботиться о ней. Что она там, где должна быть.
Вы обе.
Глава 47
Мужчины — сексуально озабоченные существа. Мы, женщины, всегда должны об этом помнить.
ЭМБЕР
Нехорошее предчувствие, поселившееся в моём животе, не проходит, а день ото дня лишь усиливается. Я не позволяю ему будоражить меня мыслями о том, что Мав снова пропадает в клубе, но те же самые вопросы продолжают витать в моей голове, мешая готовиться к тесту на получение аттестата, который мне сдавать через два дня.
Что такое важное он решает, что должен присутствовать там все время? Он сыт по горло нашим вторжением в его жизнь, но не осмеливается в этом признаться? Или у него там просто-напросто другая компания, которую он предпочитает моей? Если да, то кто она?
Если это Стар, Богом клянусь, я убью их обоих. На самом деле, неважно, кто она, я просто убью его. Я знаю, где он прячет своё оружие.
Сглотнув застрявший в горле комок переполнявших меня эмоций, я отбрасываю кровожадные мысли.
Весь день я ругаю себя, что... не при каких обстоятельствах... не сделаю того, что в прошлую пятницу сделала Блэр. Не проникну тайком в клуб и не открою дверь в спальню своего старика. Мне определенно не хочется увидеть Мава с другой женщиной. Или с двумя, как в случае с Боди.
Когда Лили рассказала мне эту историю вчера за нашим устоявшимся ритуалом распития «Маргариты» по понедельникам, я, можно сказать, пожалела Блэр, хотя она мне не особо нравится. Она вела себя со мной в День Благодарения как самая настоящая сука, я искренне надеюсь, что её не будет на Рождественской вечеринке «Предвестников Хаоса».
Да... Рождество не за горами. Не самое подходящее время выяснять отношения с Мавом. Учитывая, что Уилл ждёт не дождется Рождества, с тех пор как Мав положил под дерево первые подарки.
Она ведёт счёт дням, и сейчас их остаётся десять. Так что, в конце концов, я должна потребовать у Мава объяснений.
Я все время спрашиваю себя, зачем он это делает, балует её, если не хочет видеть нас здесь.
Смысл ему продолжать твердить о том, что мне не нужно беспокоиться о работе, а сосредоточиться на прохождении этого теста и поступлении в колледж, если он знал, что у нас ничего не выйдет?
— Уф... ради Бога, Эмбер, просто спроси его. Сегодня. Когда он вернётся домой. Тогда вы перестанете мучить себя и попробуете исправить ситуацию. Нужно сделать это сейчас, прежде чем она привяжется к нему, этому дому, проклятой собаке и мысли о том, что мы когда-нибудь станем настоящей семьёй.
Я стону и провожу руками по лицу. Заглянув под стол, я расталкиваю Сейнта, который свернулся калачиком в моих ногах, согревая их.
— Вот видишь, что происходит, когда я провожу слишком много времени в одиночестве. Я начинаю разговаривать сама с собой. Почему бы тебе не проснуться и не отвлечь меня? Я здесь понемногу схожу с ума.
Не получив ответа, я сверяюсь с часами на микроволновке.
Лили и Уилл не вернутся ещё как минимум пару часов, и, зная Лили, она будет настолько поглощена покупками, что забудет о времени. Так что два часа в действительности означают четыре.
Отойдя от стола, я поднимаюсь наверх. Раз я не могу готовиться к сдаче экзамена, займусь тем, что поможет отвлечься, например, уборкой. Умыкнув iPod и наушники Мава из его комода, я возвращаюсь на кухню. Спускаю воду из-под грязной посуды, а затем вычищаю все до блеска. Но поскольку беспокойство не проходит, я берусь с энтузиазмом за мытье полов.
Напевая себе под нос композицию Trapt «Headstrong», я откидываюсь на пятки и тянусь к ведру, чтобы ополоснуть тряпку и закончить отмывать последний участок пола, когда в поле моего зрения попадают его чёрные ботинки.
Я позволяю своему взгляду пройтись по его фигуре, снизу доверху. Он стоит в дверях, прислонившись плечом к стене и скрестив ноги в лодыжках. На нем эти проклятые рваные джинсы, которые он так любит, и серая футболка фирмы «Henley», заправленная за пряжку ремня.
Сейчас он более мускулистый, чем раньше, потому что тренируется почти каждый день, либо ездит на байке, либо боксирует, либо качается. Более того, его руки — настоящее порно. Порно, которым я наслаждаюсь, по крайней мере, несколько раз в сутки.
— Привет, — говорю я с усмешкой и вынимаю наушники из ушей, позволяя им свисать с моей шеи.
— Не можешь сосредоточиться на учёбе?
— Не могу. Слишком переживаю о...
Он проводит рукой по волосам, и в мгновение ока ход моих мыслей меняет своё направление. На секунду я представляю, как пробегаюсь пальцами по его волосам и хватаюсь за них, пока он повторно знакомится с той частью моего тела, которая ужасно по нему скучает. Даже при том, что его волосы ещё коротковаты, сейчас их длины вполне хватило бы, чтобы воплотить мою мечту в реальность.
Он не сводит с меня глаз.
— Боишься, что не сдашь тест?
Он отрывает взгляд от моего лица и опускает его ниже. Ммм... мда. Я съеживаюсь, потому что выгляжу как замарашка. Мои волосы собраны в неряшливый пучок, а моя не очень опрятная маечка и шортики для сна заметно поношены. Кроме того, когда я вытаскивала из раковины наполненное водой ведро, его край зацепился за кран, и вода пролилась мне на грудь, мгновенно пропитав меня ароматом хвойного леса.