— Из-за чего весь сыр-бор? — спрашивает меня Эдж.
— Это я и хочу выяснить.
Я подаю Уизу знак, предлагая начать.
— Тебе захочется присесть, — говорит он.
По мере того, как внутри меня начинает зарождаться чувство пустоты, я сажусь на стул и ощущаю, как потертая кожа дарит мне столь необходимое успокоение, хотя я был не в своей тарелке с тех пор, как оставил Эмбер. Эдж присаживается на край стола слева от меня, а Гриз опускается на стул справа. Обогнув стол, Уиз кладет папку передо мной. Он открывает её на фотографии Эмбер в объятиях другого мужчины.
Я знал, что, в конце концов, мне придётся увидеть нечто подобное, но все равно для меня это удар под дых.
Я подаюсь вперёд и подхватываю фотографию. Это она, только совершенно другая её версия.
Её волосы гладко зачесаны назад и собраны в низкий хвостик, волосок к волоску. На ней драгоценности и консервативное белое с темно-синим платье без рукавов. Она выглядит изысканно и элегантно, ничем не походя на ту женщину, которая обхватывала меня своими ногами несколько минут назад.
Она мне не нравится в таком облике. Совсем не нравится.
Я перевожу взгляд на её бывшего. На козла, который насиловал её и удерживал против её воли. Я запоминаю каждую деталь его смазливого личика, светло-голубых глаз, телосложения и даже его фальшивой дружелюбной улыбки. Он высокий, моложе меня и опрятнее. На нем темно-серый костюм, скроенный точно по его фигуре и дорогой. Все в нем кричит о достатке. Его поза, одежда и даже золотые часы, выглядывающие из-под рукава его рубашки.
— Ты хотел, чтобы я копнул и нашёл все, что мог, на бывшего твоей девчонки, — начинает Уиз.
Поерзав на стуле, я стараюсь сдержать тьму, заполняющую каждую клеточку моего тела, пока вглядываюсь в снимок.
— Да.
— Хорошо, я кое-что нарыл. Но то, что я узнал, тебе не понравится.
Уиз перелистывает несколько газетных статей, после чего переходит к статьям об ее исчезновении и пожаре. Я хватаю одну из них и бегло пробегаю по ней взглядом. Заголовок гласит: «Сенатор МакТирни помогает сыну найти пропавшую без вести возлюбленную». На протяжении нескольких минут я просматриваю другие статьи, за исключением последней, в которой говорится, что они потушили пожар, который стал следствием несчастного случая в связи с утечкой газа; они все говорят почти одно и тоже.
— Я всё это уже знаю, — заявляю я, отбрасывая папку в его сторону.
— Есть ещё кое-что.
И тут свой рот открывает Таз.
— Я попросил Уиза проверить твою девчонку, когда ты только начал проявлять к ней интерес, — признается Таз. — Но нам не хватало информации. Мы не знали её имени или откуда она родом, пока ты не сказал Уизу о пожаре и этом её бывшем.
Я сжимаю челюсть и испепеляю его взглядом.
— Так вот в чем дело? Ты раздобыл на неё какой-то компромат и не мог дождаться, чтобы поделиться им? — повернувшись к Уизу, я рявкаю: — Ты нашёл компромат только на неё, а этого паренька — Уорнера — не проверил?
— Это больше, чем компромат, брат. Это гребаная куча дерьма.
— Мне и Гризу обязательно это слушать? — обрывает Эдж Таза. Он тоже, как и я, недоволен тем, что ему портят вечер.
— Это касается всего клуба, — Таз подходит ближе и снова подталкивает папку ко мне. Он просматривает документы, пока не добирается до свидетельства о рождении и не вручает его мне. — Посмотри на её имя.
Я вырываю бумагу из его рук и просматриваю её свидетельство о рождении.
— Эмбер Ди Пирс, — читаю я её полное имя вслух, откладывая у себя в голове очередные крупинки информации о ней, будто собирая драгоценные камни. Её полное имя. Её день рождения, 12 августа, всего за пару дней до того, как она появилась в клубе. Имя её матери — Тэсса Оуэнс. Прочерк в графе отец, что соответствует тому, что она мне сказала.
Ничего необычного. Ничего компрометирующего.
— Ди Пирс, — повторяет Таз, как будто это сенсация.
Сидящий возле меня Гриз заметно цепенеет. Через несколько секунд он садится прямее и с интересом начинает разбирать бумаги. Он берет один листок, пробегая по нему взглядом. Эдж склоняется над папкой и берет другой листок, делая то же самое.
— Что я упускаю?
Подняв голову, я испытующе гляжу на них, изучая выражение их лиц.
— Покажи им, — приказывает Таз новичку нашего клуба.
Уиз вынимает очередные фотографии из папки. Он кладет их рядом с изображением Эмбер и её бывшего. На первом снимке не она, а лицо, которое я видел довольно часто на протяжении последних двух дней, по возможности стараясь избегать с ним встреч. На втором снимке человек, которого я бы предпочел не видеть до конца своих дней.
В моей голове царит полная неразбериха. Зачем, ради всего святого, он показывает мне эти снимки? Потом в моей голове что-то щелкает. Фамилия Пирс. Черты лица Дидса — «Гринбека», которого мы называем «Сынишка-психопата». Что-то знакомое в зелёных глазах Пэппи.
Ди Пирс. Декер Пирс. Дин Пирс.
Эмбер.
Дидс.
Пэппи.
Меня накрывает волной отрицания, а пульс начинает ускоряться. В комнате нет проблем с нехваткой кислорода, но я не могу втянуть его в свои лёгкие. Сходства очень заметны.
Чересчур заметны...
Моё сердце кричит: НЕТ! Чёрт возьми, нет. Это не правда. Этого не может быть. В моей голове проносится торнадо картинок. Её носик с веснушками. Светлая и усыпанная веснушками кожа Пэппи, по крайней мере, та часть, которая просматривается под изобилием его ирландских татуировок. Её рыжие волосы, рассыпанные веером по моей груди. Те же самые огненно-рыжие волосы, которые Дидс всегда ставил торчком в стиле камикадзе, и это сходство с Пэппи заметно с расстояния в сотни ярдов. Я вспоминаю Эмбер, спящую на моей подушке, похожую на ангела, а затем представляю её отца — воплощение сатаны, у которого вся правая сторона жилета исписана именами его падших братьев, за исключением имён тех братьев, которых он завалил сам.
Гриз произносит то, что не в силах произнести я. Он качает головой и бросает фотографию на стол.
— Нет. Должно быть другое объяснение.
Затем с ним что-то происходит, потому что он подхватывает её свидетельство о рождении и внимательно изучает его. Я наблюдаю за ним и цепляюсь за надежду, что всё это — одна большая дурацкая шутка. Но Гриз лишает меня этой искорки надежды, когда его плечи опускаются, и он шепчет себе под нос «Тесса Оуэнс», как будто это что-то меняет.
Чувство пустоты внутри меня ширится и углубляется, как проклятая бездна.
— О... чёрт, Тэлли, что ты наделала?
— Что? — я выхватываю документы из его рук. — Что за Тэлли?
— Тесса Оуэнс.
Он энергично потирает лоб, как будто ведёт внутреннее сражение. Когда его взгляд, наконец, встречается с моим, в нем читается настороженность.
— Думаю, после того, как ты услышишь то, что я должен сказать, тебе нужно будет взять паузу и все обмозговать. Неважно, что наговорили эти придурки, — указывает он на Уиза и Таза, — ты знаешь эту девочку лучше всех.
Меня бросает в жар.
— Просто скажи мне!
Я вскакиваю на ноги и начинаю расхаживать по комнате, проводя рукой по лицу.
— Я познакомился с Тессой ещё до того, как мы с Кэпом отделились от «Гринбеков». Очень хорошо её знал, потому что она была старухой брата.
У меня комок встаёт в горле. На секунду я перестаю метаться по комнате и смотрю на него.
— Пэппи?
Он качает головой.
— Нет. Пэппи и Вон неразлучны с самого детства.
— Тогда, как всё это объяснить?
— Она была старухой Смоука.
Я открываю рот, но он продолжает.
— Смоук получил пару лет за нападение. И пока он был за решеткой, братья кое о чем болтали. Говорили, что Пэппи чересчур хорошо заботился о Тэлли, если ты понимаешь, о чем я.
Я так крепко сжимаю двумя руками спинку стула Кэпа, что мои пальцы впиваются в кожаную обивку.
— Значит, это правда?
В моей груди пробуждается ноющая боль, а биение пульса отдается в ушах.