Литмир - Электронная Библиотека
A
A

— Какому другому? — спросил Гарри. Фаэтор тяжело вздохнул, но, в конце концов, после непродолжительного молчания заговорил снова:

— Да, был еще один владелец. Слушай: я тебе расскажу о нем.

В течение пятнадцатого, шестнадцатого, семнадцатого веков, даже еще в начале восемнадцатого века, в так называемом цивилизованном мире широкое распространение получили сведения о “ведьмах” и “черной магии” — так они это называли — и начались гонения на них. Безжалостные борцы с колдовством жестоко преследовали ведьм, некромантов, демонов, вампиров и тому подобных существ — находили их, с помощью ужасных пыток доказывали их “виновность” и уничтожали. Истинные вампиры как никогда ощущали свою смертность и сознавали, что у них и всех им подобных есть один Великий враг, и имя ему — Известность. Шестнадцатый век был особенно неблагоприятным для тех, кого могли посчитать слишком старым, чересчур не похожим на других, стремящимся к отшельнической жизни или, наоборот, слишком заметным. Иными словами, в шестнадцатом и семнадцатом веках неизвестность и забвение для вампира были синонимом долголетия, гарантией выживания. Эти два века оказались для них особенно мрачными и тяжелыми.

Во второй половине семнадцатого века “охота на ведьм” получила широкое распространение в Америке, и в городке под названием Салем появился человек по имени Эдвард Хатчинсон. Он получил права на мой дом в горах и обитал там... очень и очень долго! Он был поклонником дьявола, некромантом, а возможно, и вампиром. Может быть, даже Вамфиром! Но, как я понял, вел себя неосторожно, и вопреки благоразумию слишком долго прожил на одном месте, а потому обратил на себя внимание.

Он изучил историю дома и взял себе в качестве псевдонимов несколько упомянутых в ней имен: он пожелал, чтобы его называли “Барон”, “Янош” и даже — “Фаэтор”! И в конце концов остановился на имени “барон Ференци”. Именно это, как ты легко себе можешь представить, и привлекло к нему мое внимание. Я почувствовал себя оскорбленным. Обидело меня и то, что он поселился в моем доме, ибо я надеялся когда-нибудь, когда все изменится и дух Яноша перестанет витать в замке, вернуться туда, хотя бы и через много лет. Вампиры, как тебе известно, очень привязаны к своим землям. А потому я поклялся, что, если обстоятельства мне позволят, в один прекрасный день я поквитаюсь с Хатчинсоном за все.

Но мне никогда не представилась такая возможность, ибо пришлось заботиться о собственной жизни, а мир вокруг все время менялся, шли войны, обстановка была тревожной и неспокойной. И так этот чужестранец прожил в моем замке лет двести, а то и больше, в то время как сам я в полном одиночестве провел эти годы в Плоешти.

Как я уже сказал, он каким-то образом привлек к себе излишнее внимание, возможно даже, тому было много причин. Конечно же, вскоре его бы непременно вызвали в Бухарест и заставили давать объяснения, если бы не случился этот ужасный взрыв, уничтоживший и его, и все его труды. А что касается Яноша... остается лишь предположить, что он лежал в своей урне в каком-то потаенном месте и ждал, пока появится трехпалый сын зганов, чтобы найти и освободить его.

А сам я... да, однажды я все-таки туда вернулся. Это было в 1930 году, кажется. Но не спрашивай меня о причинах моего возвращения — я и сам толком не знаю. Возможно, мне было любопытно узнать, что осталось от моего дома, а в том случае если он был пригоден для жизни в нем, кто знает, может быть, я бы туда и вернулся. Но нет, повсюду еще явственно ощущалось недавнее присутствие Яноша, чувствовался его запах, воздух все еще был пропитан его ненавистным духом и памятью о нем. Да и как могло быть иначе, если Янош в тот момент по-прежнему находился в замке! Хотя я этого не мог тогда знать.

Но знаешь, мне кажется, что в конце своей жизни Янош приблизился к тому, чтобы стать Вамфиром, в гораздо большей степени, чем мне представлялось. Ибо каким бы поверхностным ни был мой осмотр замка тогда, в 1930 году, я, тем не менее, нашел там свидетельства... однако все, довольно. Мы оба с тобой устали, и ты меня уже не столь внимательно слушаешь. Главное тебе уже известно, а остальное может подождать до следующего раза.

— Да ты прав, — ответил Гарри, — я действительно устал. Думаю, что виной тому нервные перегрузки... — И Гарри дал себе обещание непременно поспать во время перелета из Афин на Родос.

Именно так он и сделал...

* * *

...Но когда Гарри проснулся перед самой посадкой и потом, когда вместе с другими пассажирами он сошел по трапу с самолета под яркое и жаркое солнце и направился к таможне, его не покидало странное внутреннее ощущение, что произошло нечто неприятное. Когда же за барьером среди встречающих он увидел Манолиса Папастамоса и Дарси Кларка, сердце его отчаянно забилось — на их лицах он явственно прочел, что его ждут весьма неприятные известия. Несмотря на то что было тепло и ослепительно сверкало солнце, оба выглядели бледными, замерзшими, совершенно больными и измученными.

Гарри внимательно вглядывался в лица встречавших его друзей, пытаясь прочесть на них, что же именно случилось, и, почти выхватив из рук таможенника свой фальшивый паспорт, поспешил к ним, думая на ходу:

"Сандры с ними нет. Но так и должно быть. Ведь она сейчас уже в Лондоне... но так ли это”!

— Что-то не так с Сандрой? — спросил он, почти подбегая к ним. Они посмотрели ему в лицо, но тут же отвели глаза. — Рассказывайте, — потребовал Гарри, сам удивляясь своему странно спокойному тону, в то время как чувствовал он себя отвратительно.

И они рассказали ему все...

* * *

За двадцать один час до этого...

Дарси проводил Сандру в аэропорт, расположенный недалеко от Родоса, и оставался с ней до того момента, когда объявили посадку на рейс до Лондона... почти до последней минуты... Ибо все-таки он вынужден был ее оставить — заявили о себе естественные человеческие потребности. Туалеты находились довольно далеко от выхода на посадку, а потому обратно ему пришлось бежать вдоль всего терминала, чтобы успеть помахать Сандре на прощание. Но к тому моменту, когда он добежал до конца, последний пассажир уже поднялся по трапу и скрылся в самолете. Дарси, тем не менее, все же помахал рукой в надежде, что Сандра увидит его сквозь стекло иллюминатора.

Как только самолет поднялся в воздух, Кларк вернулся на виллу и начал упаковывать вещи, пока из полицейского участка не позвонил Манолис. Собственно, это была идея Папастамоса, чтобы после отъезда Сандры Дарси не оставался на вилле один. В распоряжении греческого полицейского были апартаменты в отеле, расположенном в центре города. Там он и предложил Дарси остановиться. Однако, прежде чем поехать на виллу, чтобы забрать оттуда Дарси и отвезти его в отель, Манолис счел необходимым позвонить в аэропорт и убедиться, что Сандра благополучно улетела, ибо время от времени рейсы задерживались. Связавшись со службами аэропорта, Манолис, неожиданно обнаружил, что Сандра вообще никуда не улетала, что ее в самолете не оказалось.

— Что?! — Дарси отказывался верить своим ушам. — Но как... я же был там! То есть я был...

— Где?

— Дерьмо! — выругался Дарси, осознав наконец правду.

— Вы были в дерьме?

— Да нет, в этом чертовом туалете! — простонал Дарси. — А в данной ситуации это одно и то же. Манолис, неужели вы не понимаете? Ведь это за меня сработал мой талант — или, может быть, против меня. Во всяком случае, против бедной девочки!

— Ваш талант?

— Мой ангел-хранитель, всегда оберегающий меня от беды. Он мне абсолютно неподконтролен. И всегда проявляется по-разному. На этот раз он заметил поджидавшую за углом опасность... и... и мне пришлось пойти в этот проклятый туалет!

Теперь Манолис понял, и до него дошел весь ужас положения.

— Они ее схватили? — со свистом прошептал он. — Этот тип Лазаридис и его вампиры? Они утащили первую кровь?

— О Господи, конечно! Иного объяснения я придумать не могу.

89
{"b":"62023","o":1}