Прошло не меньше пяти минут, прежде чем дверь перед ней распахнулась, и на пороге появился Элайджа. Даже находясь от него на приличном расстоянии, Ева почувствовала запах бурбона.

— Вернулась, птичка? — холодно проговорил он, опираясь на косяк, и разглядывая ее мокрую одежду, — что же твой новый любовник? Так просто отпустил тебя? Еще и в дождь?

— Я лучше пойду, — выдохнула Ева, отступая на шаг, но Элайджа тут же жесткой хваткой сжал ее запястье, заставляя девушку войти в дом и буквально волоча в гостиную.

— Ну что ты, птичка, — процедил он, толкая ее на низкий диван, — в отличие от твоего нового дружка, я не выставлю тебя в дождь.

— Он вовсе не мой…

— Не стоит стесняться, Ева, — усмехаясь, проговорил Элайджа, подхватывая бокал с бурбоном, — я только не могу понять одного: зачем ты пришла ко мне?

— Я хотела… — начала было девушка, но видя как мужчина одним глотком осушает бокал, прикусила губу, пытаясь встать с дивана.

— Хотела чего, птичка? — хрипло отозвался Элайджа, подходя к ней почти вплотную, не позволяя двинуться с места.

— Мне лучше уйти, — выдавила из себя Ева, порывисто дыша, — ты пьян.

— Вовсе нет, — прищурил темные глаза вампир, не сводя с нее тяжелого взгляда, — так чего ты хотела?

— Я… я хотела поговорить.

— Я слушаю тебя.

— Не думаю, что сейчас…

— Хотела сказать мне, что больше не придешь? — склонился к ней Элайджа, обдавая девушку запахом бурбона, — что твой любовник не позволяет тебе на меня работать?

— Он вовсе не…

— Мне интересно, Ева, твой докторишка не поинтересовался, откуда ты взяла деньги на лечение брата? Ты рассказала ему наш маленький секрет?

Девушка вспыхнула, вновь пытаясь встать, но Элайджа только ближе придвинулся к ней, опираясь руками на спинку дивана.

— Скажи, ты рассказала ему? — процедил он, буравя ее лицо чернеющими глазами, — рассказала, как раздвинула передо мной свои прекрасные ножки? Как кричала от наслаждения, когда я тебя трахал? Как терлась об меня своей маленькой мокрой…

Но закончить фразу Элайдже не позволила маленькая ладонь, со всей силы впечатавщаяся в его лицо.

— Я не желаю это слушать! — взвилась Ева, отталкивая ошеломленного вампира от себя, — дай мне уйти!

Элайджа не двинулся с места, касаясь щеки, на которой остался красный отпечаток девичьей ладони.

— Не нравится правда, птичка? Или скажешь, что ты не делала этого?

Ева замерла, не говоря ни слова, и в следующее мгновение почувствовала, как сильная рука потянула ее вверх, заставляя прижаться к мужской груди.

— Я же сказал, что ненавижу когда мне врут, Ева, — выдохнул Элайджа, сжимая одной рукой округлую ягодицу, в то время как другая рука удерживала тонкие запястья.

— Ты говорил… говорил, что больше не будешь меня принуждать, — выдавила из себя девушка, пытаясь высвободиться из стальной хватки.

— Это было до того, как ты прыгнула в постель к …

— Между нами ничего не было!

— А вот это мы сейчас и проверим, — с мрачной решимостью проговорил Элайджа, сильным движением закинул извивающуюся Еву себе на плечо и направился в спальню.

========== Часть 10 ==========

Ева пытается вырваться из его рук, пока Элайджа быстро поднимается по лестнице, следуя в свою спальню. Он ногой распахивает дверь, проходит в комнату и, не церемонясь, бросает девушку на широкую постель.

Ева распахивает глаза, приподнимаясь на локтях, и ее взгляд мечется между вампиром и приоткрытой дверью.

— Хочешь сбежать, птичка?

Элайджа щурит глаза и закрывает дверь на ключ, лишая ее пути к отступлению. Очень медленно, не сводя с Евы напряженного взгляда, он приближается к постели.

— Раздевайся.

— Прошу, не нужно, — выдавливает из себя девушка, двигаясь к спинке кровати.

— Своему докторишке ты говорила так же? — цедит Элайджа, нависая над ней, — он уже трогал тебя здесь?

И мужские пальцы сжимают полушарие пышной, часто вздымающейся груди.

— Он вовсе не… Элайджа, я прошу тебя…

— Мне нравится, как ты произносишь мое имя, птичка, — шепчет вампир, почти касаясь губами ее пылающего лица, — и как ты стонешь от моих ласк. Ну же, Ева, я жду.

Девушка порывисто дышит, глядя прямо в чернеющие глаза, пытаясь уклониться от прикосновений горячих губ.

— Мне что, самому сорвать твою одежду?

— Ты обещал, — выдыхает Ева, кусая губы.

— А я и не нарушаю свое обещание, птичка, — цедит Элайджа, склоняясь ниже, заставляя девушку откинуться на подушки, — потому что ты сама хочешь этого.

— Это не так!

— Что я тебе говорил про вранье, Ева? — сжимает дрожащий подбородок вампир, вынуждая девушку смотреть ему прямо в глаза, — думаешь, что я не чувствую, как ты дрожишь? Ты боишься, птичка, но не меня, а своих желаний. И хочешь ты явно не слащавого докторишку, сдувающего с тебя пылинки. Ты позволила ему прикоснуться к тебе?

— Нет, — едва слышно выдыхает Ева, часто дыша.

И на лице Элайджи появляется тонкая улыбка.

— Потому ты моя, птичка.

С этими словами он подается вперед, и накрывает в нетерпеливым поцелуем ее приоткрытый ротик. Элайджа не ласкает ее, а будто наказывает. Кусает пухлые губки и тут же проходится по ним языком, сжимает ладонями пылающее лицо.

И Ева сдается. Тонкие руки обвивают мужскую шею, и она отвечает на поцелуй. Несмелые движения ее маленького язычка действуют на Элайджу сильнее любого афродизиака, но он находит в себе силы, чтобы отпрянуть от сводящих с ума нежных губ.

— Я не буду насиловать тебя, Ева, — хрипло говорит он, глядя в бездонные затуманенные глаза, — хотя, видит бог, я на грани. У тебя есть минута, чтобы уйти.

Но девушка не двигается с места.

— А если я не уйду? — неожиданно говорит она.

— Тогда я буду брать тебя, пока ты не охрипнешь от криков, — глухо отзывается Элайджа, тяжело дыша, — остаешься, птичка?

И в следующий момент вампиру кажется, что он сошел с ума. Он не верит своим ушам, безупречному вампирскому слуху, когда с ее губ срывается едва слышное «да».

— Это не шутка, Ева, — выдавливает из себя Элайджа, еле сдерживаясь, — я не смогу остановиться.

— Я этого и не хочу, — заливается румянцем девушка, и в подтверждение своих слов тянет тонкие пальцы к мелким пуговицам мужской сорочки, — ты прав, достаточно вранья.

— Ах, ты, маленькая распутница, — с довольной улыбкой тянет вампир, обводя указательным пальцем контур пухлых губ, — как же я хочу тебя, Ева.

Не дожидаясь ее ответа, Элайджа впивается в нежный рот жарким поцелуем, пока его пальцы тянут вверх влажную футболку, расстегивают узкие джинсы. Через мгновение Ева остается в одном нижнем белье, и вампир не может оторвать взгляда от выглядывающих из лифа округлостей пышных грудей.

— Ты такая красивая, моя птичка, — шепчет Элайджа, отрываясь от девичьих губ, — прости меня за то, что я сейчас сделаю.

И с этими словами, он срывает с нее белый лиф, отбрасывая его в сторону, так же участь постигает и маленькие трусики. Полностью обнаженная, Ева не сводит с мужчины расширенных глаз, проходясь языком по пересохшим губам, и Элайджа понимает, что от его культивируемого годами самоконтроля не остается камня на камне.

Он вжимает ее в постель, накрывая своим телом, и покрывает быстрыми поцелуями гладкую кожу. Скользит языком по нежной шее, очерчивает контур изящных ключиц, спускается к груди. Ева выгибает спину, когда вампир сжимает губами соски, обводит их языком. Нежные вершинки твердеют, наливаются возбуждением, и вот девушка уже нетерпеливо ведет бедрами, чувствуя, как низ живота обжигает от желания.

Элайджа не сводит глаз с пылающего лица, наслаждаясь видом. Ева кусает свои пухлые губки, едва сдерживая стоны, смыкает веки, закатывая черные глаза. Она хочет его. Наслаждается его ласками. Отдается ему. Эти мысли накрывают вампира липкой волной, лишая рассудка.

Он стягивает с плеч расстегнутую Евой сорочку, и прижимается к ней — кожа к коже — отчего оба не могут сдержать глухих стонов. Вампир срывает вместе с бельем давно ставшие тесными брюки, устраивается между точеных бедер, и чувствует, как в то же мгновение длинные ножки обхватывают его торс, смыкаясь за спиной.