— Том, тебе лучше спуститься и править отсюда! — крикнул Роджер.

— Я как раз спускаюсь, — ответил Томас Хадсон.

— Извини, — сказал Роджер. — Дэви, помни, если рыба дернет и мне придется ее отпустить, держи удилище выше, чтоб леска не запуталась. И ослабь тормоз, как только я начну затягивать.

— Ровней наматывай леску, Дэви, — сказал Эдди. — Нельзя, чтоб ее заклинило.

Томас Хадсон спрыгнул в кокпит и взял в руки нижний штурвал. Теперь он не мог видеть, что происходит в глубине, зато ему было гораздо легче управлять катером в сложных условиях и общаться с остальными членами экипажа. Странно, подумал он, оказаться на одном уровне с происходящим после того, как в течение долгих часов созерцал действие сверху. Все равно что переместиться из ложи на сцену или на ринг или оказаться у загородки вдоль трека. Люди стали больше и ближе, они казались выше ростом, не укороченные ракурсом.

Он видел окровавленные руки Дэвида, и глянцевито поблескивающие кровавые подтеки на его ступнях, и следы ремней на спине, и отчаяние на лице сына, когда он повернул голову, поднимая удилище. Томас Хадсон посмотрел в сторону каюты и увидел, что медные часы показывают без десяти шесть. Теперь, когда он был так близко к морю, оно казалось ему другим, и, глядя из тени, на согнутое удилище Дэвида, он видел белую леску, уходящую под углом в глубину, и удилище, равномерно двигавшееся вверх-вниз. Эдди стоял на коленях у края кормы с гарпуном в обожженных солнцем веснушчатых руках и всматривался в почти фиолетовую воду, пытаясь разглядеть там рыбу. Томас Хадсон оценил взглядом веревочные узлы на гарпуне и то, что сама веревка была прочно привязана к опоре на корме, а потом вновь перевел взгляд на спину Дэвида, на его вытянутые ноги и длинные руки, державшие удилище.

— Видишь ее, Эдди? — спросил Роджер, державший спинку кресла.

— Еще нет. Води ее, Дэви, продолжай водить.

Дэвид в том же темпе поднимал и опускал удилище и наматывал леску. Катушка уже раздулась от лески и с каждым движением Дэвида становилась все толще.

Но вот рыба на мгновение замерла, удилище сразу согнулось, а леска стала разматываться.

— Нет. Только не это! — вскрикнул Дэвид.

— Все может быть, — сказал Эдди. — Никогда нельзя знать.

Дэвид медленно приподнял удилище, с трудом преодолевая его тяжесть, и вслед за этим леска как ни в чем не бывало стала вновь легко и равномерно наматываться на катушку.

— Рыба задержалась только на минуту, — сказал Эдди.

Сдвинув на затылок старую фетровую шляпу, он продолжал всматриваться в чистую, темно-фиолетовую воду.

— Вон она, — сказал он.

Томас Хадсон отпрянул от штурвала и посмотрел за борт. В глубине рыба выглядела маленькой и укороченной, но вскоре, когда он опять взглянул на нее, она уже значительно увеличилась и продолжала расти — не так быстро, как набирающий скорость самолет, но так же неуклонно.

Томас Хадсон тронул Дэвида за плечо и вернулся к штурвалу. И тут он услышал голос Эндрю: «Ой, посмотрите!», и на этот раз увидел рыбу со своего места. Она плыла рядом с катером — бурая, резко увеличившаяся в длину и ширину.

— Держать тот же курс, — сказал Роджер, не оглядываясь, и Томас Хадсон ответил:

— Есть держать тот же курс.

— О господи, только взгляните на нее, — сказал Том-младший.

Теперь она выросла до громадных размеров, такую меч-рыбу Томас Хадсон прежде не видел. Ее спина была уже не бурая, а багрово-синяя, и она медленно плыла в том же направлении, что и катер. Двигалась она за самой кормой, справа от Дэвида.

— Держи ее в движении, Дэви, — сказал Роджер. — Все идет хорошо.

— Дай чуть вперед, — сказал Роджер Хадсону, не сводя глаз с рыбы.

— Есть чуть вперед, — ответил Томас Хадсон.

— Мотай на катушку, — сказал Эдди Дэвиду. Теперь Томас Хадсон видел выступивший из воды канат шок-лидера.

— Еще немного вперед, — попросил Роджер.

— Есть еще немного вперед, — повторил Томас Хадсон. Он следил за рыбой и медленно направлял катер туда, где она плыла. Теперь ему была видна вся багровая длина ее тела, огромный, мощный, торчащий вперед меч, рассекающие воду боковые плавники и могучий хвост, который, почти не двигаясь, управлял движением рыбы.

— Еще немного вперед, — сказал Роджер.

— Есть немного вперед.

Теперь шок-лидер лески был в пределах досягаемости.

— Ты готов, Эдди? — спросил Роджер.

— Конечно, — ответил Эдди.

— Следи за ней, Том, — сказал Роджер и, нагнувшись, ухватил шок-лидер. — Ослабь тормоз, — попросил он Дэвида и стал осторожно подводить на тяжелом шок-лидере рыбу ближе к гарпуну.

Рыба все поднималась, шириной и длиной напоминая огромное затонувшее бревно. Дэвид следил за ней и одновременно поглядывал на удилище, следя, чтобы его не обмотала леска. Впервые за шесть часов он не испытывал напряжения ни в спине, ни в плечах, ни в ногах, и Томас Хадсон видел, как подергиваются и подрагивают мышцы его ног. Эдди перегнулся через борт с гарпуном в руках, а Роджер медленно и равномерно тянул шок-лидер.

— Она потянет больше тысячи фунтов, — сказал Эдди и очень тихо добавил: — Крючок висит на волоске.

— Сможешь до нее дотянуться? — спросил Роджер.

— Пока нет, — сказал Эдди. — Веди легче, не спеши.

Роджер продолжал поднимать стальной канат, и огромная рыба постепенно приближалась к борту.

— Крючок вот-вот слетит, — сказал Эдди. — На честном слове держится.

— А сейчас сможешь дотянуться? — все тем же невозмутимым голосом спросил Роджер.

— Еще нет, — ответил Эдди все так же тихо. Роджер поднимал рыбу со всей возможной осторожностью, но вдруг выпрямился, напряжение ушло из его тела, в руках он держал ослабевший канат.

— Нет! Нет! Нет! Пожалуйста, нет! — выкрикнул Том-младший.

Эдди прыгнул за борт и плавал в воде, пытаясь, если удастся, всадить в рыбу гарпун.

Но все было напрасно. Огромная рыба постояла в глубине, похожая на гигантскую темно-фиолетовую птицу, и потом медленно пошла вниз. Все смотрели, как она опускается, становясь все меньше и меньше, пока совсем не исчезла.

На спокойной морской поверхности плавала шляпа Эдди, а сам он держался за гарпун. Веревка от гарпуна была закреплена на корме. Роджер обнял Дэвида, и Томас Хадсон увидел, как содрогаются плечи мальчика. Но он оставил сына на попечение Роджера.

— Спусти Эдди трап, пусть он заберется на палубу, — сказал он Тому-младшему. — А ты, Энди, возьми удилище и вынь его из гнезда.

Роджер поднял Дэвида, отнес его к правому борту и там положил на койку. Он не выпускал мальчика из рук, а тот лежал, уткнувшись лицом в подушку.

Промокший до нитки Эдди влез на катер, с него стекала вода, и он стал раздеваться. Эндрю выудил гарпуном его шляпу, а Томас Хадсон спустился вниз за рубашкой и джинсами для Эдди и за рубашкой и шортами для Дэвида. Его удивляло, что он ничего не чувствует, кроме жалости и любви к Дэвиду. Схватка с рыбой лишила его всех других чувств.

Когда он вновь поднялся на палубу, Дэвид лежал голый, лицом вниз на койке, а Роджер растирал его спиртом.

— Болят плечи и копчик, — пожаловался Дэвид. — Там, пожалуйста, полегче, мистер Дэвис.

— Там ссадины, — сказал Эдди. — Твой отец смажет эти места меркурохромом. Не бойся, больно не будет.

— Надень рубашку, Дэви, — сказал Томас Хадсон. — А то холодно. Том, принеси ему какое-нибудь одеяло из легких.

Томас Хадсон смазал натертые лямками места на спине меркурохромом и помог сыну надеть рубашку.

— Мне уже ничего, — произнес Дэвид безжизненным голосом. — Можно кока-колы, папа?

— Конечно, — ответил Томас Хадсон. — А потом Эдди принесет тебе супу.

— Я не голоден, — отказался Дэвид. — Пока не могу есть.

— Что ж, подождем, — сказал Томас Хадсон.

— Я знаю, что ты сейчас чувствуешь, Дэйв, — сказал Эндрю, подавая ему бутылку с колой.

— Никто этого не знает, — сказал Дэвид.

Томас Хадсон указал старшему сыну курс, каким идти к острову.