Недалеко от нас тихо рассмеялся Ргнрарх:
– А мне мавка приглянулась. Жаль, от орка только раз понести сможет, уж больно щуплая, – и мечтательно вздохнув продолжил, – я ведь тоже имею на нее права, и Сила мне бы пригодилась.
Послышался недовольный рык Рхаарха, говоривший тут же замолчал и в страхе опустил глаза.
Я звучно сглотнула и поняла, что “понести от орка” никак не задача номер один в моей жизни. И не номер два. То, что я для них не красавица, уж как-нибудь переживу. Договориться о возвращении домой было куда важнее:
– Отпустите меня, – я развернулась к Гхаарху, заглянула в черные глаза, состроив при этом несчастнейшее выражение лица и тоненьким голоском промычала. – Я не Мавка, вы обознались, я Ева.
– Старейшина решит, – хитро усмехнувшись ответил орк, – не в гарем, так в рабыни, сама выбирай.
Мда, предложения блестящие, одно другого краше. Неизвестно где, без денег, без связей, без знаний.
Казалось, жизнь закончилась. Или в гарем, или еще хуже. Но стержень внутри не позволил упасть духом, заставил сказать самой себе:
– Ева, не истери, думай. Лги, соблазняй, предавай, что угодно делай, только выживи.
Про свой новый мир я так и не решилась спросить, как и вести какие-либо диалоги. Решила пока быть тихой и не нарываться, выжидать.
Только размышляла: раз я смогла сюда попасть, значит смогу переместиться куда-то еще. Либо кто-то мне помог, и этого «кого-то» надо найти и слезно попросить все исправить, либо у меня самой есть некоторые способности. Главное, разобраться какие и как их использовать.
Не на ту напали, уж если после предательства Владислава я смогла выжить, значит и тут справлюсь.
Сердце неприятно кольнуло в груди, невольно вспомнились любимые когда-то светло-карие глаза Влада, его мягкие губы, слегка вздернутый нос и россыпь веснушек. Сладкие поцелуи, то, как нежно он называл меня “мышкой”, “его мотыльком”. Нахваливал робкие кулинарные творения и идеальный порядок, разложенные под линеечку вещи.
Всю жизнь я не понимала истинных домохозяек с их тягой к идеальному порядку. Да, уборка и готовка виделась мне лишней тратой времени, но для Влада я стала такой. Отказалась от подруг, девичьих посиделок, выходов в свет, ведь любовь всей моей жизни ненавидел гулящих девиц. За глаза называл шлюхами посетительниц клубов и светских тусовок.
Я жила одним им, дышала его жизнью, внимала каждому слову и жесту. Веселый мальчишка был словно Бог для тихой скромной «мышки».
Во только счастье было недолгим.
Однажды он не пришел в наш дом, сказал, что запутался в себе и попросил время разобраться с чувствами. Верная «мышка», я кляла себя за несовершенство, искала ошибки и грехи на пустом месте. Раз за разом перемывала тонну посуды и выбрасывала в ведро несъеденные кулинарные шедевры. По нескольку раз в день делала уборку, ожидая прихода своего Бога в любой момент. Но он все не приходил. А я, наивная глупышка, все искала недостатки в себе. Пока однажды не увидела Влада в обнимку с новой спутницей: стройной длинноволосой блондинкой, на высоченных каблуках, которые мне никогда не позволялось надевать, в коротеньком мини, что ранее называлось шлюховским нарядом. С ярким броским макияжем. Фотографии мне любезно прислала одна из старых подруг, желая указать на истинную причину нашего разрыва.
Еще больше я удивилась, когда через пару месяцев Владислав и блондинка поженились. Именно в тот день, когда прочла в глянцевом журнале про сказочную любовную историю красавицы дочки местного олигарха и ее давнюю любовь, я умерла. Историю, длинной в два года. Те два года, что мы были вместе с Владом. Те два года, что мы провели в нашей съемной квартире, со скромными доходами, без походов куда-либо, подарков, требований чего-то. Зато с восторженными взглядами, любовными признаниями, душевными откровениями. Я во всем отказывала себе ради него, во всем старалась быть его идеалом. Мне так казалось.
Ожила я нежданно-негаданно. Старые подруги, услыхав о тяжелом исходе ситуации, пожалели глупую «мышку». Позвали меня на светскую тусовку, стараясь отвлечь от сложного разрыва отношений. Притащили роскошное красное мини-платье, с туфлями в тон, покрасили мои песочные волосы в ядовитый блонд, помогли с макияжем.
В тот вечер мы много пили, танцевали и веселились, одинокие подруги клеили парней и отрывались, занятых встречали с гулянки их половинки. Я же просто так склеить кого-то не желала, еще не отошла, потому осталась одна и размеренно двигалась на танцполе. Стараясь отсрочить возвращение домой, в суровую реальность, пустую квартиру. К своему серому одиночеству.
Как вдруг кто-то подошел сзади, прижался и обнял, прошептав на ушко:
– Детка, ты божественна, позволь угостить тебя мартини.
Я улыбнулась тогда, узнав родной голос, плавно повернулась на каблуках, посмотрела прямо в удивленные и такие любимые светло-карие глаза и врезала изо всех сил коленом в пах. Как отрезало. Перегорело. Родилась новая стерва.
Тогда я поняла одну очень важную вещь, которая помогла мне дальше жить: в мире полно подлости и, порой, она очень ловко маскируется в добродетель. Или съедаешь ты, или тебя.
Так и в этом удивительном месте: хочешь жить – живи. Хочешь вернуться домой – сделай все для этого.
После долгих часов в пути и тонны мысленных дискуссий с собой, я уснула прямо на варге. Орк аккуратно переложил сонную меня на руки и так и вез до самого конца.
– Проснись, Ева, – шепнул Гхаарх на ухо и аккуратно поставил на ноги. – Сегодня будет совет орды, с вождями и старейшинами.
Я сонно поежилась и заозиралась по сторонам: плато, окруженное горным хребтом. Вдоль него крепости и каменные дома. Небольшой аккуратный город. Довольно чистый. Мы находились на шумной площади, что возвышалась над плато, в городе же кипела жизнь.
– Тебя нашли на земле орды, а значит не я, орда решит твою судьбу, – продолжил орк, увидев, недоверчивый слегка испуганный взгляд.
– Женщину грех сажать в клетку, побудешь пока с гхаркхаси в Доме Наслаждений. Учти, их надежно охраняют.
– Наверное, гхаркхаси – шлюхи, – неожиданно пришло в голову. Кто еще может обитать в заведении с таким странным названием?
С последними словами Гхаарх ловко застегнул у меня на шее тонкий металлический ошейник, совершенно не обращая внимания на какие-либо возмущения. А потом как ни в чем не бывало подтолкнул сердито сопящую «рабыню» к стоящей неподалеку высокой прекрасной деве. Которая лучезарно улыбнулась прозрачными голубыми глазами и поклонившись Гхаарху, словно легкий ветер прошелестела:
– Слушаюсь. Гхаркхаси должна работать или учиться?
– Позаботься о ней, Анали, – отчеканил Гхаарх, Анали недобро сверкнула на меня глазами, а вождю подарила самую сладкую из улыбок. Хотя мне почему-то показалось, что сладость эта слишком уж приторная, ненастоящая.
Затем новоявленный вождь удалился, оставив нас с прекрасной светловолосой девой, которой я, к слову, едва доставала до груди. Сквозь копну пушистых волос пробивались заостренные кончики ушей.
«Эльфийка», подумала я, улыбнулась ей, увидев такую же несчастную судьбу как у себя. И представилась:
– Я – Ева.
– Светлая Аналиэль не разговаривает с грязью, – сказала, как отрезала Анали, гневно сверкнув прекрасными голубыми глазами.
«Ядом не захлебнись, змея», подумала я, но вслух ничего не сказала, а слегка улыбнулась, избрав для себя тактику выжидания и наблюдения. В один момент пришло, что совсем недавно я была непростительно глупа, раз не предприняла попыток побега, ведь с ошейником это будет сделать куда сложнее. Да, мне было откровенно плохо и больно после встречи со странной озерной дамой, но не у меня ли имеется приличный опыт послеоперационной реабилитации? Дала себе мысленного пинка и решила, что как только выпадет удобный случай – покину орков с их ордой.
И, о чудо, случай представился незамедлительно.
Пока я размышляла, эльфийка легко и плавно заскользила по дороге в сторону городских улиц, полностью уверенная, что я последую за ней. Не последовала и следовать не собиралась. На меня никто не обращал внимания, вот и появился отличный шанс незаметно уйти. Я быстро оправила свою нехитрую одежду: натянула повыше растянутую рубаху, что Гхаарх любезно отдал во время езды – чтобы не было видно ошейник, волосы спрятала под палантином, в котором куталась до этого и пошла вразвалочку подальше от Аналиэль.