Второй путь – авантюрный. И вряд ли он сработает, но даже если частично и то нормально будет. Надо начальника базы на свою сторону перетащить и заставить действовать на свой страх и риск. Вот этим я сейчас и займусь. Как тебе этот план? Давай, попробуй расшатать его.
Загорский внимательно слушавший своего начальника, с загадочным видом пододвинул листок бумаги, куда он занёс свои мысли перед приходом генерала: – Сергей Иванович, мы мыслим одинаково. Я специально записал, чтоб у вас и мысли не возникло, что поддакиваю вам.
Генерал быстро пробежал глазами написанное и усмехнулся: – Тогда, тому так и быть. Ты тут сиди, а я сейчас полковника сюда приведу. Здесь нам его обработать гораздо легче будет, чем в штабе.
Через десять минут он вновь появился в комнате: – Сейчас придёт…
А ещё через пятнадцать минут появился полковник и тут же уселся за стол, напротив русских офицеров.
– Я вас слушаю…
Генерал встал из-за стола и задумчиво прошёлся несколько раз по комнате, потом решительно сел и слегка нагнувшись над столом, начал говорить.
– Какую задачу выполняет наша группа в Гондурасе, я сказать сейчас не могу. Могу только повторить: от результата данной операции зависят государственные интересы СССР и вашей страны. Добавлю ещё, что и жизни весьма высоких персон как советских, так и кубинских. Вы уж наверно доложили своим на верх, что тут русские играют в непонятные игры? Доложили. И там наверно уже докопались до сути. Так вот я вам предлагаю, ничего не объясняя, сыграть сейчас вместе с нами. Если вы говорите – «Да». Я вам частично рассказываю об операции.
– А вы что, не надеетесь на своих?
Генерал болезненно поморщился: – Если отбросить, то о чём вы и сами догадались. Я говорю о подготовке…., их осталось просто мало и есть вероятность, что их просто не хватит.
– А что мне мешает сказать «ДА», а услышав содержание операции потом сказать «Нет»?
Теперь генерал усмехнулся: – Ну, мы ведь Офицеры и не в пивбаре сидим, обсуждая – купаться нам завтра или нет? Тем более скажу, что через пару дней вы и сами узнаете, что мы тут делали. Не детали, конечно, но в общем… Выиграем, а с вашими парнями мы будем играть наверняка – и тогда у всех нас будет «Вся грудь в крестах». Ну, это у нас, у русских, так говорят. О наградах я…
– Так вот задаю вопрос – «Да» или «Нет»?
Полковник поднялся из-за стола, но только ходить по комнате не стал, а подошёл к окну и ничего невидящим взглядом уставился на улицу и на своих внутренних весах стал взвешивать степень риска. То, что операцией руководил советский генерал, да ещё военный атташе, само за себя говорило о чрезвычайной важности операции. И если бы дело касалось территории Никарагуа – даже не задумывался и сказал – «Да». Но здесь придётся идти на территорию другого государства и совершить диверсию. Хорошо, если всё удастся и группа без потерь вернётся обратно. Даже если дипломатический скандал, осложнение между государствами – всё можно спихнуть на русских. Опять же операция под эгидой советского посольства… Да тем более если они послали туда посредственно подготовленную группу, то мы уж эту задачу выполним легко.
А если будут потери…? Нет – не так….. Даже если всё пройдёт отлично, всё равно найдутся люди, там на верху, обиженные что их не спросили и не пристегнули к успеху, которые наверняка найдут повод для обвинений в самовольстве и в авантюризме. А ведь есть хорошая возможность отличиться и шагнуть тоже хорошо вверх.
При внешнем спокойствии, внутри полковника бурлил здоровый военный азарт и теперь нужно только правильно сделать выбор – «Да» или «Нет». Стоит рисковать или Нет? Да или Нет? Нет или Да? Хочется, и как русские говорят, и колется… Да Или Нет? В процентном отношении 50 на 50. Значит – Согласиться? А ведь, чёрт побери, задачу я всё-таки не знаю. Тогда шансы несколько другие, даже при оптимистическом раскладе 40 на 60. Но с другой стороны у русских туда ушло всего несколько человек. А у нас уйдёт в два раза больше и командир группы опытный офицер… Согласиться…. Сказать «Да». А если русские что-то не договаривают? И что-то такое государственные интересы и жизни нескольких военных….? Кубинских полковников и советских генералов…? Сожрут же в случаи неудачи – даже глазом не моргнут. Чёрт.., чёрт… чёрт, я ведь это проходил в Анголе. Дадут посмертно ордена, пышные похороны… Ну, материально семьям немного помогут… Для государства это всего пшик…. Друзья забудут через неделю, а для родных это растянется на всю жизнь…. Это при хорошем раскладе. А если хреновый? Ведь тогда объявят преступником и всё это также на семью ляжет… Нет, надо отказаться. Но с другой стороны – Не я ведь пойду туда… Мне только надо сказать «Да» или «Нет». Если успех, то плевать на злобное шипенье – Победителей не судят. Победителей награждают. А если неудача, потери….!? Чёрт, что же сказать? Как быть? Как угадать, что будет через сутки или двое?
Всё это чуть ли не бегущей строкой бежало по широкой спине полковника. И если бы не серьёзность ситуации, можно было втихушку и посмеяться. Но сейчас от решения полковника в какой-то степени зависела судьба операции. Даже если и скажет «Да», Сысков не собирался сразу же использовать кубинских разведчиков. Перейдут границу, дойдут до куда надо, дадут информацию…. И там посмотрим. Скажет «Нет», тогда выжмем из него по максимуму и ему просто неудобно будет отказать.
Наконец-то полковник повернулся к русским, поднял левую руку и, постучав пальцем по стеклышку часов, твёрдым голосом сказал: – Через пятнадцать минут я скажу своё решение, – и направился на выход.
– Надеюсь, что пока наш разговор останется между нами, – крикнул в спину кубинца Сысков, а когда тот обернулся ещё и пальцем обвёл круг, заключив туда присутствующих в комнате.
– Вот куда он побежал и что ему надо для принятия решения? – Сысков подошёл к окну, туда подковылял и Загорский, у которого нога сегодня болела на удивление меньше. Увидев поспешно удаляющуюся спину в сторону узла связи, генерал выругался, – вот сука, неужели сейчас с Гаваной будет связываться и советываться?
Последующие пятнадцать минут прошли в томительных размышлениях и в молчании. Комбинации – комбинациями, но ситуация была вязкой, мутной и покрыта мраком. И сейчас мысли ледяными глыбами и льдинами налезали друг на друга, строя жуткие и непроходимые торосы размышлений. И если у полковника не было за спиной жуткой ответственности, то генерала и майора она прямо давила и только природное русское АВОСЬ, военное КАК-НИБУДЬ и огромный практический опыт личного участия в подобных операциях, не давала им свалиться в банальную панику.
Через пятнадцать минут хлопнула входная дверь и на стул опустился полковник.
– Я говорю «Нет», – твёрдым голосом произнёс кубинец на вопросительные взгляды.
– Хм…, – хмыкнул генерал, а Загорский недовольно заёрзал на стуле.
– Если это возможно, поясните почему – «Нет», – попросил генерал.
– Я договорился о связи с группой теперь каждый час. Вот и ходил на узел связи. Вот что доложил командир группы: – на пограничном посту сейчас полно пограничников и в основном начальство. Разбираются, что произошло. Если бы не разгром вашими поста, я бы сказал «Да». Но если тяжело раненые вспомнят и скажут об однородности экипировки и формы нападающих, да и ещё что все были европейской внешности… Никаким нападением контрас тут пахнуть не будет и прибегут они сюда разбираться, как к самым близким. Так что у меня своих проблем будет часа через три дополна.
– Что ж логично, логично…, – задумчиво протянул генерал, отсутствующим взглядом, глядя на полковника и надолго замолк, а у Загорского вдруг ярко вспыхнула дикая надежда, что у более опытного начальника прямо сейчас, вот в этот момент рождается новая комбинация, могущая перевернуть всю ситуацию с ног на голову и в нашу пользу. А генерал всё тянул и тянул паузу, погрузившись в себя и вызывая законное недоумение у кубинского полковника. Но Сысков, вдруг возбуждённо блеснув взглядом и подняв указательный палец вверх, значительно и почти фамильярно сказал, – но не так однозначно, как ты это, полковник, видишь. Как раз это меняет всё.