– Как и ты. – Я небрежно бросила сумку на свободный стул. – Надеюсь, на этот раз никакого аврала?
В прошлый раз она заказала вечеринку «сегодня на сегодня», и это обошлось ей в очень круглую сумму. Но я не могла в нынешнем моем положении организовать ей такое же сейчас.
– Ни в коем случае! – Валерия засмеялась. – Давай поедим, я ужасно проголодалась. Ты любишь хорошо прожаренное мясо, я помню.
– Мясо тяжеловато, но…
– Закажем к нему вина.
Мы поели, болтая ни о чем, но я видела, что она выжидает, как змея перед прыжком. Ей казалось, что она хитрая бестия и хорошая актриса, но я ее ужимки знала все до единой – во-первых, ей хотелось поживиться подробностями семейного скандала, а во-вторых – ей от меня было нужно еще что-то.
– Отличный тут стейк. – Валерия потянулась к бокалу с вином. – Так ты теперь сама по себе?
– Я всегда сама по себе. – Я подставила бокал лучам уходящего солнца, любуясь цветом вина. Вот если бы такого цвета коктейльное платье из шелка, с вышивкой по линии проймы… Ладно. – Жизнь удивительно прекрасна, когда никто не сует нос в твои дела.
Она даже не поняла, что я имела в виду, – решила, что это я даю понять, что не намерена отвечать ни на какие вопросы, и это было так, но лишь отчасти, на этот раз я имела в виду ее Городницкого, старого параноика и рогоносца, который наверняка просматривает все ее письма и мониторит звонки.
И когда-нибудь он обнаружит то, что она так тщательно прячет.
А она не была Другим Кальмаром, ей только казалось, что она мыслит, хотя на самом деле она просто искала пищу.
– Могу себе представить. – Валерия лениво улыбнулась. – Послушай, дорогая, это не мое дело, конечно, да только мы же не чужие люди. Ты могла бы обратиться ко мне или к Алексу, он очень любит тебя, а ты сорвалась непонятно куда, спряталась…
– Лер, я никуда не спряталась, я просто больше не живу в доме отчима. – И это чистая правда. – Но ты позвонила – и я ответила и приехала к тебе, что ж еще?
– Еще… Ах да, что я, собственно, хотела. – Валерия открыла сумочку и подала мне золотую карточку. – Кредит неограничен, аванс за работу возьмешь отсюда же. Но через неделю мне нужен самый роскошный банкет, который только можно организовать за деньги, у Толика день рождения, мало того – юбилей. Вечеринка нужна в стиле классического Голливуда тридцатых, дорогая, – круглые столики, драпированные тканью, живая музыка, приглашения, список гостей, ну и все такое. Сможешь?
– Я все могу, Лера. ПИН-код тот же?
– Да. – Валерия о чем-то задумалась. – ПИН-код тот же, и все нужно организовать по высшему разряду. Господи, как гора с плеч. Мне самой это мероприятие ни за что не поднять, и я ужасно боялась, что в свете твоих последних событий в семье – вот я наберу твой номер, а ты не ответишь. У нас тут, знаешь ли, ходят самые разнообразные слухи, но я всем затыкала рты. Это правда, что ты спала с Янеком, а папаша вас застукал?
– Нет. – Я отпила из бокала, наблюдая, как в фонтанчиках загораются лампочки. – Стемнело уже… Нет, конечно, я никогда не спала с Янеком. Где ты хочешь устроить мероприятие?
– Есть отличное место, завтра я тебе его покажу, такого ты точно не видела, да и никто не видел!
– Да? И где это?
– Пусть будет сюрприз, должно же хоть что-то тебя удивить. И это место тебя точно удивит, вот посмотришь. Там есть нечто… Нет, не буду говорить, пусть это останется сюрпризом, иначе неинтересно.
– Ты о чем?
– Если честно – то о переселении душ. – Валерия засмеялась. – Нет, не проси, не расскажу, хочу завтра первая увидеть твое лицо, когда покажу тебе это.
– Ладно, не рассказывай.
Не знаю, что она задумала, но сюрпризы я не люблю, так уж традиционно сложилось, что все сюрпризы в моей жизни – какой-то лютый трэш.
– Так ты расскажешь мне, что у вас там стряслось? Твой отец тебя ищет, знаешь? Анатолию звонил, Алекса расспрашивал… А нужно было всего лишь позвонить тебе! Все говорят, что у вас с твоим братом роман, и…
– Он мне не брат. И у нас нет романа, да и с чего бы?
Мне и в голову бы не пришло крутить романы с Янеком. Но что-то ему было от меня нужно, а я под собственным носом не видела того, что давно должна была понять. Но теперь уже ничего не исправишь, да и не надо. Просто я никогда не воспринимала сводного «братца» как одушевленный, а уж тем более мыслящий объект, несмотря на Итон.
И это в итоге вылезло мне боком.
– Ну как это – с чего? Янек настоящий красавчик и умен, тем более вы не кровные родственники. Ладно, расскажешь, когда захочешь. – Валерия миролюбиво улыбнулась. – Ты, главное, теперь не пропадай. Мне завтра нужно будет прошвырнуться по магазинам, хочу выбрать подходящее случаю платье, и очень пригодилось бы твое авторитетное мнение. Пойдешь со мной? Просто включи консультацию в счет. А потом поедем, покажу тебе место, где хочу устроить вечеринку, и отдам ключи заодно. Но сначала платье, и у меня пока нет на этот счет никаких идей, вся надежда на тебя.
Я вам уже говорила, что тряпки – мой конек? Наверное, говорила. Да и все это знают.
– Звони, пересечемся.
– Ты будешь в восторге от зала, я уверена. Это нечто, поверь мне.
– Хорошо, завтра поедем.
Я все эти дни не была в магазинах, на мне одежда, которую я ношу уже четыре дня, и утром еще я стирала ее в реке. Но сегодня я высплюсь в настоящей кровати, а не в гараже, потому что я сейчас уйду, унося с собой золотую карточку Валерии, сниму денег, куплю новый телефон, войду в Интернет и арендую квартиру, а потом поеду в торговый центр «Пальмира-Плаза», он работает до полуночи, куплю себе шелковую ночную рубашку, сменной одежды и новые босоножки… Жизнь налаживается, похоже.
А потом придумаю, как забрать из дома Бурковского свои документы и деньги.
– Проводишь меня немного? – Валерия кивнула официанту, вернувшему ее кредитку, и поднялась. – Вечер хороший, хочется пройтись, тем более что машину я оставила далековато, в центре за последние пару лет стало сложно парковаться.
Я бы с большим удовольствием проехалась в машине, но если учесть, что я живу в гараже, то просить Валерию подбросить меня к нему было бы неразумно. Что ж, неплохо будет пройтись, я сыта и довольна, и надо уходить, потому что все мужики в ресторане пялятся на нас.
Я не люблю, когда меня слишком пристально рассматривают.
И мы пошли по проспекту, время от времени ныряя в арки и заходя во дворы. Мы болтали ни о чем, и я была очень признательна Валерии за этот вечер, словно вернувший мне мою прежнюю жизнь. Я решила, что сегодня же начну планировать праздник для Городницкого… Стоп. А ведь на нем в числе приглашенных сто пудов будут Бурковский с матерью.
И Янек.
Но Валерия была беззаботной, как птица на ветке, – не то и правда переживала из-за предстоящего праздника, а теперь беспокойство ее отпустило, не то делала вид.
– А в этом дворе я выросла.
Мы вошли в старый дворик, засаженный ивами. Посреди него была устроена карусель, рядом песочница, окружающие дома были небольшими, а старая береза у заборчика шелестела плотными листьями, влажно блестящими в свете фонаря.
– Давай покатаемся, что ли. Мы с мамой часто здесь катались… Мама любила эту карусель.
На площадке горел одинокий фонарь, не слишком яркий, но мы все равно оказались в круге света, потому что нас со всех сторон обступила тьма, лишь окна, налитые апельсиновым цветом, да в арку прорывался шум с проспекта, но здесь словно на острове, и вокруг никого.
Странное ощущение, учитывая, что с Валерией мы никакие не подруги… Впрочем, я никому не подруга.
– А где она теперь? Ну, мама в смысле?
– Умерла за год то того, как я вышла замуж за Толика. – В голосе Валерии звучала тоска. – Никого не осталось, папа еще раньше умер, а я училась в институте… А тут Толик.
– Просто потому, что осталась одна?..
Она поняла, о чем я спрашиваю. Конечно, она продала свою молодость Городницкому, она и не могла любить его, старого и отвратительного козла, – и вместо того, чтобы бороться за себя, просто выгодно продала свою внешность. Но Валерия не понимала, что я не осуждаю ее, каждый выживает как умеет, ну вот она умела так.