Как войны способствовали распространению социализма в XX веке: Война 14 года воспламенила революцию 17 года. Война с захватчиком и гражданская война произвели Мао Дзе Дуна – 1939 год принес советскую власть в польскую часть Украины и Белоруссию, прибалтийские государства и Бессарабию. Война 1941–1945 приводит Россию на Эльбу. Война против Японии дает ей Сахалин, Курилы, Северную Корею. И еще были Финляндия и Южная Корея.

Персонаж романа. Раванель[121]. Абсолютный интеллект. Бухгалтерия терроризма. Светская скука. Воинственность. Полиция. Прокурор. См. также выше – новелла – Прокурор.

Принципы надлежит применять к великим делам. А для малых – достаточно сострадания.

Позиции цинизма и реализма позволяют рубить сплеча и презирать. Все остальное принуждает к пониманию. Поэтому для интеллектуалов первые более почетны.

В наше время мы работаем, не надеясь на настоящее вознаграждение. А они героически трудятся во имя персональной вечности.

Чего бы ни желал наш век, его главная цель – поиск аристократии. Но ему невдомек, что надо будет отказаться от той цели, которую громогласно назначил сам себе: от благополучия. Аристократия не может возникнуть без жертвоприношения. Аристократ – это прежде всего человек, который дает, не получая ничего взамен. Он сам себя обязывает. Старый режим рухнул именно потому, что забыл об этом.

Уайльд. Он хотел поставить искусство превыше всего. Но величие искусства не в том, чтобы воспарить над всем и всеми. Наоборот, искусство должно во все вмешиваться. В конце концов, Уайльд понял это благодаря страданию. Его эпоха виновата в том, что без боли и рабства было невозможно узреть истину, а ведь она может быть и счастьем, если сердце его достойно. Век рабства.

Там же. Талант к жизни и талант к творчеству не существуют по отдельности. Талант един. И, разумеется, талант, создающий неглубокие произведения, способен лишь на легкомысленную жизнь.

Роман. К.[122] и ее платье в цветочек. Вечерние поля. Косой свет.

Я начинал с произведений, в которых отрицалось время. Постепенно я отыскал источник времени и понял, в чем заключается созревание. Этим долгим созреванием было само произведение.

Они отрекались от красоты и природы во имя интеллекта и его всепобеждающей силы. Фауст захотел породить Эвфориона без Елены. Чудо-ребенок оказался уродливым чудовищем, гомункулом из пробирки. Чтобы сотворить Эвфориона, недостаточно ни одного Фауста без Елены, ни Елены без Фауста.

Бунт – истинное горнило богов. Однако он порождает еще и идолов.

Смерть-бунт. История человечества – это история мифов, которыми люди прикрывали эту реальность. Традиционные мифы исчезли, и вот уже два столетия история бьется в конвульсиях, ибо смерть лишилась надежды. И все же достичь человеческой истины можно только, если мы, в конце концов, согласимся с идеей смерти без надежды. Не слепое смирение, но принятие границы в высшей точке напряженности бытия, совпадающей с точкой равновесия.

Роман. Погожий день. «Она шла по набережной Круазетт, покачивая телом на высоких каблуках. Еще раз посмотрела на себя в зеркало перед тем, как выйти из комнаты. Конечно, эти брюки из мягкой фланели слишком сильно облегали фигуру. И бедра казались шире плеч. Ну и что же – именно такими и должны быть настоящие женщины. И еще – слишком большая грудь. Но и это не катастрофа – только прибавляет женственности. А вон другие тела – там, внизу, где играли в волейбол: к ним надо еще хорошенько присмотреться, чтобы определить, кому они принадлежат – мужчинам или женщинам.

Маленький черный силуэт шагал на фоне моря. Между платком и очками можно было увидеть только две черточки, прорисованные кисточкой, на том месте, где раньше были брови, и еще белое выпуклое пространство лба, напрасно пытавшееся хмуриться под сверкающим солнцем.

Маленькая пьеса о соблазнителе.

Нет, я пью только воду – Поешьте – Я мало ем. Если я и выпиваю иногда, то только из соображений гигиены.

Что к желанию может добавить любовь? Неоценимое – дружбу.

Я не соблазняю, я уступаю.

Почему женщины? Не переношу общества мужчин. Они или льстецы, или судьи. Не выношу ни того, ни другого.

Полночь – ничего не случилось, командор не явился. Соблазнитель опечален. Собирается уходить. «Подойдите», – говорит Анна. «Нет, быть правым и счастливым в один и тот же день невозможно…» спохватывается. «Однако же, если вы правы, не остается ничего, кроме счастья. И любви, в которую вы никогда не верили, хотя всегда верили в свои сны, которые называли Богом». Он смотрит на нее. «Значит поднимающееся во мне чувство и есть любовь? Наверное, да. Отодвиньте потихоньку все, что окружает это хрупкое растение. Тише, тише – освободите место для счастья».

Роман. Одна из тайн Б… заключалась в том, что она никогда не умела принимать, выносить или просто забывать болезнь и смерть. Отсюда ее глубинная отрешенность. Она заранее устала жить – просто жить, как живут другие, и хоть немного притворяться беззаботной и наивной для того, чтобы продолжать жить. И в глубине души она никогда не могла забыть. Ей не хватало наивности, чтобы совершить настоящий грех. Для нее жизнь – это время, сведенное лишь к болезни и смерти. И она не могла смириться со временем. Упорствовала в заведомо проигранной битве. А если и уступала, то ее уносило течением, тогда она походила на утопленницу. Она не от мира сего, она всем своим существом отвергала этот мир. Вот в чем причина.