— Лекса, — начала белокурая. Она рассматривала лицо шатенки, которое, казалось, не отражала ни единого чувства. — Я должна идти. Он спас меня, ведь будь на твоем месте кто-нибудь другой, то лежать мне сейчас бездыханным телом. — Она поцеловала девушку. — Я скоро вернусь.

— Нет! — Лекса сжала руку Кларк, лежащую на ее колене. — Я не отпущу тебя одну.

— Но, он помог мне, Лекса. Я…. — Кларк мотнула головой, всем своим видом показывая, что она должна это сделать.

— Я пойду с тобой.

========== Часть 6 (Глава 2) ==========

Лекса надела свой костюм, и все трое вышли на улицу, прямо под дождь. Закрывая дверь на замок, Кларк случайно заметила в ящике для писем конверт, на нем была желтая лилия. Она все не могла вспомнить, где же раньше видела эту эмблему. В таких конвертах обычно рассылались приглашения на прием или ужин, но от кого именно это, она не могла вспомнить. Больвиа решила разобраться с этим позже, сейчас есть более важные дела.

Кажется, дождь стал идти еще сильнее, чем прежде. Ничего не было видно на расстоянии двух метров. Все были молчаливы, слова ни к чему. Каждый понимает, что они собираются сделать. Кларк и Сато лишь хотели спасти человека, который им помог. С Лексой все было сложнее — она действует прямо против интересов братства, если раньше такие ситуации просто заставали ее врасплох, и девушке приходилось делать то, что должно, то сейчас она осознанно на это идет. Ее жизнь кардинально поменялась, теперь нет правильного и неправильного. Теперь, центр ее вселенной — это Кларк, и все, кто пытаются навредить ей, становятся врагами. Любовь делает с людьми немыслимые вещи, но, в конце концов, Лекса лишь одна из всех, втянутых в водоворот истории вражды между тамплиерами и ассасинами.

Подходя к назначенному месту, Кларк начала различать очертания корпуса тюрьмы. Она никогда ее не видела, да и не была раньше в этом районе города. Тюрьма представляла собой большое черное прямоугольное каменное здание с маленькими окнами в каждой камере, выходящими к морю. Заключенные, осужденные на смерть, могли видеть бескрайнюю свободу воды, до которой, казалось, рукой подать, они проводили свои последние дни, слушая крики чаек. Огромные двери здания были железными и изрядно помятыми, видимо, стычки тут не редкость.

Остановившись недалеко от тюрьмы, они увидели Альфонцо, сидящего в кустах с двумя своими охранниками-бугаями, над которыми так часто посмеивались Больвиа. Они отсчитывали время смены караула на входе и крыше, ожидая полуночи.

Приближаясь ближе, Кларк смогла различить еще фигуры.

— Отец? — Мужчина стоял, также, как и Альфонцо, пристально наблюдая за караулом. На нем была его любимая цилиндрическая шляпа, которую он приобрел в Тунисе, во время путешествия много лет назад. Рядом был и де Борэ с еще несколькими своими людьми. — Кенородэ, и вы пришли?

— Дети, конечно, — удивился Кенородэ, — не мог же я оставить вас одних на этом задании. Все должно пройти с наименьшим кровопролитием. Воистину, если что-нибудь случится с одним из вас, Эйенан мне голову оторвет, да что там, я и сам буду не в себе.

— Кларк, Кенородэ мне все рассказал о том, что случилось. Только Ксантарес так и не успел ему объяснить ему суть дела. Тебя что, тогда поймали ассасины?

В этот момент он увидел Лексу, выходящую из мрака ночи, созданного дождем. Она сняла капюшон и посмотрела на Эйенана. Сейчас Де Вонквер была просто определением того, с кем лучше не связываться. Сверкающие мечи на поясе, огонь зеленых глаз и сырой костюм лишь придавали ей опасности.

— Ты…. — Глаза старшего Больвиа округлились.

— Отец….

Кларк подошла к Лексе и взяла ее за руку, посмотрев на Эйенана. Он все понял без слов. То, что говорил ему Кенородэ и слухи об отношениях Кларк сложились в единый пазл. Все встало на свои места, будто бы так и должно быть. Ему не хотелось ни отговаривать дочь, ни делать что-либо еще. Казалось, случилось именно то, что было предначертано еще давно. Это было странное чувство, но Эйенан решил разобраться с ним потом. Он кивнул в знак принятия и вернулся к обсуждению плана.

— Стража сменяется каждый час, всего двенадцать постов по два человека, — оповестил всех Альфонцо. Он все также сидел в траве.

— Сзади здания есть пробоина еще со времен гражданской войны. Она была как-то недобросовестно заделана, поэтому иссыхает и отваливается каждый год. Думаю, вы сможете проломить стену именно в том месте. — Кенородэ был очень серьезен, объясняя его лучший план. Конечно, легче всего было бы подкупить главного охранника, но Жастен еще очень давно продумал эту часть — во главе тюрьмы стоит его давний друг по имени Гуно Гантаро, тоже ассасин. — Предлагаю так: Сато, Альфонцо и вы, Лекса, вместе с несколькими моими людьми и людьми Рито проберетесь внутрь. Ксантареса держат где-то на третьем этаже. Там будет шесть человек охраны. Я бы не хотел, чтобы вы убивали их, я дам вам всем по десять усыпляющих дротиков на возможность непредвиденной ситуации, но дело, конечно, за вами. Пока вы будете там, Кларк, я и Эйенан попытаемся устроить неразбериху на входе, дабы стянуть побольше внимания вниз.

— Хорошо, — согласился Сато, — идем сейчас, под занавесом дождя нас будет сложнее различить с крыши.

Кларк повернулась к Лексе и, притянув ее к себе, крепко поцеловала, сразу же пробираясь в рот девушки своим языком.

— Будь осторожна, — прошептала она необычайно тихо, дабы никто не услышал этот полуинтимный для них момент. Хотя никто бы и не смог, потому что дождь шел настолько часто и сильно, что не то, чтобы было ничего не видно, было ничего и не слышно.

— Я вернусь, — кивнула Лекса и взяла руку Кларк в свою. Она не хотела спасать Ксантареса больше всего на свете, она бы с удовольствием избила его и лишила жизни, долго и болезненно. Но также была Кларк, которой нужно было ему помочь. Ее желания для Лексы были важнее, а ее жизнь превыше своей. Порой она невольно задумывалась, что было бы, если бы они не встретились. Наверное, в конце концов, Жастен приказал ей убить Кларк, потому что она Больвиа. Он бы не хотел, чтобы у Римских тамплиеров остался хоть один наследник.

Лекса в последний раз поцеловала Кларк. План действий начался. Эйенан, де Борэ и Кларк с еще тремя людьми охраны отправились к посту главного надзирателя на входе. Стража пропустила их через двери без вопросов, в конце концов, они были довольно известны.

С другой стороны здания, Лекса, Сато и Альфонцо со своими людьми и некоторыми от де Борэ уже лезли по стене к упомянутой Кенородэ пробоине. Дождь никак не успокаивался, капая им на головы, стекая за шиворот, создавая дискомфорт и вызывая дрожь. Навалившись все вместе, они сразу же пробили непрочный цемент, которым заделывали дыру и который, ко всему прочему, еще и размяк. На них тут же бросились охранники.

На первом этаже в этот момент разворачивалось не менее интересное действие. Де Борэ с самым своим серьезным видом ругался с главным смотрителем, Гуно Гантаро, доказывая, что Ксантареса заключили абсолютно необоснованно.

— Объясните, почему мой друг у вас? — на повышенных тонах негодовал Кенородэ, стуча кулаком по столу. Его смешные длинные усы были даже больше взъерошены, чем обычно.

— Мы спустим на вас всю римскую власть, если вы сейчас же его не отпустите! — поддерживал его Эйенан. — Папа Римский будет вами недоволен!

— Укажите, по какому нарушению он задержан! — также спорила Кларк.

— Я не обязан вам ничего говорить, это сугубо римские дела, а вы, жалкие тамплиеры, не имеете к этому никакого отношения. Уходите, иначе вам поможет охрана, — кричал Гантаро.

Стража уже была готова в любую секунду обнажить мечи. Становилось все опаснее, ситуация накалялась, дискуссия становилась все громче и громче. Сюда уже сбежался весь первый этаж тюрьмы и половина второго. Именно поэтому они никак не могли слышать, что происходило на третьем.

Пробоина вела в коридор. Лишь завидев стражу, Лекса тут же бросила в двоих охранников дротики, в третьего на развороте попал Сато. Они оставили Альфонцо и остальных сдерживать стражу на крыше и четвертом этаже, а сами начали искать камеру Ксантареса. Это не заняло много времени, лишь заслышав крики, он уже понял, что за ним пришли и начал бить по двери.