- Хосе, ну что ты творишь? – оторвавшись от него спустя минуту, охрипшим от нехватки воздуха голосом решила уточнить Даниела, глядя прямо в глаза возбужденному ее близостью мужчине.
- Я так хочу тебя, маленькая моя, – выдохнул поверх ее макушки Хосе, снова прижав девушку к своей груди. Его бешено колотящееся сердце оказалось прямо около уха Дани, которая с некоторым удивлением вслушивалась в такой приятный стук.
- Прости, что вечно отталкиваю тебя и мучаю, – прошептала еле слышно Дани, уткнувшись в подмышку Хосе и сжав за его спиной руки чуть сильнее. Признаться ему вслух, что она все еще любит Ридуса и вряд ли в скором времени забудет все, что ее связывало с Норманом, Дани не могла и не хотела. Поэтому, когда Хосе снова притянул ее для поцелуя, она ответила, погружаясь в подаренную ласку и отдаваясь его властным рукам, лишь бы отвлечься хотя бы на короткий промежуток времени.
Задрать подол ее короткого домашнего платья и сдернуть с себя свободные спортивные штаны не составило большого труда для слишком соскучившегося по телу Даниелы мужчины. Приподняв ее за бедра и легко удерживая весь вес в своих руках, Хосе, лишь успев отодвинуть ее трусики в сторону, без предупреждения сразу на всю длину вдвинулся внутрь. Заглушив сорвавшийся с губ Дани сладостный стон поцелуем, Хосе вжал девушку в стену всем своим телом, удерживая на месте. Он сосредоточился в первую очередь на том, что бы расслабить ее, так тесно обхватывающую его, а уже потом на доставлении самому себе необходимого удовольствия.
Окружающая их обстановка и то, что их в любой момент могли застигнуть на месте «преступления», сыграли свою важную роль, не позволив им слишком долго наслаждаться этим единением.
- Ты же понимаешь, что мне нужно не только это? – попытался поймать взгляд Дани Хосе, подтянувший штаны и наблюдающий теперь за ней, неуклюже одергивающей подол не слушающимися пальцами, которыми минуту назад она цеплялась за его широкие плечи.
- Понимаю, – улыбнулась ему Дани и, для большей убедительности и чтобы изгнать из головы Хосе все сомнения по этому поводу, нежно провела ладонью по его щеке. Ее легкое, почти невесомое, касание было лучшим подарком для него, обеспокоенного своей несдержанностью.
Вернувшись в дом, они осторожно поднялись по лестнице наверх и разошлись по своим комнатам. Хотя Хосе и не желал отпускать от себя Дани, но ему пришлось смириться с ее тяжелым для обоих решением спать одной в своей постели.
***
Всю неделю Мингус не оставлял попыток подглядеть за впечатлившей его соседкой: то через забор на заднем дворе, то с балкона второго этажа, то просто подкарауливая ее, сидя на крыльце дома. Кейти мило улыбалась наблюдающему за ней подростку и застенчиво краснела, смущенная таким вниманием. Хосе не упускал любого удобного случая и пытался держать мальчишку в тонусе, по-доброму подшучивая над ним и его увлеченностью.
- Может, устроим вечеринку? – спросил во вторник Мингус, крутясь вокруг отжимающегося около бассейна Хосе. На ответ мужчины, что какие на хрен вечеринки среди недели, Мингус надулся и не разговаривал с Хосе полвечера, отойдя от обиды лишь к следующему утру.
- А может, сходим поздороваться с соседями? – предложил Мингус днем в среду, обводя взглядом устроившихся на диване Даниелу и Хосе. Они изучали расписание Кантилльо на ближайшем комик-коне, о котором он лишь утром сообщил ничего до этого не подозревающей девушке.
- Сходи, конечно, – согласно кивнула Дани, спрятав улыбку от вновь надувшего губы мальчишки, не желающего идти в гости в одиночестве, тем более с учетом того, что его вроде как никто не приглашал.
Прошедший в суете и сборах к вылету четверг не привнес в жизнь Мингуса, так и ни на что не решившегося, ничего нового. Младший Ридус к концу дня ходил мрачнее тучи, даже не улыбаясь тянущейся к нему сестренке и подмигивающей ему Даниеле. Ведь никто из взрослых не хотел понять его и помочь в решении назревшей проблемы.
Все изменил вечер пятницы, когда Кейти сама пришла в дом Хосе, постучав в дверь и поприветствовав открывшего ей Мингуса. Вполне самостоятельная девчонка устраивала в отсутствии родителей небольшую вечеринку у себя и подумала, что бросающий на нее частые взгляды сосед будет не против присоединиться к ней и ее немногочисленным друзьям.
То, с какой надеждой Мингус посмотрел на замершую неподалеку Даниелу, было сложно описать словами, и у девушки просто не было никакой возможности отказать ему. Предупредив лишь о том, чтобы он не слишком задерживался и вел себя там прилично, Дани закрыла за Мингусом дверь. Только сейчас она поняла, что ее любимый блондинчик, которого она все еще привыкла считать маленьким ребенком, уже давно вырос, превратившись в симпатичного юношу, так похожего на своего отца в молодости. Эти соломенного цвета светлые волосы, тонкие губы и ярко блестящие глаза сводили с ума всех девушек: что раньше с Норманом, что наверняка будет и теперь с Мингусом. Чертовы мужчины семейства Ридус, не дающие покоя слишком впечатлительным девицам!
Не собирающийся упускать новую возможность побыть с Даниелой наедине впервые за последние несколько дней, тем более перед отъездом, Хосе схватил ее за руку и потащил в спальню. Ее вялым сопротивлением Хосе предпочел пренебречь, торопясь избавить Дани от мешающей ему одежды и дать ей вновь почувствовать свою любовь. Она так сладко постанывала ему на ухо, когда он жестко вбивался в нее; изгибалась в его руках, подставляя открытые участки кожи для новых поцелуев; закатывала глаза, когда он слишком глубоко проникал в нее, что останавливаться не хотелось. Хотелось сделать все, чтобы это продолжалось как можно дольше.
Ему просто необходимо было удостовериться, что все, что сейчас происходило в его доме, это не плод его больного воображения, ведь завтра в субботу ему предстояло встретиться с Ридусом. Который вряд ли будет рад такой знаменательной встрече, и не преминет как-нибудь напакостить ему, отобравшему у него самое важное в жизни – Даниелу и детей.
Предстоящий комик-кон в Бостоне, посвященный пятнадцатилетию выхода первых «Святых» и «Ходячим мертвецам», ставших для Ридуса дорогой в жизнь, обещал быть довольно веселым для обоих мужчин.
========== Часть 39 ==========
Когда не знаешь, что сказать, — ссорься.
Лорел Гамильтон «Сны Инкуба»
Сказать, что он чувствовал себя угнетенным – не сказать ничего. Норман только перед самой поездкой в Бостон узнал о присутствии Кантилльо на конвенции, что довольно сильно омрачило ему перелет. Видеть и наблюдать за счастливо улыбающимся и раздаривающим улыбки направо и налево Кантилльо - это не то же самое, что просто знать о его существовании где-то далеко. Там, где он не выводит Ридуса одним своим присутствием, там, где можно представить, что его переехал поезд или ему на голову упало что-то тяжелое, лишая последнего разума и вынуждая Даниелу отказаться от такого идиота.
Ридусу не хотелось быть рядом с ним в одном помещении и слышать, как он, так же, как и в прошлом году, будет разговаривать с его Даниелой по телефону. Не хотелось знать, что он будет справляться о ее самочувствии и поведении его собственных детей. Не хотелось понимать, что он будет смеяться над ее шутками, заставляя Нормана сжимать кулаки от желания почесать их об его ухмыляющуюся физиономию.
И даже поговорить сейчас обо всем этом было не с кем. Эндрю не почтил Бостон своим присутствием. Майкл находился по каким-то неотложным делам в Лос-Анджелесе. И только Флэнери, буравящий Ридуса грозным взглядом, был рядом. Правда, зная друга уже слишком долгое время, Норман прекрасно понимал, что стоило начать разговор и озвучить свои жалобы на непутевого Кантилльо, ему и самому влетело бы по первое число. Шон за словом в карман не полезет. Выскажет все, что думает о нем, снова и снова повторяя, что нельзя быть таким придурком, каким является Норман. И слышать вновь о своей, приведшей к разладу в семье, глупости Ридус пока не мог.
Да и как бы Шон не старался, побыть им наедине в спасительной тишине не удалось ни разу за всю такую длинную пятницу: то утренняя панель с поклонниками «Святых»; то раздача автографов, затянувшаяся на несколько часов дольше положенного срока из-за обилия желающих встретиться с ирландскими братьями; то крутящаяся неподалеку Сесилия, которую Ридус притащил с собой, устав слушать ее жалкие просьбы и нежелание возвращаться в Нью-Йорк.
