Элисей посмотрел на ожидающего его в тамбур-шлюзе Константина. Тот постучал по шлему напротив уха.

- Активировать связь.

- Как самочувствие? - сразу же послышалось в динамиках.

- Порядок. - Элисей кивнул и продублировал слова поднятием большого пальца: лица за стеклом шлема не было видно из-за светофильтра.

- Потопали?

- Ага.

Элисей двинулся в тамбур-шлюз, жужжа приводами скафандра. Перед закрытием створов, он обернулся. Штурман одобрительно кивнул и тоже поднял большой палец.

Распахнулись внешние створки, и Элисей сделал первый шаг.

Вот он и на "точке". В одном из многочисленных мест, что он видел на огромном сводном экране Координационного Центра. Там был лишь значок: темно-синяя точка, обведенная оранжевой окружностью. Сейчас он в этой точке буквально.

- Данные по точке, - четко проговорил Элисей. Компьютер услужливо вывел номер и координаты "точки" перед глазами.

- Развернутые данные.

Замелькали цифры. Элисей сосредоточился на информации, что высвечивалась на стекле шлема.

Сейчас Элисею всех этих подробностей не было нужно, но хотелось приобщиться к работе огромного количества людей и техники. Кстати сказать, комплекс управлялся частично автоматически, частично дистанционно, и людей здесь, кроме них, не было. Возможно, были две-три группы ремонтников, да еще геноид, что давно укатил на далекую "вышку", но можно ли его считать человеком?

Элисей ощутил легкий толчок в спину.

- Давай, проходи. Не задерживай очередь.

Элисей шагнул вперед, за пределы тамбур-шлюза и ступил на рифленую поверхность небольшой площадки. Кабина челнока располагалась высоковато и вниз вела крутая лесенка с ненадежными перилами, но Элисей ухватился за них, как утопающий за соломинку, чтобы не рухнуть, и шаг за шагом начал спускаться.

"Вот он - маленький шаг для всего человечества и один огромный шаг для одного человека - меня". - С этой мыслью Элисей ступил, наконец, на грунт Венеры и сделал несколько шагов вперед. Его резво догнал Шульга.

- Как ощущения?

- Еще не знаю.

- А ты наружку включи.

- Включить наружные микрофоны, - приказал Элисей скафандру. Тотчас в шлем ворвался вой ветра да такой, что казалось, будто бы внутри скафандра закрутила песчаная вьюга. Слышались подвывания и стоны, словно сотни душ стенали и протяжно рыдали в Аду от безысходности, оплакивая свою незавидную участь. То был голос Венеры. На миг Элисею почудилось, что он стоит совершенно голый на раскаленной почве, словно еще одна низверженная проклятая душа готовится вступить в мрачное царство самого угрюмого Аида. Еще миг и бог покажется из окружающей тьмы и заберет его в глубокие подземелья навечно...

"Откуда здесь такой ветер? Он только на высоте".

- Метеоданные, - выдавил из себя Элисей.

На стекло шлема спроецировались числа: температура, давление, скорость ветра. Особенно пугало число, стоящее против значка "t": 326. Если до сей поры Элисея пробивал озноб, то сейчас его бросило в жар. Он начал задыхаться, кружилась голова, трясло, словно в лихорадке.

- Температуру по шкале Цельсия.

"Включена шкала Цельсия" - подтвердил голосовой подсказчик. Показание не изменилось. Казалось, 326 градусов были внутри скафандра. Но внутри была комфортная температура, как и давление.

- Биометрию на экран. - Элисей посмотрел свои личные данные, выведенные с "аптечки" - манжеты, закрепленной у предплечья. Пульс и частота дыхания подскочили, а так всё в норме.

- Жарковато, да? - долетел из неимоверной дали голос Кости.

"О, он же слышит мои разговоры с компьютером".

- Да, как-то не по себе. Может понизить температуру?

- Не стоит. Просто включи вентиляцию посильнее.

Элисей увеличил вентиляцию скафандра на 20% и отдышался.

- Ну как? Полегчало?

Элисей кивнул.

- Да, уже лучше.

- Ты только кислород не прибавляй - хуже будет.

- Да? - Он только что хотел увеличить подачу кислорода.

- Да. Окосеешь, как мартовский заяц. Сейчас еще ничего, прохладно.

- Прохладно? - Элисей обернулся, чтобы рассмотреть приятеля.

- Ага. Раньше, до "Циклона", здесь все 470 градусов стабильно было и днем, и ночью.

- До циклопа?

-О! Вон, гляди, "паровоз" подкатил.

Элисей огляделся. Пока он приходил в себя и свыкался с новыми, не самыми лучшими в жизни ощущениями, на "точке" кипела работа. Подъезжали и уезжали колесные составы, влекомые приземистыми буксирами, отцеплялись и складировались контейнеры - "огурцы". Умные машины выполняли свою работу.

Элисею стоило бы присмотреться к ним в реальных, полевых условиях. Ведь именно таким и им подобным машинам он в будущем будет "вправлять мозги", чтобы они сами справлялись с возложенными на них задачами, не полагаясь на людей. Но сейчас будущий профи едва мог держать в руках себя самого, свыкаясь с адскими условиями совершенно дикой, необузданной планеты.

"Если бы древние побывали здесь, вряд ли бы назвали планету в честь богини красоты", - подумалось Элисею.

Челнок был загружен двумя "тяжелыми" контейнерами. Элисей даже не заметил, как быстро пролетело время, и вот его уже зовут в кабину. Едва захлопнулась внешняя дверь тамбур-шлюза, челнок покатил к месту старта.

Отрыв был самым тяжелым моментом за весь полет. Стартовый стол наклонил челнок под углом градусов 50. Элисей, ожидая перегрузок, почти лежа смотрел вперед, на нос челнока, нацеленного в облачное небо. Надсадно ревели все двигатели - и вертикального взлета, и маршевые, из которых плазма отлетала от экранов синеватыми языками, словно огонь плиты облизывал днище чайника, стоящего на зажженной конфорке. Завыли ускорители... Отрыв...

Тело вдавило в кресло, уши заложило. К горлу подкатил противный комок, словно мокрая бумага, словно он проглотил клубок шерсти. Элисей почувствовал себя еще хуже, чем когда находился на поверхности.

"Вот оно..."

Элисей закрыл глаза и ждал, когда перегрузка спадет, но она вроде бы только нарастала. Мысли смешались... гул двигателей, вой ветра... паровоз, гудя и выпуская облака пара, промчался через мозги...

"Наш паровоз вперед летит! Когда же остановка?"

Череп взорвался оранжевыми яркими молниями... Вспыхнули разноцветные шары, превращающиеся в цветы: огромные, во весь Космос, астры...

"Астронавтика... Да когда же..." - Он попробовал представить себе морской берег и ласковое солнце так, как их учили на курсах психологического самоконтроля. Кажется, ему это удалось.

Лишь когда челнок перешел на ионную тягу, болтанка улеглась, напряжение спало и Элисей почувствовал себя лучше. Он не хотел, да и не мог смотреть назад, на диск Венеры. Его взор был сосредоточен на огнях станции. Она приближалась с каждой минутой.

Маневры груженого челнока на стационарной орбите - дело не из легких. В кабине вновь повисло ощутимое вязкое напряжение. В носовой части челнока в каком-то таинственном порядке то и дело вспыхивали язычки пламени маневровых двигателей. Люди и электроника слились воедино, корректируя движение челнока. Вот уже зелеными огнями приветливо замерцал лацпорт, вот из темного зева высунулся "язык" посадочного стола.

"Вот он, дом, милый дом. Скорее бы до постели доползти. О, черт! Мне же еще до "Кашки" добираться!.." - Такие мысли занимали голову Элисея на подлете и шлюзовании.

Этот рейс был последним в смене, "крайним", - как говорили между собой пилоты. После высадки Джеймс одобрительно подмигнул Элисею, а Константин официально пожал руку.

- С почином тебя, дружище! Теперь можешь официально считаться косменом! Сертификат с сургучной печатью получишь в канцелярии. Ты заходи, если что, - просипел он и, развернувшись, имитируя походку объевшегося волка, в развалку побрел в душ. Элисей в ответ лишь слабо улыбнулся.