Поэтому если можно заранее предвидеть, что возбуждение конфликтов с соседними народами и государствами не приведет к успеху, то лучше вообще воздержаться от создания таких ситуаций.
Преобразуясь во внутриэтнические формы, агрессия находит для себя новые механизмы и пути выражения, способы самооправдания: все эти тенденции могут стать устойчивыми и разрушительными чертами этнического характера. Особенно опасна устойчивая тенденция атрибуции отрицательных черт собственному этносу.
§ 9.9. Адаптивные и дезадаптивные аспекты превращения этнической агрессии
А. Превращение межэтнической агрессии во внутриэтническую и адаптация личности
Агрессия возникает в условиях конфликтов, фрустрации и стресса, подражания социальным моделям (другим агрессорам) и воздействия на человека различных неприятных раздражителей. Следовательно, мы имеем дело с ситуациями, в которых от человека требуются адаптивные действия.
Какие адаптивные функции имеют эти процессы преобразования одного вида агрессии в другой? Мы предлагаем следующую гипотезу: когда речь идет о превращении МА в ВА, то человек таким путем уходит из ситуации межэтнического конфликта и переносится в новую ситуацию внутриэтнического конфликта, которую в значительной мере создает сам. Он, во многом непроизвольно, создает такую ситуацию, где с минимальной опасностью для себя освобождается от своей агрессии и внутреннего напряжения. Следовательно, если можно так выразиться, межэтническая конфликтность человека делает его также конфликтным внутри своего этноса. Имеет ли место и обратное? – это надо еще исследовать. Например, является ли этнически предубежденный человек конфликтным и внутри своей семьи и в трудовой группе?
Если с этих позиций подойти к истории народов, то легко найти соответствующие факты: возникает конфликт между разными группами (например, племенами) одного этноса, и вот одна из них, отступая перед мощью другого племени, уходит завоевывать земли других народов, т. е. создавать внешние, межэтнические конфликты. Фактически так начались кровавые походы тюркских племен и орд на запад, через Иран в Малую Азию и в Европу.
Таким образом, хотя бы на уровне личности, а мы показали, что это имеет место и на уровне подгрупп этносов и целых этнических общностей, преобразование одного вида агрессии в другой вид, не говоря уже о ее сублимации, является адаптивным процессом. Он, естественно, связан со многими другими социально-психологическими процессами. На одно важное обстоятельство мы бы хотели обратить внимание читателя: до сих пор защитно-адаптивные механизмы исследовались почти исключительно на уровне личности. Здесь же (см. также гл. 3) мы впервые показали, что реально существуют групповые и этнические защитные механизмы, в числе которых важнейшее место занимает процесс преобразования межэтнической агрессии во внутриэтническую, а также обратный ему процесс. Это во многом сходные, но два разных защитно-адаптивных процесса, которые протекают как на уровне индивидов, так и на уровне групп. Целью дальнейших исследований этих процессов должно быть доказательство и демонстрация того, что с помощью этих процессов индивиды и группы действительно добиваются для себя адаптивных целей. Нельзя, конечно, исключить и возможность дезорганизации этноса вследствие усиления внутриэтнической агрессии. Когда в результате усиления внутриэтнических конфликтов возникает состояние социальной дезорганизации, возможны самые различные результаты, которые связаны с аномией, ростом девиантных форм поведения и т. п. Эти явления уже долгие годы исследуются социологами и социальными психологами[304].
Б. Агрессия против собственной личности и межэтническая агрессия
Из нашей общей гипотезы мы можем выделить еще один важный и совсем не исследованный аспект. Его можно представить следующим образом: межэтническая агрессия в особых условиях может превращаться в самоагрессию. Объектом преобразованной агрессии человека может стать он сам.
Выделяя эту частную гипотезу, мы имеем в виду конкретные трагические случаи жизни: а) солдат оказывается в плену у врагов, которые постоянно бьют его, издеваются над ним. Не имея другого выхода, он кончает жизнь самоубийством; б) в такой же ситуации более умеренным видом самоагрессии является обвинение себя в разных ошибках и проступках и снижение уровня самоуважения; в) голодовка, которую объявляют в подобных и других ситуациях, тоже есть нанесение прямого вреда самому себе, это самоагрессия, медленное самоубийство. Немало случаев самосожжения в знак протеста против межэтнического гнета, при преследованиях за веру и другие, тоже принадлежат категории самоагрессии.
Но человек может перенести свою личную межэтническую агрессию на самого себя, уже находясь в составе своего этноса, казалось бы, в безопасности. Здесь, по-видимому, уже надо иметь в виду такие тонкие случаи, как переживание чувства вины и самобичевание за то, что не сумел наказать врага, когда была такая возможность и т. п. Эти явления в этнопсихологическом аспекте совсем не исследованы. А ведь имеется обширный контингент людей, попавших в плен в годы межэтнических конфликтов наших дней. Стало быть, психология еще очень мало знает о подлинных переживаниях этих людей, об их личностных изменениях под влиянием этнических агрессивных установок.
В. Личностные изменения под воздействием преобразования межэтнической агрессии
Когда люди трансформируют свою неиспользованную межэтническую агрессию уже внутри своего этноса, то, как мы полагаем, претерпевает изменения не только их агрессия (ее цель, объект, мотивировка и т. п.), но и вся их личность. Об этих изменениях тоже мы выскажем здесь ряд гипотез: в некоторых случаях активная или пассивная межэтническая агрессия превращается в пассивную внутриэтническую агрессию. Появляется специфический тип антисоциальной личности, которая к предъявляемым ей социальным требованиям отвечает такими формами пассивной агрессии, как непрерывное откладывание выполнения порученного дела, негативизм, своеволие, безразличие, конверсия и т. п. Способность к сопереживанию (эмпатия) заметно ослабляется. Формируется определенный социальный тип, который может со временем приобрести статус этнического личностного типа или подтипа.
Ненависть к внешнему врагу, садизм, вандализм, номадизм, поиск “козлов отпущения” и т. п. – вот несколько явлений, которые в связи с этими личностными типами следует исследовать.
Те проблемы, которые мы только что сформулировали – уже не только проблемы психологии агрессии: это важные проблемы этнической психологии. Проблемы психологии личности, социальной и этнической психологии здесь теснейшим образом переплетаются.
§ 9.10. Преобразование межэтнической агрессии во внутриэтническую и об одном источнике мазохизма
Фрустрируясь в межэтнических отношениях и не сумев (или не рискуя) разрядить свою злость и гнев на реального агрессора, человек нередко переносит ее на членов своего этноса, ища среди них более безопасных, “безответных” жертв, “козлов отпущения”. С феноменологической стороны все ясно. Но возникает ряд вопросов. а) С помощью каких механизмов происходит это преобразование? б) как выбирается жертва? в) психологически как обосновывается и оправдывается сделанный выбор? г) что происходит после реализации такой защитной агрессии? Причем нас интересуют не только изменения, происходящие с жертвой, но и в не меньшей степени с нашим фрустрированным агрессором и с той этнической общностью, в среде которой происходят эти процессы.
Пытаясь ответить на вопрос о том, что же происходит с жертвой и с самим агрессором, особенно если его вредоносные действия повторяются, мы предлагаем гипотезу, состоящую из следующих утверждений: 1) изменения, происходящие в психике внутриэтнического агрессора и его жертвы, во многом различны, но они имеют, тем не менее (и как это ни парадоксально) некоторые сходства. Последние так интересны и поучительны, что стоит исследовать их намного подробнее; 2) как у жертвы, если она не имеет возможности для адекватного ответа, так и у внутриэтнического агрессора, в результате систематических внутриэтнических агрессивных действий, формируется мазохизм. Оба вынуждены терпеть данное, наличное состояние вещей, так как агрессивные вспышки и наказание невинных людей часто происходят непроизвольно, в результате импульсивных вспышек гнева и неконтролируемых действий. Жертва “героически” терпит удары и постепенно становится мазохистом. У некоторых из них развивается то, что называют мазохистическим бахвальством: “Смотрите, какой я сильный и выносливый, меня так много бьют разные бюрократы и преступники, а я еще жив” и т. п. Что касается внутриэтнического агрессора, то он, если не психопат, каждый раз, совершив агрессивные действия против своих невинных сородичей, будет переживать чувства стыда и вины за свои поступки. Но ведь названные чувства – подлинно мазохистические! И человек, например национальный лидер, не сумевший одержать победу над врагами, становится садомазохистом. Это человек, который получает наслаждение как от своей агрессии (и страданий жертвы), так и от своего унижения, стыда и виновности, от того, что сам тоже является жертвой агрессии. Это опасный, нездоровый комплекс, он полон иррациональных возможностей.
