— Странники! — сердито сказал Антон Андреич. — За зельем приходил раньше?

— Ну приходил я вчера, а что? — не стал отпираться паломник. — Законом не запрещается.

— Кто послал? — спросил Коробейников, снимая, наконец, рясу и превращаясь в самого себя.

— А кто его знает? — ответил мужик. — Господин один подошел ко мне у монастыря вечером.

— Как он выглядел? — вмешался я в допрос.

— Обыкновенно, — допрашиваемый только плечами пожал. — Да я и не разглядел, говорю же, темно было. Он и сегодня велел бутылку принести в энтот самый дом, где меня захомутать изволили.

— Кому принести? — быстро спросил Коробейников.

— Да почем я знаю, — возмутился паломник. — Сказали, там знают, кому.

— Яков Платоныч, — повернулся ко мне побледневший Коробейников, — Анна Викторовна сейчас в доме у князя.

Спасибо, напомнил! Будто я сам не думал об этом каждую секунду. Тем более что раз бутылку с зельем приказали доставить именно туда, то и убийца наверняка находится там же.

— Поехали, — кивнул я ему, поднимаясь и проверяя револьвер.

По пути задержанного паломника я велел пока посадить в клетку. Вдруг понадобится потом. А еще потратил несколько минут, заставив Коробейникова возобновить маскарад, превратившись снова в монашка. У меня созрел один план, как кое-что проверить. И для этой цели его образ более чем подходил.

По дороге я рассказал Коробейникову, что ему нужно будет сделать. Заодно мы с ним придумали, как ему проникнуть в дом, если первая часть окажется неудачной. Я же намеревался войти совершенно открыто, воспользовавшись предложением Анны Викторовны посетить ее сеанс.

Коробейников пошел первым, я наблюдал за ним, укрывшись в тени. Он постучал и, выдав себя за посланца из монастыря, сказал, что ему велено передать лекарство. Поскольку назвать адресата он не мог, лакей отказался его впустить. Но бутылку все-таки взял. Жаль, я надеялся, что лакей спросит гостей, кому она предназначена, а то и позовет этого человека к дверям. Но не получилось — значит не получилось. На этот случай у нас второй план имеется. Антон Андреич, невзирая на рясу, лихо перемахнул через перила и отправился искать незапертое окно. Я проследил, поиски его увенчались успехом довольно быстро. Отлично, не придется прибегать к третьему плану, по которому окно ему открыл бы я сам, попав в дом. Мой помощник требовался мне внутри, на всякий случай.

Дождавшись, пока Коробейников скроется в окне и убедившись, что шум не поднялся, а стало быть, его не заметили, я отправился ко входу и попросил доложить князю о моем приходе. Разумовский не заставил себя долго ждать, выйдя буквально через несколько минут.

— Яков Платоныч, — изумился он, увидев меня.

— Прошу прощения за поздний визит, — сказал я ему.

— Нет, ничего, я Вам рад, — отмахнулся князь с улыбкой. — Уж не на заседание нашего клуба Вы пожаловали?

— Да нет, что Вы, — усмехнулся я, — хотел задать вам несколько вопросов по делу о пропаже Элис. Хотя Вы правы, это можно сделать позже. С удовольствием бы полюбопытствовал, что там происходит, на заседании вашего клуба, если это позволено.

— Помилуйте, мы же не тайное общество какое-нибудь, — снова улыбнулся мне Кирилл Владимирович, — Прошу!

— Благодарю, — ответил я ему, проходя в гостиную.

В гостиной был установлен круглый стол, накрытый к чаю. За столом сидел Петр Иванович, что-то вещающий, двое незнакомых мне мужчин и Анна Викторовна. Увидев меня, она вспыхнула от смущения и мягко мне улыбнулась.

Разумовский занял свое место за столом, жестом попросив Петра Ивановича не прерываться, а я устроился на диване у стены. С этого места мне было отлично видно всех сидящих, в том числе и обоих математиков. За ними мне и следовало наблюдать, но непослушные мои глаза могли смотреть только на Анну. Она, видимо, чувствовала мой взгляд, потому что зарделась еще сильнее и даже руку к щеке приложила бессознательным, но совершенно очаровательным жестом. Вспоминая наш с ней утренний диалог, я и сам был несколько смущен. И все же я был так сильно рад ее видеть, что едва мог это маскировать. Поэтому принудил себя отвести взгляд от Анны и принялся рассматривать остальных. Петр Иванович разливался соловьем и был явно в своей стихии. Князь умело скрывал скуку и то и дело поглядывал на Анну Викторовну. Похоже, он заметил ее волнение и гадал, в чем же дело. Ну или просто ему нравилось на нее смотреть. Я поспешил отвести от него взгляд, пока ревность — мое проклятие — не лишила меня способности мыслить. Следующим сидел один из математиков, человек типично университетской наружности. Всклокоченные, давно не стриженые волосы, круглые очки, недорогой сюртук. Он явно чувствовал себя не в своей тарелке, но старался делать вид, что внимательно слушает Миронова, хоть и видно было, что лекция ему не слишком интересна. Сидевший следующим его коллега даже не пытался маскировать скуку. Был он похож скорее на купца, чем на ученого: крепко сбитый, с аккуратно подстриженными бородой и усами. Лицо его выражало откровенную насмешку над услышанным.

Наконец лекция Петра Ивановича закончилась, и слово взял князь Разумовский. Он объявил о том, что следующей частью заседания будет спиритический сеанс и, совершенно неожиданно, предложил вызвать дух профессора Анненкова.

Вот как! Мое внимание обострилось до предела. Должен признаться, сам я до такого не додумался, а ведь отличная идея. Спасибо, Кирилл Владимирович, удружили.

А вот Анне Викторовне это предложение по душе не пришлось. Она вся напряглась и даже глаза прикрыла в расстройстве. Я вспомнил, как сегодня утром она жаловалась мне на то, что дух Анненкова наговорил ей гадостей. Ну-ну! Пускай-ка посмеет повторить подобное в моем присутствии! Хоть он и дух, я не позволю ему ее обидеть!

Анна Викторовна осторожно оглянулась на меня. Я ответил ей успокаивающим взглядом. Кажется, мне удалось ее слегка приободрить.

— Профессора? — удивился тот математик, что с бородой. — Вы считаете, это возможно?

— Ну конечно! — сказал Разумовский. — Мы же здесь практикуем спиритизм.

— Анна Викторовна, — повернулся к ней князь, — если не прав, поправьте меня.

— Конечно, Вы правы, Кирилл Владимирович, — ответил Анна, но голос ее слегка дрогнул.

Петр Миронов, как я заметил, наблюдал за ней очень внимательно и с некоторой тревогой. В этот момент я в первый раз задумался, а так ли безопасно для Анны общение с духами, как она пытается представить. Да, она всегда бросается помогать, используя свой дар. Но сколько раз я был свидетелем того, как ей было после этого плохо, сколько раз ловил ее, падающую без чувств! Почему я раньше никогда не думал об этом, идиот?! Надо завтра же поговорить с доктором Милцем. Правда, кто я такой, чтобы обсуждать с врачом здоровье девушки? Да плевать! Доктор мой друг, он ответит мне. Обязательно с ним поговорю.

— Но Вы обещали нам встречу с великими математиками прошлого, — сказал тот гость, что с бородой.

— Собственно, ради этого мы и приехали, — вмешался тот, что был в очках.

— Разумеется, — вздохнул князь, — но в этих обстоятельствах я подумал, раз уж случилась эта ужасная трагедия, имеет смысл поговорить с профессором. Он мог бы открыть тайну своей гибели.

— Я действительно могу спросить его, — сказала Анна Викторовна.

— Нет-нет! — подскочил математик в очках. — Простите меня, я решительно против! Это как-то даже…

— Кощунственно, — спокойно подсказал его бородатый коллега. — Профессор наш учитель, и мы не хотели бы принимать участие в разного рода экспериментах над ним.

Итак, они оба против. То, что один владеет собой лучше другого, ни о чем не говорит. Я по-прежнему подозреваю обоих.

— Я понимаю вас, — успокоила гостей Анна Викторовна. — Мы можем вызвать любого другого математика из прошлого.

— Ну, как вам будет угодно, разумеется, — пожал плечами Разумовский. — Я приношу извинения, если задел ваши чувства.

— Ну что Вы, — ответил ему математик в очках, — просто это как-то непривычно, и с научной точки зрения это…